iMate

Когда у Тони родился сын, Ванда поздравила его самой первой. Хотелось быть причастной к чужому счастью, искупаться в нём, напиться, и сухое «спасибо» смс-кой ничуть не остудило её пыл. Она могла часами рассматривать картинки с пухлощёкими малышами, натирая мозоль на пальце колёсиком мышки. Вижн прожигал у неё между лопаток дыры и от них разило жжённой плотью, но Ванда продолжала, не мигая, пялиться в экран. Стоило семье Старков переступить порог базы, как Ванда стремглав кинулась их встречать, словно радушная хозяйка. Пеппер нежно прижимала к себе комочек, закутанный в пелёнки, и как Ванда не тянула шею, пытаясь разглядеть личико малыша, ей этого никак не удавалось. Их все поздравляли, они, улыбаясь, ловили комплименты, светились от счастья. Тони ещё никогда в жизни не купался в таких ярких лучах славы, как сейчас, словно от лампы в триста тысяч ватт. Ванда же места себе не находила, пытаясь подойти к Пеппер поближе. Крутилась возле неё, стараясь заглянуть за плечо, чтобы только взглянуть на малыша. Она неловко вглядывалась в лицо новоиспечённой мамочки, в надежде, что ей разрешат подержать ребёнка, но Пеппер даже и не думала отпускать кулёк из своих рук. Ванда бессильно металась вокруг, словно коршун, не находя себе места, когда Вижн опустил руку ей на плечо. На его безымянном пальце блеснуло золотое кольцо, и Ванда прикоснулась к своему, точно такому же. Несколько секунд она теребила его, то снимая, то снова надевая, и, кажется, её это немного успокоило. Она вздохнула, стараясь на мужа не смотреть. В его холодных глазах плескалась жалость и чувство вины, и видеть это снова ей не хотелось. Взгляд её лихорадочно заметался по комнате, цепляя мебель, гостей, стаканчики с соком, воздушные шарики и конфетти, пустую детскую переноску, погремушку, бутылочку, сумку с памперсами, детскую одежду, игрушки. Её затошнило. В воздухе витал смрад, смесь сладкого восторга и жгучей зависти. Ванда подорвалась было вылететь пробкой из комнаты, как заметила, что на неё внимательно смотрит Старк. В его глазах было сочувствие, и Ванду это разозлило. Она взглянула на Вижна, о чём-то говорящего с Клинтом, и вдруг ощутила себя как никогда паршиво. Нет, мужа она любила до безумия и знала, что Вижн любит её даже больше. Она задыхалась в его внимании и ей нравилось быть замужней женщиной. Ванда снова коснулась кольца, больно сжала палец, и скрипнула зубами. Выходя замуж за Вижна, она знала, что у них никогда не будет общих детей, и поначалу её это мало волновало. Но годы шли. Она стала замечать, что все вокруг неё говорят о детях — Сэм, Мария, Шерон, Клинт. Всё крутилось вокруг детских автокресел, родительских собраний и школьных поездок в другой штат. Ванда раскошеливалась на плюшевых зайчиков и мишек, играя с чужими детьми и всё время смотрела на Вижна, словно оценивая его. Будто сравнивала свою машину с соседской. Вот у него автомобиль дороже, мощнее, комфортнее, с кондиционером. Зато у неё обивка салона приятного цвета да багажник вместительный. Ей не нравились эти мысли, они были липкие и противные. Каждый раз ей было стыдно, когда Вижн ловил её взгляд в такие моменты, и хотелось попросить у него прощения. Он не был в этом виноват. Она сама его выбрала. — За неимением другого выбора, — как-то заметила Наташа. И пусть разговор был о чём-то совсем другом, но эта фраза запала Ванде в душу. Ей хотелось быть мамой. Она убеждалась в этом каждое утро, стоило только открыть глаза. Представляла, как громко топают босые детские ножки по деревянном полу и в ушах звенит смех. Вот она встаёт готовить блинчики на всю огромную ватагу малышни, собирает каждому обед в разноцветные ланч-боксы, отвозит детей в школу… Но стоит ей повернуться набок, и она видит Вижна. И некогда яркая картинка тут же покрывается трещинами.

