Эритроксилиум

Стоило Поттеру скрыться, как Люциус упал на стул в изнеможении, взгляд его скользнул по накрытому столу. Появилось нестерпимое желание смахнуть хрупкую посуду, чтобы фарфор разлетелся на миллионы маленьких осколков по всему полу. Мужчина прикрыл рукой глаза, хорошо, что Нарцисса уехала. Поттер сегодня выглядит еще более слабым и тонким, а Драко «болеет», не стоит ей видеть сына таким. Что с ними обоими происходит? Люциус бы изолировал их друг от друга, так только вот это не помогает. Малфой прекрасно помнит летние каникулы пять лет назад, когда сын впервые настоял, чтобы у них погостил его школьный друг – сын Поттера. К такой причуде он отнесся спокойно, но увидев мальчишку тотчас же понял, что ничего хорошего ожидать не стоит. Это было сродни шестому чувству. Казалось, что вся его, Люциуса, жизнь полетит в бездну стоит только приблизиться. Не было беспокойства за сына, может и зря – стоило пресечь на корню эту дружбу. Долгое время Лорд Малфой наблюдал за мальчишкой Поттером, не в состоянии понять причину своей неприязни. Гарри казался самым обычным: чуть неловким, застенчивым мальчишкой. Казался, а не был. В том то и беда. Уже тогда, у еще совсем ребенка, проглядывалась это бунтарское саморазрушение. В том, как он летал на метле, в том, как он ходил, в том, как разговаривал – во всем. Это чувство можно было прочесть в глазах, смотрящих недоверчиво, в лихой кривоватой улыбке из-за которой он становится похожим на Сириуса более, чем на Джеймса. Иногда, совсем редко, Люциусу чудилось, что Поттер смотрит на него, во время совместных обедов, играя в квиддич заглядывает в окно кабинета. Люциус чувствует этот тяжелый взгляд лихорадочно блестящих глаз. О, да, эти смертельно-зеленые глаза всегда блестели как-то по-особенному, еще до начала баловства дурманящими снадобьями. Люц ощущая на себе этот взгляд и не мог не следить в ответ. Замечал, подмечал все детали. Возможно – точно – мальчишка нравится ему, более, чем должен нравится лучший друг сына. Возможно – определенно – ему бы хотелось поговорить, привлечь внимание, провести больше времени. Это не то влечение, что мужчина испытывает к женщине. Это что-то легкое, но пробирающее до мурашек, как весенний бриз. Но, (есть всегда эти «но»!) у него жена, сын и Гарри просто недосягаем. Эти чувства не к месту, они сродни болезни, которая обостряется в самый неподходящий момент. Так или иначе, чувства чувствами, пока их удается не выказывать, это не такая уж и большая проблема. Нужно что-то делать с зависимостью мальчиков. Еще бы знать, как помочь тем, кто не хочет помощи. Если мотивы разрушительного поведения Гарри понять можно – стоит только пообщаться с Северусом или Джеймсом, то что касается Драко, Люциус теряется в догадках. Что заставляет сына убивать себя? Сидя в, залитой солнечным светом, уютной комнате, силясь придумать хоть что-то, он чувствовал себя безумно старым. А еще те слова, что в порыве злости наговорил – в очередной раз, – мальчишке. Сейчас, как и всегда, за это стыдно. Гарри выглядит болезненно, его хочется прижать к себе, решить все проблемы. Но сделать этого Люциус не может. Как бы Снейп ни ненавидел – или делал вид, обманывая даже себя – младшего Поттера, он не позволит этого. Посчитает ущемлением своей гордости. Мальчишка и сам не позволит, он сильнее похож на отчима, чем и тот, и другой готовы признать.

