iMate

Ванда лениво посасывала через соломинку безалкогольный лимонный коктейль и от скуки уже в третий раз пересчитывала печёные в карамели яблоки, когда Лила дёрнула её за платье. Пришлось обернуться. — Если ты Элли, то где твой Тотошка? — поинтересовалась она, наряженная в костюм Красной Шапочки. Ванда растерянно оглядела себя, прекрасно понимая, почему её приняли за безобидную девочку Элли из Канзаса. Взглянула на стеклянную банку из-под кофе в своих руках и показала её Лиле. Та напряжённо вглядывалась в непонятные белые камушки, а потом истошно завопила и бросилась жаловаться отцу. Когда Клинт осуждающе взглянул на неё из-под своих чёрных круглых очков через листья фикуса, Ванда лишь пожала плечами. — Кто ты сегодня? — Сэм оказался за спиной так неожиданно, что она чуть не выронила из своих рук всё, что у неё было: коктейль и банку. Уилсон улыбался во все свои тридцать два и даже из его щербинки сквозила надежда, что хоть она узнала, какой он сегодня персонаж. Одет он был в обычный чёрный костюм и белую рубашку, галстук, чёрные очки. — Кей из «Людей в чёрном», — улыбнулась она, и Сэм расцвёл. — Я уж думал, никто не догадается. А я весь вечер мну в руках эту штуку, — он помахал перед её глазами чем-то странным, похожим на ручку. — И хоть бы кто понял! — продолжал сокрушаться он. Ванда сочувственно закивала. Если бы не Наташа, она бы никогда в жизни не догадалась, кем нарядился Сэм. Впрочем, никто пока не понял, в кого приоделась она сама. — А ты?.. — Уилсон даже очки на лоб задвинул, чтобы оглядеть её с ног до головы. — Элли из «Волшебника страны Оз». Ванда натянуто улыбнулась, да так, что лицо чуть не треснуло пополам, и очень медленно кивнула. Всех вводило в заблуждение её голубое платьице в ярко-жёлтый лимон с зелёными листьями, светло-серый кардиган и белая лента заплетённая в косу. Никто не догадался пока заглянуть в её маленькую стеклянную банку. — А это что? — внезапно спросил Сэм, приглядываясь. — Белые камушки? Что-то не припомню у Элли подобного. — Камушки, — пробурчала Ванда, поправляя бант на затылке. — А ты кто? — Сэм обернулся к Стрэнджу, рыщущему вдоль стола со сладостями. Тот сгребал на свою тарелку всё, от тыквенной пастилы до жареной клубники. — Я? — Стефан даже не поднял голову, отсыпая себе в тарелку орешков. На нём был синий свитер и голубые джинсы. Он, как и Тони, выбрил себе на Хэллоуин лицо. — Патрик Мелроуз. — Кто? — недоумённо переспросил Сэм, на что Стрэндж снисходительно закатил глаза и, наконец, отвлёкся от еды. Протянул руку, и Уилсону пришлось её пожать. — Патрик, нарцисс, алкоголик, склонен к суициду, — представился он и, захватив кексик в виде тыковки, поспешил ретироваться на кухню. Ванда неловко улыбнулась и тихонько поползла к дивану, где уже уныло веселились Наташа и Питер. Ванда втиснулась между ними, по пути оставив где-то свой коктейль, и обхватила ладонями свою драгоценную банку. Помолчали. — Дай угадаю, — бесцветно сообщила Нат, едва шевеля губами. — Элли. — Если ещё хоть кто-нибудь в этом доме скажет мне, что я Элли… — угрожающе ощетинилась Ванда, но способ расправы придумать не смогла. А что бы она сделала? Расстроилась бы да и всё. — Да ладно, — миролюбиво улыбнулся Питер в странном костюме велосипедиста, облачившегося в защитную экипировку. — Меня тоже никто не узнаёт. — А кто ты? — синхронно поинтересовались девушки, и Питер внезапно порозовел от столь пристального внимания. — Безлицензионный ездок. Воцарилась тишина, и Питер растерянно поёрзал на диване. — Или Велосипедист Справедливости. Наташа взглянула на свои пуанты, закинутые на люстру, и сделала вид, что ей очень интересен состав безалкогольного сидра, которое она успела выпить за вечер бутылки четыре. — Это из «Ванпачмена», — уже тише проинформировал Питер, сжимая в руках зелёный шлем, больше похожий на половинку арбуза без полосок. — А ты, — Ванда обернулась к Нат, — грустная балерина. — В точку, — пробурчала Наташа, тяжко вздохнув. После того, как дети Клинта в пятидесятый раз попросили её сделать фуэте, она демонстративно сняла пуанты и закинула их куда подальше. — Вот у Бартона интересный костюм, сразу понятно кто он. Клинт носил под мышкой горшок с фикусом, а за спиной — игрушечную винтовку Купера, и на его голове блистала чёрная шапочка. Он был Леоном и этот образ как никогда ему шёл. Лора была наряжена в болотную ведьму и её спутанные зелёные волосы волочились по полу, на них то и дело наступала Лила. Натаниэль в костюме покемона мирно посапывал в люльке. Баки был одноруким Люком Скайуокером, а Стив полуобнажённым