***

— Три новые морщинки, — недовольно ворчит Наташа при редких встречах, и Ванда невольно смотрит на себя в зеркало. Она неумолимо стареет, и уже поднадоевшая присказка про часики тикают царапает её изнутри. — Как ты справляешься? — однажды спросила Ванда, и Нат долго молчала, помешивая сахар в чае без сахара. Это была бы долгожданная встреча старых закадычных подруг, удачно вышедших замуж и хвастающихся семейным рецептом яблочного пирога. Но они обе молчат, теребят свои обручальные кольца, пустые и бездетные. — Дети Клинта меня утешают, — призналась Наташа. — Я играю с ними, и они просто с ума меня сводят. Прихожу домой уставшая и думаю, хорошо, что у меня таких реактивных моторчиков нет. А потом смотрю на Брюса и запираюсь в ванной комнате и плачу. От таких откровений у Ванды всегда мурашки по коже.

***

— Мы можем усыновить, — именно с этого всегда начинались их ссоры. Вижн неустанно предлагал решения, но Ванде они никогда не нравились. — Да, бумаги собирать долго и нудно. Нужна будет отдельная квартира, но у нас есть сбережения, это ведь не проблема. У нас стабильный доход, мы создадим все условия… «Ни одному андроиду ещё не удалось усыновить ребёнка, — Ванда усмехнулась, больно щипая себя за безымянный палец. Вслух она об этом никогда не скажет, Вижн обидится, хоть и будет до последнего это скрывать. — Ни одному андроиду ещё не удалось официально оформить брак». Золотое кольцо жжёт руку. Она до сих пор помнит, как глотала слёзы, когда в правительстве обсуждали дать или не дать Вижну гражданство. Человек ли он, личность ли или просто искусственный интеллект, заключённый в металлическое тело, покрытое куском кожи? Чиновники запутались в собственных запретах и разрешениях, растянули процесс на долгие годы, и даже выступление Тони Старка в суде не сдвинуло дело ни на дюйм. Они просто устроили небольшую церемонию на лужайке под открытым небом. Речь читал Клинт. Ни свидетельства о регистрации брака, ни белого платья и строгого смокинга, только кольца, фальшивые и узкие. Каждое утро Ванда просыпалась с мыслью, что с её жизнью что-то не так. — Усыновим, — начинал Вижн, вновь и вновь заводя свою шарманку, и у Ванды больше не было сил спорить. — Я хочу своего, — скрипела она зубами, когда другие аргументы иссякали. — Хочу выносить его, чувствовать его в себе, поглаживать живот, говорить с ним, хочу сама родить, держать его на руках, прижимать к груди… Вижн в ответ на это виновато молчал. Ванде так и хотелось накинуться на него, встряхнуть, чтобы он наконец-то сказал ей в лицо то, о чём думал все эти годы их ненастоящего брака. Что если бы она не ответила тогда ему «да», этого бы ничего не было. Не было бы её горьких слёз по ночам в подушку, жадных взглядов на сына Тони и Пеппер, долгих вечерних посиделок в доме Клинта, любезных согласий посидеть с детьми Сэма. Но Вижн только грустно смотрел на неё своими холодными серыми глазами так, словно это она бесплодная смоковница, а не он кусок вибраниума с человеческой душой внутри. — Воспользуемся услугами донора спермы, — на этих словах Ванда издала жалобный полустон и закричала, распугав всех, кто в это время был на базе: от персонала до уличной кошки, пригретой по доброте.