оОо

Гарри проснулся от противного навязчивого звука – Драко трясущимися руками пытался налить воды в стакан. Прикрыв воспаленные глаза, постарался отвлечься, даже если сейчас полезет помогать толку будет мало. В голове крутились мысли о Люциусе и предстоящем разговоре, но «приводиться в порядок» не было ни сил, ни желания. Скосив взгляд на распластавшемуся по креслу другу, Гарри все-таки решил предупредить его. Делать этого очень не хотелось, Драко точно впадет в истерику, разведет бесполезную активно, но так нечего и не успеет. – За ужином нас ждет серьезный разговор, твой отец был в бешенстве. Драко замер, одеревенело повернувшись к другу. – В каком смысле? – В самом прямом, – Гарри усмехнулся, скидывая и так расхлябанную рубашку, обнажая россыпь успевших потемнеть синяков. Люциус явно не скупился на силу хватая его. Драко сглотнул, завороженно смотря на темные отметены. Он прекрасно понимал, что это значит. В таком состоянии Люциус был всего однажды – когда Драко впервые аппарировал домой в невменяемом состоянии и с украденной палочкой. Ох и досталось тогда! Люциус не бил, он швырял, тряс и орал. А потом, успокоившись, на следующее утро началось самое страшное. Драко не забудет эти дни никогда. Рара наложил заклинания подавляющее магию и начался жесткий контроль каждого шага. Это ужасное чувство беспомощности, когда твой организм вынужден со всем справляться сам не имея поддержки. Отец мог сделать это с ним, но тронуть Гарри? Это же… Рара не имеет на это никакого права и должен прекрасно понимать. Или… Гарри никогда не расскажет семье, и даже ему, Драко, не пожалуется, если рара зайдет слишком далеко. Конечно никому не расскажет! А отец может! Как-то раз Драко залез в думосброс отца и видел, чем он занимался на войне. Страшно. Не за себя, а за лучшего друга. Он не был дураком и видел отношение отца – то ли ненависть, то ли совершенно... – Он зол. – Он в ярости, – Гарри усмехнулся так, будто бы не понимал, чем это грозит им. Лично ему. – Дикки! – позвал Драко эльфа, – приготовь ванну у меня и в соседней гостевой. Добавь восстанавливающего. И принеси антипохмельное. Драко вздохнул – это единственное, что они сейчас могут. До ужина осталось совсем мало времени. – Гарри, – дождавшись, когда расторопный домовик исчезнет заговорил блондин, – ты… я не знаю, что нам делать, но нужно как можно лучше показать, что мы «в норме», понимаешь? Это очень важно. Гарри смотрел на удивительно собранного Малфоя. – Хорошо, – кивнул Поттер, – я приведу себя в порядок и буду паинькой. Гарри быстро вышел. Ему-то точно поздно что-то из себя строить, он сегодня успел вывести Люциуса, видимо все-таки зря. Не смотря на долгое знакомство, он не может сказать, что хорошо знает мужчину. Облажался по полной. Гарри зашел в «свою» комнату, сразу же скидывая одежду и проходя в ванну. Что же, идти на попятную поздно. Гарри прикрыл глаза погружаясь в розоватую воду с головой. Зелье уже начало работать, он чувствовал, как мышцы расслабляются, напряжение уходит. Гарри узнал данный состав, явно варил Северус. При всей невыносимости зельевар он отменный. Вынырнув, откинутся на бортик ванной. Антипохмельное он решил не пить, для задуманного ему не нужна трезвая голова. Иначе может струсить. Глубоко вздохнув он окунулся еще раз с головой. – Мистер, Гарри Поттер, сэр, молодой хозяин ждет вас. Молодой хозяин просил поторопить вас. – Ты… – Мипи, сэр. – Мипи, помоги мне с волосами и… да, с одеждой. Все должно быть максимально опрятно. – Конечно, сэр, Мипи с радостью поможет! Гарри вздохнул и отдался цепким ручонкам домовика. Он прекрасно понимал, что из него состряпают не просто «что-то приемлемое», но сделают все в самом лучшем виде, насколько это вообще возможно. Гарри действительно не хотел выглядеть «прилично», но ничего не поделать. Он расслабился, прикрыв глаза, судя по степени его запущенности эльф провозится минут десять... Мысли текли вяло, тянулись словно патока. Наркотик отвоевывал себе все больше и больше места, наползая на глаза белесым туманом, темнота под смежёнными веками то и дело разрывалась цветными кругами, взрывающимися, словно фейерверки. Гарри осознавал, что не сможет адекватно реагировать и случиться одно из двух: либо он подставит Драко окончательно и на веки лишиться доступа в Малфой-мэнор. Гарри захихикал представляя, как Лю-ци-ус его за ухо выталкивает за ворота. Либо… либо перетянет весь