iMate

Кому-то фольга и бутылка, кому-то нужна монета, Кто-то зависит от кокса, кто-то — от человека, Наркотик бывает разный, зависимость — точно та же, Ты скажешь: «я независим» Поверь мне, зависим каждый… ©

После того, как Мстители всем составом подписали договор, им назначили ряд психологических тестов, а потом предоставили штатного психолога. Росс наверняка надеялся, что очередь к нему выстроится бесконечная, но психолог страдал от безделья и изредка придумывал всякую дичь для выполнения плана. Например, назначил групповые тренинги, явка на которые была обязательна. И теперь Мстители, недовольно что-то бурча себе под нос, вяло подтягивались на терапию, проклиная раннее утро и особенно инициативного доктора. — Сегодня мы поговорим о родителях, — весело объявил он, юноша в строгих очках и растянутом свитере. Раздался недовольный гул и, будь пациенты позадиристей и лет на двадцать младше, обязательно бы раздался свист неодобрения, и в психолога бы что-нибудь да швырнули. — Кто хочет начать? — жизнерадостно поинтересовался он, и воцарилось молчание. — Стив? Роджерс немного замялся. На групповых сеансах он всегда отвечал первым, стараясь не смущать своих товарищей, но в этот раз начинать ему не хотелось. Но делать было нечего. — Моих родителей звали Джозеф и Сара. Эм, — Стив развёл руками. — А что рассказывать? — Всё, что приходит на ум. — Они были ирландскими эмигрантами… — Так ты что, не американец? — вдруг удивился Тони, сидя в заднем ряду. — Кажется, в твоей биографии такого не было. — Я родился в Америке, в Бруклине. Я американец. — Но твои родители ирландцы. — По сути я ирландец. Этот факт скрывали, чтобы сделать из меня национального героя и всё время подчёркивать тот факт, что я именно американец. Ну знаете, пропаганда. Народу всегда приятнее осознавать, что твою страну защищает твой земляк. — Ну конечно. Видимо, индейцев для этих целей не нашлось. Стив никак не отреагировал на эту шпильку Старка в его огород, тогда как на самого Тони недовольно воззрилось аж несколько пар глаз, в том числе и Ванды. Стив продолжил: — Отец умер в Первую мировую, когда мать была мною беременна, поэтому я никогда его не видел. Только на редких фотографиях, а их было катастрофически мало. Мама умерла, когда я только-только закончил школу. Она была медсестрой и скончалась от туберкулёза. — Какие у тебя были взаимоотношения с матерью? Как она повлияла на твоё мировоззрение? Каков её вклад в твоё капитанство? Стив нахмурился, уловив в этих вопросах журналистское любопытство, и оглянулся на товарищей. Это было слишком интимно, чтобы отвечать в их присутствии, и Роджерс предпочёл молчать. Сказать ему было нечего. Не говорить же было, что он всё ещё скучает по маме, столетний взрослый мужик. — Питер? — психолог обратил свой хищный взор на самого эмоционально незрелого члена команды, и Паркер вздрогнул. — Ну… — протянул он. — Их звали Мэри и Ричард. Эм, они были биоинженерами. Я осиротел, когда мне было пять. Они погибли в автокатастрофе. И я совсем их не помню. Меня воспитывали дядя с тётей. — Их смерть как-то повлияла на твою жизнь? Питер слегка остолбенел от этого вопроса и возмутился: — Ну конечно! А как смерть родителей может не отразиться на жизни? Дядя с тётей делали для меня всё и даже больше, но разве они заменят мне маму с папой? Наташа тяжко вздохнула. В воздухе витала некомпетентность. Психолог это явно заметил, ощупывая своих пациентов и пытаясь найти новую жертву. — Баки! — Я пас, — мрачно открестился он. — Наташа? — Аналогично. — Клинт? — Отца звали Гарольд, — Бартон долго раздумывал, стоит ли этим делиться. Наташа поддержала его взглядом. — Он работал мясником, держал собственную лавку. И в перерывах между разделками свиных туш любил выпить и поколотить нас с братом. Мать, Эдит, не вмешивалась — боялась, что достанется и ей. Так и жили в вечном страхе и в синяках, пока родители не разбились на машине. — Вы испытывали радость в этот момент? Бартон так взглянул на психолога, словно бы тот не чушь ляпнул, а как минимум угрожал всем присутствующим убийством, и в воздухе расцвело напряжение. Наташа вся подобралась, готовая, если что, немедленно отсюда убраться. — Ванда? Девушка вздрогнула и покачала головой. Пожалуй, она оставит свои переживания при себе. К тому же Тони был рядом — сидел прямо за её спиной, а делиться с ним сокровенным, к тому же при таком весьма некомпетентном психологе, ей не хотелось. — Тони? — Пас. Мой отец слишком известен и, мало ли, вдруг кто продаст его историю таблоидам. Психолог, юноша с сальными волосами, хотел было возразить, но наконец-то заметил, что в нём практически прожигают дыры, и вдруг стушевался: — Я сделал что-то не так?