***

Ванда всё теребила несчастное кольцо, лёжа в холодной пустой постели, с наслаждением и болью выгнав Вижна бодрствовать в другой комнате. Он всё равно никогда не спал, только молча гладил всю ночь её по волосам. Она засыпала, чувствуя его взгляд на себе, просыпалась с этим же чувством и всё чаще ей становилось не по себе от этого. Слова о доноре с тупым скрипом ворочались в её мозгу. Она пыталась отбиться от этой гадкой мысли, но чем больше она пыталась выкинуть её из головы, тем сильнее убеждалась в том, что это решение проблемы. — Я приму всё, что будет твоим, — сказал ей тогда Вижн, стараясь унять её дрожь, пока она в истерике билась на полу. — Я бы хотел этого. Он никогда её не ревновал. Не было повода, а может, он не был запрограммирован на это чувство. Не знал его вкуса и запаха. Он будто делал ей одолжение, приносил себя в жертву ради неё, разрешая переспать с кем-то другим. Ванда долго беззвучно смеялась в своей кровати, а утром проснулась на мокрой подушке.

***

На Бартона она стала смотреть так, словно он был племенным быком-осеменителем. От этой мысли было тошно и противно, но с собой Ванда ничего поделать не могла. Любой мужчина в её глазах выглядел потенциальным отцом её ребёнка, и она стала чаще теребить тугое кольцо на пальце, борясь с искушением снять его, а потом снова надеть. Ванда часто прокручивала в голове то, как подходит Клинту, буквально зажимает его в углу, а потом мычит что-то невпопад, стыдливо краснеет и убегает. У неё язык к нёбу присыхал, когда она, репетируя, пыталась перед зеркалом произнести эту фразу: — Будь отцом моего ребёнка. Ей бы ещё кольцо с собственного пальца снять и на колено перед ним встать. Вижн массировал ей плечи, стараясь снять напряжение, но это лишь раздражало. В какой момент так горячо любимый муж стал ей чужим? Наверное, ещё задолго до того, как она стала записывать в тетрадь характеристики потенциального донора. «Здоровый, физически полноценный, добрый, справедливый, хороший стратег, никогда на такое не согласится», — Ванда злобно выводила буквы на листке, буравя взглядом Стива. Попросить его переспать с ней только потому, что она мучилась тотальным недотрахом, было во сто крат легче. Он наверняка проведёт с ней воспитательную беседу, после которой ей захочется выброситься из окна. А Клинт посмотрит с такой жалостью, что отобьёт у неё всё желание с ним общаться. Она могла бы обратиться в обычный банк спермы, но к чему такие сложности, когда в её жизнь так настойчиво стал врываться Тони? Снова.

***

Он видел, как она жадно ловит каждое движение шумной ребятни. Дети носились по комнатам, кричали так громко, что закладывало уши, спотыкались, горкой падали друг на друга, толкались и верещали. Ванда привычно теребила кольцо на опухшем пальце, натирая мозоль, как Тони положил руку ей на плечо. На секунду она замерла, желая её сбросить. Так всегда делал Вижн, когда замечал, что она напряжена. Но он сейчас разговаривал с кем-то на веранде, и Ванда рада была, что его нет рядом. В последние месяцы находиться с ним наедине было невмоготу. — Не надо, — Старк накрыл её руку своей, чтобы она не сдирала кольцом и без того воспалённую кожу, и Ванда странно уставилась на их переплетённые пальцы. Тони тут же одёрнул руку. На мгновение она вспомнила, как жарко он её целовал в своё время. Заставлял смотреть ему в глаза во время секса, слепил голубоватым свечением реактора, всегда доводил до пика, словно прилежный ученик, который не мог явиться на урок без сделанного домашнего задания. А однажды, когда она уже стянула с себя шёлковый халатик и он заструился по её ногам, Тони холодно сообщил о том, что вновь сошёлся с Пеппер. И Ванде пришлось, стыдливо прикрываясь, сидеть на диване в ожидании такси и раздражённо-понимающе буравить Старка взглядом. Ванда уставилась на детей Сэма. Кучерявая макушка его младшей дочери пронеслась прямо у неё перед глазами. Неприятно защемило сердце. — Я понимаю, — признался Тони и протянул ей бокал вина. — Что ты можешь понимать? — процедила бы она сквозь зубы, но показывать своё мрачное настроение Ванда так и не решилась. Бокал с благодарностью приняла и тут же осушила до самого дна. Ей не хотелось слышать о том, как ему жаль, что у них с Вижном нет детей. Что можно их усыновить. Ей не хотелось купаться в словах сочувствия, Ванде хотелось, чтобы Тони предложил конкретное решение, которое бы ей пришлось по нраву. Она заглянула в бокал, осматривая дно. Протянула его Старку, чтобы он наполнил его до краёв. Тони усмехнулся. Она пила до тех пор, пока не захмелела и язык не стал таким неповоротливым, что слова расплывались во рту и бились о зубы. — Не хочу к нему, — заявила Ванда, когда заметила, что обеспокоенный Вижн пробирается к ней через толпу. — Не хочу, — она вцепилась в колено Старка, будто прося заступиться за неё. — Ты напилась? — Вижн мягко положил руки ей на плечи, и Ванда грубо скинула их, не в состоянии поднять голову. Пол оказался таким привлекательным на вид. Полежать бы на нём. — Наверное, нам пора домой, — Вижн виновато взглянул на Тони. Рука Ванды всё ещё покоилась на его колене. Она смогла повернуть голову, взглядом умоляя Тони избавить её от присутствия Вижна, но тот колебался. Медлил, позволяя мужу увести пьяную жену с вечеринки. Осуждающе глядел им вслед, и Ванда злилась, больно выворачивая безымянный палец.

