Эритроксилиум

Эритроксилиум

Все проблемы Гарри начались с поступления в Хогвартс. Иногда он думает – с самого рождения, но, все-таки Хогвартс и дурацкая распределяющая шляпа виноваты больше всего. Он не любит школу, и свой факультет, и учителей, постоянно пытающихся поучать, и своих друзей… и… Гарри понял, что начал уплывать, с натугом разлепил будто свинцовые веки и огляделся. Из старого маглавского граммофона играет унылая песня, еще больше нагоняя дрему. Пространство заволокло сизым дымом от которого кружится голова, кажется, вот-вот откроется «третий глаз», на экзамене у Трелони не получилось, так хоть сейчас… – Эй, Поттер, – Драко обнял его за плечи всем весом навалившись, похоже ноги его уже не держали, – хочешь? Малфой сунул ему в губы початую бутылку огневиски. Гарри скривился, отталкивая ее от себя. – Только одиннадцать часов, а ты уже еле стоишь. – Ой, святоша нашелся! – Хохотнул блондин, впиваясь губами в шею Гарри, буквально вгрызаясь во влажную от жары кожу, – Я знаю, что тебе нужно. Пошатываясь он подошел к пестрому, как и все в этой комнате, столику и прошуршал там медленно, будто под заклинанием, двигая чуть трясущимися руками. – Тебе нужно взбодриться! Драко опять очутился возле него, потянул обеими руками. Гарри не сопротивлялся, тяжело поднялся, пошатнулся, сделал пару шагов. Ноги не держали. Взгляд то и дело натыкался на пестрые ковры с постоянно повторяющимся рисунком, кружащим голову. Еле-как дошел до одноного кованного столика с цветастой столешницей, на которой уже были рассыпаны ровные дорожки белого порошка. «Это ведь так просто!» – билась в голове соблазнительная мысль. Так просто взять, вдохнуть, обеспечить себе прилив энергии. Просто раз и Гарри сможет легко пережить семейный обед Малфоев, где на него опять своим холодным взглядом будет смотреть отец Драко. Поттеру иногда кажется, что Люциус – парень усмехнулся, как же ему нравится это имя! – его ненавидит. Интересно это от того, что «Лорду Малфою» не нравится сам Гарри или Снейп наговорил всяких гадостей? – Давай же, ну! – Драко схватил его за черные отросшие волосы и с силой надавил, склоняя ближе к столику. Гарри поморщив нос от боли взял деревянную полую трубочку и вдохнул. В носу защипало, Гарри уцепился за столик и запрокинул голову прикрыв глаза. Парень слегка улыбнулся оглядываясь. Голова больше не кружилась, мысли прояснились, в теле поселилась легкость и бодрость, которую не может дать ни одно зелье, а ковры и так красочные, будто налились еще большим цветом, рождая замысловатые сюжеты из жизни персидских правителей. – Сегодня спустишься один, мне не стоит показываться в таком виде родителям. Гарри скептически приподнял левую бровь, уж у него-то не было никакого желания оставаться наедине с этими людьми. Не ладили они, это еще мягко сказано. – Что у тебя случилось, что ты так надрался? – Маман сказала, что хочет, чтоб я начал ухаживания за этой молодящейся грымзой. Гарри хмыкнул. Знает он эту «молодящуюся грымзу» – Силиста Блэк, дальняя кузина Нарциссы. Не старая она вовсе, всего пять лет разница и уж точно не молодится, но характер и правда жуткий. Тут скорее она скрутит Драко в бараний рог, чем позволит крутить собой, как тот привык. – Я не пойду один. – Да брось, кому-то спуститься надо, а то поднимутся сами и хана нам. Драко развалился на кушетке. Волосы его растрепанными немытыми сосульками свисали по бокам худого лица с залегшими под глазами кругами. Таким Малфоя доводилось мало кому видеть – самому Гарри да Панси. Брюнет перевел взгляд на старинное зеркало, покрытое пятнами эрозии. Он выглядит не многим лучше. Раздался резкий хлопок, домовой эльф возник неожиданно, перебивая собирающегося что-то опять возразить Поттера. – Хозяин, сэр, просит молодого хозяина и его гостя пройти в малую столовую, хозяйки сегодня не будет. – Иди, – Драко махнул рукой сразу же теряя интерес к слуге, его бледные, бескровные губы расплылись в улыбке, – Гарри! Вот видишь, как все отлично складывается! Маман не будет, а с рара вы друг друга потерпите! Поттер вздохнул, повел плечами и, резко вскочив с кресла, в два шага оказался около покоцанного и в нескольких местах обугленного – следы их бурных празднеств – платяного шкафа. Оглядев ровные стопки на первый взгляд одинаковых хлопковых рубашек, Поттер вытащил одну и быстро нацепил на себя, разгладив ее