гнев Лю-ци-у-са на себя и тогда тоже вылетит из мэнора под зад ногой, но для начала он хорошенько повеселится. Поттер раскрыл глаза и оглядел себя в зеркале. Запустил пятерню себя в волосы растрепав их под возмущенный писк эльфа. Выйдя из комнаты Гарри нос к носу столкнулся с нетерпеливо приплясывающим на месте Драко. Зрелище было настолько комичным, что брюнет хрюкнул, отведя взгляд. – Чего возишься? – не хуже змееуста прошипел Малфой. Гарри слабо пожал плечами и быстрым, немного неуверенным шагом направился в «пункт назначения». Драко шел следом, будто растеряв всю уверенность. Но как только завидел резные светлые двери, тут же приосанился, обгоняя Гарри и первым входя в столовую. – Рара! Жизнерадостный голос Малфоя бил набатом бил по нервам. Люциус промолчал строго глянув в ответ. – Мистер Малфой, – Гарри кивнул, дернув головой. – Что-ж я рад, хоть что-то вы сделали так, как нужно за последний месяц. Люциус поглядывал на Поттера. Что-то ему не нравилось в мальчишке. Прищурившись он перевел взгляд на Драко, в кое-то веки абсолютно трезвого, одобрительно кивнул на опрятно заправленную в классические брюки рубашку и вымытые волосы. Снова посмотрев на Поттера, Люциус наткнулся на пристальный, тяжелый взгляд. Зрачки мальчишки заполнили всю радужку, оставив только ярко-зеленую кайму. Люциус стиснул зубы. Поттер не трезв! Взгляд мальчишки то и дело устремляется в никуда. В ярости стиснув ножку бокала, Люциус выдохнул, пытаясь успокоится. Медленно, он отставил бокал на стол. – Рара, – опять начал Драко, – ты хотел нас видеть? Прости, что не спустился на обед, мне нездоровилось. – Конечно, – Люциус не спеша отвел взгляд от Поттера, – Драко, твоя мать ждет во Франции. Мисс Силиста прибудет туда завтра с утра. – Рара, мне нужно собраться… Драко беспомощно оглянулся на Гарри, ему безумно не хотелось уезжать. Но спорить было бесполезно и тот не спешил поддерживать друга, флегматично смотрел в окно на цветущий сад. – Дикки, принеси палочку Драко… ну вот, – проговорил Люциус холодно, как только палочка оказалась на столе, – камин в твоем распоряжении. Драко помедлил, неуверенно оглянувшись на Гарри. Он не хотел оставлять их наедине. Чувствовал, что ничем хорошим это не кончится. Но все же выбора не было, зачерпнув дымалетного пороха, он четко проговорил «Малфой-мезон». Изумрудное пламя взвилось, унося его прочь из Англии. Гарри подождал, когда гудение камина затихнет. Голова кружилось от остатков наркотиков и дерзости, которую он собирался совершить. Он сделал первый нетвердый шаг, чуть помедлил и пересек оставшееся расстояние. Остановившись близко, практически уперевшись в колени Лю-ци-у-са, Гарри сомкнул пальцы на тонкой ножке бокала, усмехнулся, отпив немного отменного Бордо, пристально глядя в серые глаза. Люциус следил за ним не отрываясь, Гарри видел, что он задышал глубже и размеренней –неестественней. И Гарри наконец понял: вот оно! Малфой все-таки хочет его! Резко выпрямившись Поттер отвернулся, расстегнул еще одну пуговицу на рубашке и замер, смотря в окно. Он не представлял, что ему делать. Думая о таком, он скорее мечтал. Там – в мире фантазий – все легко и просто. Гарри бы сейчас запустил пятерню в светлые волосы и с силой дернул, срывая шелковую ленту. Он бы наклонился и поцеловал эти красивые твердые губы, уселся на колене мужчине и потерся о стояк. А потом у них был бы отменный секс, с клубничным джемом в качестве смазки, прямо на этой белоснежной скатерти. Но, то фантазии, а здесь и сейчас он не представляет, что делать. – Мистер Поттер, – когда молчание слишком затянулось начал Люциус, – я могу помочь. Гарри рассмеялся, запрокинув голову. Сильно, заливисто. Он ожидал чего угодно, но не этого. «Нет, мистер Малфой, – хотелось сказать ему, – это скорее я утяну вас на самое дно. И вы хотите этого». Но, Гарри всего лишь нарочито широко распахнул глаза и спросил: – Чем же вы хотите мне помочь? Голос звучал насмешливо, Гарри очень хотел, чтобы это так и было. Потому, что понимал – помощь ему нужна. Но он не хотел, не хотел что-либо менять. Ему и так неплохо. Даже больше, чем не плохо – ему за-ме-ча-тель-но. Гарри подошел ближе и облокотился на стол, с интересом смотря на Малфоя. – Я могу вам помочь избавиться от зависимости и просто поговорить, вам нужно с кем-то взрослым обсудить проблемы, – Люциус прикрыл глаза, Мерлин великий, что он несет?! – И просто, по-человечески помочь. Я