***

— У меня есть предложение. Хочу снова возобновить наши деловые отношения. Тони удивлённо замер, квадратными глазами глядя на Ванду. Конференц-зал опустел, и лишь хаотично расставленные стулья говорили о том, что недавно тут было совещание. — Я женат, — напомнил Старк, собираясь было показать своё обручальное кольцо, но Ванда махнула рукой. — Я тоже замужем, и что? — Я не собираюсь изменять Пеппер. Да и тебе не стоит изменять Вижну. — Он разрешил. Тони в который раз изумлённо на неё уставился. — Не думал, что у вас свободные отношения. Или он перестал тебя удовлетворять? Ты вроде бы за годы брака на это не жаловалась. Ванда усмехнулась. После того, как Тони прекратил их деловые отношения, они не общались. И до этого почти друг с другом не контактировали, так и снова вернулись к нейтралитету. Единственное, что их связывало — желание избавиться от бессонницы. — Мне нужен не просто секс. Тони нахмурился: — Потянуло на извращения? — Я хочу ребёнка. Сделай мне малыша. Удивление сменилось растерянностью, потом Тони цокнул и взглянул на неё так, словно столкнулся с сумасшедшей, сбежавшей из дурдома. — Я думаю, тебе стоит немного отдохнуть и осмыслить, что ты говоришь. — Мне нужен ребёнок, — Ванда схватила его за запястье и процедила каждую букву прямо ему в лицо, чем слегка напугала такой прытью. — Получилось с Пеппер, получится и со мной. — Хочешь ребёнка, обратись в банк спермы. Это лучше, чем изменять мужу, — стараясь сохранять самообладание, Тони вывернул свою руку, но Ванда держала её крепко. — Я хочу от тебя. — Почему? — Привычка такая — сохнуть по взрослым мужикам, — неуместный флирт Тони немного рассмешил, но он не посмел улыбаться ей в лицо. Казалось, один шаг в не том направлении, и Ванда выцарапает ему глаза. Но вместо этого она всё же отпустила его руку и виновато отступила назад, будто опомнившись. — Прости. Я немного… не в себе, — призналась она, устало приглаживая всклокоченные волосы. Её щёки тут же покрылись румянцем, и она стыдливо прикрыла их руками. Тони открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь жизнеутверждающее, но промолчал. Вместо этого лишь обнял Ванду, и она расплакалась ему в грудь, оставляя на белоснежной рубашке разводы туши и подводки.