чарами. Подумав, он оставил три верхних пуговицы расстегнутыми, почти до сосков обнажая грудь. Расхлябанность не способна сделать мнение Лорда Малфоя еще хуже. Схватив старинный, инкрустированный изумрудами, гребень Поттер попробовал продрать свои давно нечесаные лохмы, плюнул и просто заколол им изрядно отросшую челку. Гарри посмотрелся в зеркало: просто красавец! За два летних месяца схуднул, щеки еще больше запали, а скулы заострились, под покрасневшими глазами видны темные круги. Парень улыбнулся отражению потрескавшимися, яркими, будто от крови, губами. Резко отвернувшись и бросив последний взгляд на успевшего задремать в кресле Малфоя, вышел. Малфой-менор великолепен, даже просто пройдя по коридорам чувствуешь его историю, величество. Тут невозможно спрятаться: со стен за тобой следят бесчисленные портреты. Неодобрительно качают головой строгие, шикарно разодетые дамы, когда-то бывшие «леди Малфой», а бывшие лорды чопорно поджимают губы и отворачиваются, теряя интерес к гостю, оскверняющему их взоры своим непотребным видом. Наконец, когда он уже немного запыхался показалась резная дверь из выбеленного дерева. Залитая солнечным светом столовая была действительно небольшой – троим уже будет тесновато, но очень уютной. В комнате великолепно пахло растущими под, раскрытым на распашку, окном розами. Мистера Малфоя еще не было. Поттер усмехнулся, уверенной походкой подойдя к накрытому столу. Какой контраст! Гарри неуютно среди кипельно-белых скатертей, начищенного столового серебра и легких занавесей. Все это до омерзения приторно. Есть не хотелось. В горле еще с вечера стоит ком. В носу свербело, безумно хотелось утереть его рукавом свежей, благоухающей рубашки. Жаль, он еще не пал так низко. – Нужно сварить зелье, – пробормотал Гарри. – Не знал, что вы можете варить пригодные зелья, Поттер. Гарри медленно обернулся. – Порой могу, мистер Малфой, – выделил тоном обращение, старательно копирую надменное Малфоевское «Поттер». – Драко опять опаздывает, – Лорд не спрашивал, будто ему в голову даже не могло прийти, что сын может проигнорировать «семейный» обед. – Драко плохо себя чувствует и сейчас спит. – О, а Вы значит спустились составить мне компанию? – насмешливо поинтересовался мужчина. – Нет, я спустился, чтобы сказать, что Драко нездоровится. – Знаю я, как «нездоровится» Драко, – лицо Малфоя исказилось, обнажая бурлящие внутри эмоции. Люциус дышал тяжело, воздух со свистом вырывался из его гневно раздутых ноздрей, а серые глаза выцвели. – Это все ты, щенок! Малфой сделал шаг, но Гарри не испугался, лишь криво усмехнулся. Руки его похолодели и покрылись потом, их сотрясала мелкая дрожь, но не от страха, а от охватившего невыносимого, томительного предвкушения. «Еще немного и он меня ударит!» – с восторженным трепетом подумал Поттер. Хотя ему не впервой слышать обвинения – что отец, что отчим горазды на них – он смотрел в породистое лицо: на опустившиеся уголки мягких губ, на морщинки у непроизвольно прищуренных глаз и понимал, что злость Люциуса другая. – О, вы еще скажите: «Северус же предупреждал оградить Драко от этого выродка». В Голосе Гарри не было злости или усталого смирения, тон был абсолютно ровным. Он мысленно отвесил себе подзатыльник – сказав это, он почти открыто заявил, насколько дерьмовы его отношения с мужем матери. Снейп простил Лили ее «ошибку молодости» – неудачный брак с так ненавистным ему Поттером. Но вот Гарри за то, что тот посмел родиться – нет. Это даже в мыслях смешно звучит. Наверное, что-то такое отразилось на его лице, что Люциус остановился. Глаза мужчине более не застилала пелена гнева, взгляд стал осмысленным. – Выметайся отсюда, Поттер, иди в башню. Приведите себя в порядок, я хочу видеть к ужину вас. Обоих. – Тон был сух и строг. – Как скажете, сэ-э-э-р, – Гарри издевательски поклонился. Кокаин все еще дурманил разум и придавал смелости. Он шагнул вперед, медленно провел рукой по груди замершего мужчины. Руки все еще подрагивали, а голова кружилась от смелости, но как же упоительна смена эмоций на холенном, еще молодом лице. Некоторые утверждают, что Лорд Малфой словно ледяная статуя, вот только Гарри всегда удается вывести его на эмоции. – Поттер! – Люциус схватил негодного мальчишку за тонкое запястье, больно сдавив. – Выметайтесь! – Малфой швырнул его к двери, будто Гарри ничего и не весил.