знаю, у вас не ладится в семье… – О моих проблемах в семье знает каждая собака, мистер Малфой. Это не новость и помощь мне не нужна. – Вы убиваете себя, мистер Поттер! Люциус повысил голос, и встал, теперь нависал над парнем. Он уже давно не терялся в любых ситуациях, и такие приемы самоутверждения не практиковал лет пятнадцать, а тут вот раз и… Люциус прикрыл глаза, отступив на полшага. – Я маг, мистер Малфой, а значит… Слова мальчишки взбесили его, Люциус шагнул в плотную, смотря сверху вниз прямо в дерзкие глаза мальчишки. Мерлин! Он что правда верит, что магия – лекарство от всех болезней? Что волшебник защищен от изнашивания организма? – Мистер Поттер, вам следует чаще использовать свой мозг. Если бы волшебники были настолько неуязвимыми, как вы себе то воображаете, то не было бы эпидемий, уносящих тысячи жизней! – Мистер Малфой! – Воскликнул Гарри, – Не держите меня за идиота! Я это все понимаю, но маглов… – Подумай ты наконец, – Люциус перешел на крик, окончательно выйдя из себя, – какая к Мордреду разница чем себя травить! Магической или маглавской дрянью! – Но магия… Гарри отступил от такого напора. Люциус выглядел по-настоящему угрожающе. Волосы мужчины растрепались и казалось подрагивают от едва сдерживаемой магии, глаза побелели почти до прозрачности. Такой Люциус завораживал как никогда. – Магия не всемогуща, Поттер, – немного успокоившись начал Люциус, – Сейчас она способна при помощи некоторых зелий выводить отраву из вашего организма, но долго ли так будет продолжаться при вашем темпе саморазрушения? Гарри поджал губы упрямо смотря на мужчину. Ему было все равно. Пока магия справляется, в чем вообще проблема? Когда перестанет, тогда и будет думать! Но, все же Люциус необыкновенно притягателен, как бы он не раздражал Поттера. От того каким пугающим он может быть по телу пробегали мурашки, хотелось втянуть голову в плечи, склониться перед этой подавляющей мощью. Мощью не физической – моральной. Вместе с тем хотелось расправить плечи и смело шагнуть ближе, пойти наперекор, показав, что ты из себя тоже что-то представляешь. Именно из-за этого и хотелось его узнать получше. Вздохнув, словно перед прыжком в воду, Гарри преодолел разделяющее расстояние и поцеловал. Он, признаться, даже сам этого от себя не ожидал, замер пораженный своей смелостью, прижавшись словно неопытный ребенок целомудренным поцелуем к губам также замершего мужчины. Люциус остолбенел. В голове роилась тысяча противоречивых мыслей и желаний. Безумно хотелось ответить на этот поцелуй, притиснуть мальчишку и вгрызаться в эти тонкие, яркие губы. Но Люциус этим не ограничится. Просто не сможет! Не тот случай, когда лучший способ побороть искушение податься ему. Нет, нет, нет. Люциус утонет, он будет раз за разом «подаваться» своему искушению, падать в омут все глубже. Стоит только чуть выйти за черту – границы распадутся. И он исчезнет. Пошлет все обязательства, наплюет на репутацию и положение в обществе: на жену, на сына. Он падет и утянет мальчишку за собой. Поэтому Люциус отстранился, он держал Гарри за плечи всматривался в хмельные глаза с расширенными зрачками и не мог себе позволить ничего больше. – Мистер Поттер, вам стоит принять мою помощь. Люциус старался говорить мягко. Он не хотел отпугнуть Гарри, даже если это была всего лишь провокация и у мальчишки не таилось никаких чувств. Не стоит с такими вещами быть жестоким. «А что, если Гарри действительно чувствует что-то особенное ко мне?» – в голову прокралась предательская мысль, сама по себе сбивающее не твердую решимость держать парня на расстоянии. Если это так, то отказ может усугубить положение, а Люциус очень не хочет навредить… Прикрыв глаза Малфой постарался выкинуть эти мысли из головы. Нельзя о таком думать! Все может закончиться гораздо хуже, общество будет еще строже к мальчику, чем к нему самому. Этого и следовало ожидать, но внутреннюю бурю вполне отражают глаза мужчины. От того с какой жадностью Люциус смотрит на него бросает в дрожь. Гарри улыбается. Он чувствует себя почти также, как после принятия сильнейшего наркотика. Может Люциус и прав и уже стоило бы завязывать и переходить на кое-что иное? – Что-же, мистер Малфой, помогите мне завязать с «саморазрушением». Сказал Гарри с серьезностью в которой срывалась насмешка. Но Люциус не заметил, или не хотел замечать – скорей всего – знал Гарри слишком плохо, чтобы уловить