***

Ванда уже давно не носила гольфины и чулки — возраст уже был не тот. Ей надоело разыгрывать из себя детскую непосредственность, и юбки стали длиннее, на пальцах осталось лишь одно-единственное кольцо, а волосы перестали напоминать воронье гнездо. Тони не хватало её озорного блеска в глазах как несколько лет назад, острых коленок и коротких юбок, холода множества разномастных колец. Как ей удалось уговорить его? Старк не мог ответить на этот вопрос, сколько не спрашивал себя сам. Наверное, чувство жалости сыграло свою роль, а может, Ванда имеет над ним определённую власть? А может, ему нравилась эта завеса таинственности и постоянной опасности, вечной паранойи, что его поймает Пеппер, а Вижн набьёт ему морду. Тони гипнотизировал взглядом своё обручальное кольцо. Рука покоилась на бедре Ванды, пока она скакала на нём, но её дыхание то и дело сбивалось. Она накрыла ладонями его реактор, и теперь их обоих слепил розовый свет, выбивающийся из-под её пальцев. Что-то во всём этом было странным. Тони то и дело мыслями возвращался в прошлое, пытаясь сравнить то, что было тогда, и то, что происходит сейчас. Больше не нужны были презервативы и прелюдии. Не надо было теперь стараться, чтобы довести Ванду до оргазма, тут главным было кончить ему самому. Он не мог прийти к ней тогда, когда ему самому захочется. Он бежал к ней по щелчку, словно пёс, потому что именно сегодня у неё был тот самый день. Потом пару недель он жил в напряжении, одновременно желая, чтобы всё это прекратилось, и боясь, что Ванда сообщит, что он снова станет отцом. Но через месяц она снова назначала встречу, и они пытались всю ночь. — Я читала, что в этой позе больше шансов забеременеть, — Ванда переворачивалась на спину, и Тони приходилось интенсивно трудиться, а потом она лежала, прижав колени к груди и смотрела красными глазами в потолок, пока Старк чужим привычным движением крутил на пальце кольцо.

***

— Формально я не замужем, — как-то сообщила Ванда, выкручивая себе палец. — Я могу просто от него уйти. Тони молчал. Он стоял у стены, запустив руки в карманы брюк, и смотрел себе под ноги, будто школьный хулиган перед учителем. Они ждали результаты теста на беременность, и Старк боялся услышать ответ. Ванда же казалась отстранённой, хотя в прошлом месяце у неё случилась истерика, когда тест показал одну полоску. — Куда? — Просто уйти. В никуда. — Он тебя любит, если разрешил спать, с кем захочется. Ванда собиралась было фыркнуть, но делать этого не стала. Её рука потянулась к тесту. Тони замер, следя за ней. Они договорились: никаких обязательств. Он не платит алименты, не претендует на общение, только как друг семьи. Тони казалось это кощунственным и неправильным, и он знал, Ванда думает так же. Мысли хаотично крутились в черепной коробке, пока рука тянулась к несчастному тесту. Ванда долго молчала, глядя на результат. — Что там? — напряжённо поинтересовался Старк, пытаясь понять, раздеваться ли ему или снова утешать разъярённую женщину. Ответом ему была тишина, и Тони кинулся к ней, пытаясь разглядеть количество полосок. Две. У Тони защемило в груди, и он сделал шаг назад. Пеппер его убьёт, если узнает. Ванда едва заметно улыбнулась и выдохнула. Дрожащими руками сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на стол. А потом протянула Тони руку. Он помедлил, прежде чем пожать её. — Спасибо. «За сотрудничество», — невольно добавил он, чувствуя себя использованным и ненужным. Ванда потянулась на носочках и обняла его, повиснув на шее, и Тони будто бы снова вернулся на несколько лет назад. Туда, где юбка Ванды была намного короче и она ещё носила гольфины, всегда спрашивала про презервативы и просила потушить свет реактора, потому что он её раздражал. Была в этом какая-то своя прелесть. Была.