оОо

Ноги не держали, он шел, то и дело натыкаясь на стены и мебель, чудом ничего не разбив, наконец, и завалился в будуар. Ему срочно нужно еще! Кажется, что голова взорвется от переполняющих его мыслей и эмоций. Гарри слабыми руками высыпал из бумажного конверта неровную дорожку порошка. Как же это все… Как же все надоело! Почему его просто не могут оставить в покое и дать спокойно просерать жизнь, как самому хочется. Будто им всем не наплевать. Гарри вздохнул, кинув гневный взгляд на спокойно дрыхнущего Драко. Это все он виноват! Нужно было отказаться, не реагировать на уговоры и, как и планировалось изначально, все каникулы провести в магловском Лондоне. Тогда бы Люциус не скидывал поведение сына на его тлетворное влияние. Тогда бы он вообще не увидел Люциуса, так было бы лучше. Поттер шатаясь прошел к софе, улегся на нее, пристроив гудящую голову на подушке-валике, твердой словно камень, прикрыл глаза. «Когда это началось?» – этот вопрос он задавал себе уже бесчисленное количество раз. Да, это началось, когда ему было одиннадцать, тогда же, когда вся его жизнь полетела в тартар. Символично, однако! Когда-то одиннадцатилетние у британских магов было первым совершеннолетием. Считалось, что в это время волшебник уже может частично отвечать за свои поступки, волшебник начинает взрослеть, жить самостоятельно вдали от родительского дома. Сейчас другое время, но Гарри пришлось взрослеть очень быстро. После его поступления «не на тот факультет» отец с матерью начали скандалить по каждому пустяку и к зиме развелись. Джеймс не хотел видеть Гарри-слизеринца, Лили была разбита и постоянно плакала-плакала-плакала, а ему самому было некуда деться, поэтому с радостью принял предложение приятеля-Малфоя немного погостить у него. Лили отпустила просто, ей было не до него. Тогда же он и познакомился с родителями Драко. О, это была незабываемая встреча, Малфоям он явно не понравился, но запретить Драко дружить было не за что, а блондин иногда может быть поразительно упрям. С чего вдруг Драко записал в лучшие друзья именно его, Поттер не знает до сих пор, но не возражает, это более удобно, чем напрягает. Нарцисса была приветлива, но не дружелюбна. Да, эта женщина всегда улыбается, хотя Гарри прекрасно видит, что она практически ненавидит, виня во всех бедах своего сына. Люциус же… как был сначала холоден с ним, так холоден и сейчас, но вот под этой коркой льда скрывается бушующее пламя. О, да, Гарри видит эти эмоции, этот пожар. Но понять, ненавидит ли его Лорд Малфой или испытывает приязнь, не может. Порой кажется, что Лю-ци-ус хочет его придушить. Схватиться голыми ухоженными руками за тонкую шею и надавить большим пальцем на выступающий кадык до хрипа, смотреть, как Гарри цепляется за его, несомненно, сильную и безжалостную руку. Давить, еще и еще, пока тело парня не начнет конвульсионно дергаться от недостатка кислорода. А потом Люциус отпустит, да обязательно отпустить, чтобы он смог вдохнуть, ужасно закашляться, срывая горло, и обоссаться от облегчения, что до сих пор жив. А иногда Малфой смотрит так, будто раздевает глазами, хочет повалить на стол, прямо при всех. И сорвав одежду, полить кленовым сиропом, что тут обычно подают к блинчикам. Взять на столе перед ошарашенными женой и сыном, вбиваться жестко в скользкую и липкую дырку… Гарри лежал с закрытыми глазами, мысли мелькали перед ним не стройными рядами неумело вальсирующих пар, путались, сбивались, перемешивались и снова шли по кругу. Голова нещадно кружилась, будто от целой бутылки выпитого в одиночку Огденского, начинало тошнить. Гарри все дальше проваливался в цветастые, больные видения. Тлеющие курения забивали нос сладкой вонью, подкидывая новых, нереальных красок в палитру мыслей. Гарри не мог пошевелиться, под кожей бурлила энергия, но тело будто парализовало, с трудом удавалось двинуть лишь пальцами руки. Наконец он расслабился, дал мыслям нестись, не осознавая себя и провалился в сон.