Гераклом, и Ванда задумчиво поинтересовалась: — И с каких это пор в Хэллоуин перестали наряжаться вампирами и мумиями? В эту ночь надо всех пугать, а не рядиться… — Ванда взглянула на Нат, — балеринами. Наташа молча задрала свою пачку, показывая пистолет на бедре, и все вопросы тут же отпали. Ванда поспешила убраться прочь, пока её этим самым пистолетом не пристрелили. В ванной она умыла лицо, повздыхала, глядя на себя в зеркало, и только потом заметила, что шторка задёрнута. Пару секунд Ванда разглядывала жёлтых уточек на розовом фоне, а потом одёрнула занавеску, с удивлением обнаружив Тони, сидящего в ванне. Он прихлёбывал выпивку прямо из горла, что, впрочем, его ни капли не смущало. — Будешь? — он протянул ей узкую, но вытянутую бутыль, но Ванда покачала головой, пытаясь понять, в кого же сегодня наряжен Старк. На нём был дорогой костюм-тройка, гладко зализанные волосы, что невероятно ему шло, и к тому же он побрился, но Ванда всё равно никак не могла понять, кто же он. — Скучно тебе внизу? — поинтересовался Тони, и ей на секунду показалось, что вот-вот и он сейчас достанет из пиджака сигару и запыхтит. — Скучно, — подтвердила она, присаживаясь на бортик ванны. — Я всё смотрел на тебя вечером и понять не мог, кто ты, — Тони нахмурился, разглядывая её платье, а потом заметил баночку. — А это что? Ванда протянула её поближе, и Старк взял её в руки. — Настоящие? — Конечно же нет! — оскорбилась она, а потом улыбнулась. — Керамические. Тони потряс банкой в воздухе, и керамические зубы шумно забились о стекло. — Так кто ты? — Эмма Креллин из «Острых предметов». Вообще-то она была блондинкой, — Ванда помяла свою длинную косу. — Она убила трёх человек и вырвала им зубы, а потом сделала из них пол в одной из комнат своего кукольного домика. Но домика у меня нет, — она развела руками, — вот я и таскаю человеческие зубы в банке. А ты? Похож на гангстера. — Почти угадала, — заметил Тони, протягивая банку обратно. — Могу дать подсказку. — Давай. Старк кашлянул и поправил ворот пиджака, будто через секунду должен был выходить на сцену. Выдвинул челюсть и взглянул на Ванду так, что у неё холодок пробежал по коже. — Но ты не просишь с уважением, не предлагаешь дружбу, даже не думаешь обратиться… — Ты не похож на Вито Корлеоне, — перебила она Тони, и тот кивнул. — Конечно, ведь я его сын. — Майкл Корлеоне! — догадалась она. — Я должна была сразу понять! Старк снова протянул ей бутылку, и Ванда немного растерялась. Решив, что внизу всё равно скука смертная, она залезла в маленькую ванну, и Тони пришлось потесниться. Она вытянула ноги, одёрнула платье и прихлебнула из горла. И тут же выплюнула содержимое. — Какая гадость! — Ванда высунула обожжённый язык и замахала руками, пытаясь погасить пожар во рту. — Что это? — Понятия не имею, — пожал плечами Старк. — Нашёл у Бартона в винном погребе. На вино ни черта не похоже, но прёт от этого пойла знатно. Правда, попахивает плесенью, а на вкус как настойка из сена. Ванду передёрнуло от горьковатого привкуса во рту и по спине поползли гадкие мурашки. Захотелось тотчас же поплескать на язык холодной водицей, но не открывать же было кран прямо в ванной. Так и сидела, дыша как собака, пока слёзы на глазах не высохли. Зато чуть позже, когда Ванда уже привыкла к тому, что горло всё ещё горит, на языке остался приятный привкус сладких ягод. На секунду ей показалось, что Бартон явно чудил на своей кухне, и пьют они сейчас далеко не вино, а что-то отдалённо похожее на настойку из, как минимум, грибов. На губах Ванда чувствовала вкус сырости и плесени и теперь старалась их не облизывать. Куда приятнее было ощущать сладость на корне языка. Тони внезапно ей подмигнул, прихлёбывая из горла, и Ванда поудобнее устроила ноги у него под бедром, но всё равно было жутко тесно. Ей протянули бутылку, и девушка слегка замялась, но всё же пригубила напиток. В этот раз рот не полыхнул пожаром, но почему-то подумалось, что это явно какая-нибудь галлюциногенная отрава. Ванда нахмурилась, изучая плитку в ванной, потому что на мгновение ей почудилось, что по стенам ползает жёлтый, как лимоны на её платье, Пикачу. И хвост его трещит. Вот сейчас она повернёт голову к Тони, а тот как достанет из-за пазухи свой револьвер. Она побежит по коридору, босая и испуганная, рассыпая по лестнице человеческие зубы, и внезапно застынет, с удивлением обнаружив, что Леон держит на мушке собственных детей. Наташа крутит фуэте, с обеих рук расстреливая пространство, а Безлицензионный ездок мчит на своём велосипеде на встречу Королю глубин. Лесная