изменения в интонации. А может быть и просто не обратил внимания, формально получив согласие. – Тогда, следуйте за мной, Поттер. Люциус не оборачиваясь вышел из столовой, Гарри чуть помедлив последовал за ним. Они шли в сторону личных комнат родителей Драко, там если пройти дальше располагается и лаборатория. Гарри с интересом оглядывался по сторонам, не то чтобы он тут никогда не был, конечно же был, но не так уж и часто. С Драко они делали вылазки в лаборатории только в случае крайней нужды, обычно предпочитали либо посылать домовика, либо закупаться самим в Лютном. Коридор особо ничем не отличался, такой же светлый с сотней шепчущихся портретов, запомнить обитателей которых нет никакой возможности. Они остановились около неприметной двери, почти сливающейся со стеной. Люциус пробормотал заклинание, выписал палочкой сложный крюк и толкнул дверь первым входя во внутрь. Комната была светлой и просторной. Мебель совершенно обычная, без свойственной Малфой-мэнору помпезности. – Проходите, давайте, Поттер, быстрее. – Гарри, – буркнул мальчишка. – Что? – Называйте меня «Гарри» – уже громче повторил он, привалившись к стене: голова кружилась нещадно. – Проходите дальше… Гарри, – после небольшой паузы мягко произнес Люциус, – вон туда, – кивком головы указал в нужное направление. Там была еще одна дверь. Обычная деревянная дверь, что даже удивительно. Без резьбы, без витражей и не замаскированная под стену. «Все чудесатее и чудесатее» – про себя посмеялся Поттер. Следующая комната оказалась совершенно пустой и просто огромной, наверное, сто на сто футов, с потолками, теряющимися где-то в дали. При все великолепии в Малфой-мэноре не может поместиться такой огромный зал, наверное, все дело в наложенных чарах. Гарри стало не по себе, он огляделся еще раз, силясь найти хоть что-то, что может подсказать о назначении этой комнаты. – Что это? – В конце концов сдавшись, не имея ни единой идеи спросил Гарри. – Это старая башня. Когда-то – пояснил Люциус, – Малфой-мэнор был крепостью, как и все старинные поместья, он много раз перестраивался, что совершенно поменял свою форму. Осталась только одна из пяти башен, вокруг которой волей случая и расстроилось поместье. – И зачем мы сюда пришли? – Тихо поинтересовался Поттер. Он слышал о таких башнях, они чаще всего обладают удивительными свойствами! И сюда не допускают посторонних. – Наша родовая башня похожа на выручай-комнату в Хогвартсе. Ты знаешь какие она имеет свойства? Гарри кивнул, оглядываясь с большим интересом. Про выручай-комнату он еще в «Истории Хогвартса» читал, но сколько они с Драко не пытались, так и не смогли ее найти. – Так вот, Гарри, здесь ты будешь жить пока не избавишься от пагубной зависимости. Это единственное место, которое я могу контролировать полностью. – Вы меня запрете? – Холодно спросил Поттер. – Да, совершенно верно. – У вас нет на это право! Гарри развернулся к двери, но ее уже не было на прежнем месте. – Выпусти меня! – Мальчик затрясся от гнева, прожигая Люциуса взглядом. – Поттер, вы сами дали согласие. – Я не давал согласия себя запирать! Выпустите сейчас же, я хочу покинуть Малфой-мэнор! Меня хватятся родители… – Как вы уже сегодня сказали, о вашем отношении с родителями знают все. Никто вас не хватится до начала школы. Люциус даже не смотрел на него, он стоял спиной оглядывая помещение. Ему было жаль поступать так, но иного пути он не видел. Кивнув самому себе, Люциус материализовал огромную кровать, шкаф; стены сдвинулись, образовав просторную светлую комнату, появилось окно в сад и витражная дверь, за которой проглядывается ванная. – Я здесь не останусь! – взвизгнул Гарри. – Располагайся, Гарри, – мягко произнес Люциус. Он, будто бы пропустив все крики мимо ушей, вышел из комнаты. Гарри опомнившись кинулся к двери, но опоздал. Он заорал, выплескивая эмоции, перевернул ближайшую вазу, искренне надеясь, что это действительно старинная безумно дорогая вещь, а не созданная магией подделка. Метнувшись к другой стене Гарри скинул с комода склянки зелий, может он еще и пожалеет об этом, но плевать! Ярость разгоралась все ярче. Гарри пнул маленький столик, перевернув его пнул, травмируя сам себя. Он ударил рукой в стену и громко заорал, падая на пол. Из глаз текли слезы, Гарри рыдал в голос. Истерика затянулась на несколько часов, обессилив Гарри свернулся калачиком на полу и уснул, его плечи все еще мелко подрагивали.