ведьма под столом пытается достать Красную Шапочку, а Геракл бьётся с лернейской гидрой. Ванда помотала головой, пытаясь избавиться от наваждения, и с сомнением взглянула на бутылку. Пожалуй, пить она больше не будет. Тони продолжал её изучать. Да так пристально, что она смутилась и опустила глаза на свои коленки. Его взгляд изъел её лицо, и оно внезапно полыхнуло так же, как горло. — Ты всегда меня избегала, — внезапно подал голос Старк. Ванда в который раз за день пожала плечами. Не то, чтобы она его избегала, просто они редко виделись, а если и виделись, она изо всех сил его игнорировала. Может, со стороны это выглядело как-то иначе… — Да и ты как-то не особо стремился к общению, — заметила она. Тони приподнял брови, явно соглашаясь. Он снова налёг на бутылку, и Ванде показалось, что пьёт он действительно слишком много. Без бороды он выглядел немного моложе, а с этой причёской напоминал ей расшалившегося мачо. Хотя он явно таковым себя как раз-таки считает, что уж. Тони вызывал у неё вполне приятные эмоции. Не ненависть уж точно. И не презрение. И пусть она несколько лет держала его на мушке, но чем дольше они были знакомы, тем сильнее Ванда убеждалась в том, что человеком он был самым обычным со своим правом на ошибки. А их было не мало, и сделали они ей больно далеко не единожды. Тони протянул ей бутылку, и она её приняла, хотя пить не собиралась. Разглядела надпись «Портвейн» на боку и заметила, что жидкость плескается уже на самом дне. Внезапно возникла идея поиграть в бутылочку, но в ванной они были вдвоём, а играть вдвоём уж точно не честно. Спускаться вниз не хотелось, но одна только мысль о том, что она ненароком да подумала о том, чтобы поцеловать Тони, её взбудоражила. Ванда вздрогнула и зарумянилась. Старк подвинулся, чтобы освободить себе больше места, положил руку на её лодыжку, и она поспешила подобрать ноги. С секунду они глядели друг на другу, словно бы читая чужие мысли, и Тони расплылся в улыбке, флиртуя. Ванда уже не раз видела, как он точно так же улыбается каким-нибудь агентессам в штабе, журналисткам и даже умудрился очаровать судью прямо в зале, когда решалась их судьба после побега. Они с Наташей тогда синхронно закатили глаза. Закатить их захотелось ещё раз, но Ванда удержалась. Но Тони явно заметил, усмехнулся. Было скучно. Ванда опрокинула на дно ванны банку и керамические зубы рассыпались, звонко и дерзко, словно жемчужные бусы. Тони внезапно приблизился к ней так резко и неожиданно, что она чуть не пролила вино на своё платье. Его ладонь накрыла зубы и раздался неприятный скрежет керамики об акрил. Ванда поморщилась, и тут же ощутила горячая, почти обжигающее, дыхание на своей щеке. Перестала дышать, боясь спугнуть то ли себя, то ли Старка, и медленно подняла взгляд. Его глаза были угольно-чёрными в тусклом свете лампочки. Ванда буквально ощутила на своих губах странный вкус плесени и горечи, но Тони целовать её не спешил. Смотрел, изучал, и ей казалось, что этому нет конца, хотя на деле прошло не больше пяти секунд. Ванда наконец выдохнула и приблизилась, наступая коленками на зубы, и глаза Старка расширились, то ли от удивления, то ли от предвкушения момента, как дверь в ванную резко открылась и в комнату ввалился Клинт. Его фикус в горшке облизал листьями косяк и бодро покачнулся. На лице Бартона была какая-то странная смесь недоверия и разоблачения. Глаза его были скрыты за очками, и Ванда никак не могла понять, о чём именно он думал. — Моё вино! — вдруг воскликнул он, и Ванда отпрянула от Тони. Смахнула с коленки вдавленный в кожу зуб, тот звонко покатился по дну ванны. Клинт, словно великан в доме гномика, уселся между Старком и Вандой, распихав их по углам и свесив ноги с бортика. Цветок он всё ещё держал в руках, и его листья хлестнули Тони по лицу. Ванда успела увернуться. Бартон отобрал у неё пойло со словами: — Тебе ещё рано, — и спрятал бутылку за пазухой. Девушка возражать не стала, только потёрла следы от зубов на своих коленях и покраснела, пытаясь из-за растения взглянуть на Тони. Они переглянулись сквозь ярко-зелёные листья, но промолчали. Ванда заметила, как Клинт боковым зрением глядит на неё так, словно бы папочка крайне возмущён тем, что его девочка выросла и встречается с какими-то мудаками. Она тут же поспешила отвести взгляд, но улыбки сдержать не смогла. Этот момент обмена взглядами с Тони был таким сладким, как-то самое вино, что они пили. Приторное, горькое и обжигающее. Они так и сидели, швыряя с ванны керамические зубы в раковину, три убийцы, Майкл, Леон и Эмма.