***

— Хорошо, что этого придурка уволили. Я надеюсь, Росс не пришлёт кого похуже, — заметила Наташа. После коллективной жалобы им удалось избавиться от юнца, и герои пребывали в относительном спокойствии ещё две недели, но когда-нибудь покою приходит конец. На групповой терапии их встретила женщина весьма габаритных размеров и Ванда невзначай подумала, что та одна из агентов. Но стоило ей представиться, как всё встало на свои места. Очередной психолог. Мстители напряглись, ожидая подвоха, и заняли свои места. Тони слегка припозднился и занял стул, не забыв отодвинуть его в самый конец, и обустроился за Вандой. — Сегодня я бы хотела поговорить о зависимостях. Вряд ли кто станет отрицать, что они у него есть. Вы, наверное, скажете, но я ведь не курю и не пью, значит, у меня нет никакой зависимости, но это не так. Зависимость от еды или гаджетов, — это тоже полноценные пагубные привычки. Пусть и не от химических веществ, но это уже психологическая зависимость. На первом занятии мы не будем раскрывать душу перед всеми, а проведём некую игру. Ванда нахмурилась, Наташа скептически изогнула бровь. Питер заинтересованно поддался вперёд. — Я разобью вас на пары, и вы попробуете отгадать, от чего зависим ваш партнёр. Не стоит об этом сразу говорить в лоб и не чурайтесь давать подсказки. Вы уже много лет знакомы, я думаю, трудностей это у вас не вызовет. Итак, начнём. Стив и Клинт. Сэм и Баки. Питер и Наташа. Стефан и Брюс. Ванда и Тони. Ванда обернулась, и Старк поднял взгляд. На их лицах читалось крайнее недовольство. Тони вдруг поднял руку, словно школьник, прося разрешения задать вопрос. — Да, мистер Старк? — А если весь мир знает о моей зависимости? Я вообще-то алкоголик со стажем. У меня отбирали права за вождение в нетрезвом виде. Фотографировали голым, когда я сбегал из реабилитационного центра. В честь меня назвали новый сорт русской водки, вот Наташа подтвердит. — «Столичный Старк», — кивнула она. — Так что моему партнёру со мной будет очень скучно, — Тони наигранно разочарованно покачал головой. В этом фарсе ему явно участвовать не хотелось. — Ох, Тони, я уверена, у вас найдётся ещё парочка зависимостей, которые Ванда с лёгкостью отгадает. К тому же кто-то же должен отгадать её вредные привычки. Раздражёнными взглядами, которыми они обменялись с Вандой, наверное, можно было бы сжечь всю планету. — Срок — неделя, думаю, у вас всё получится.

***

— Я думаю, для нас обоих это не секрет, что рядом друг с другом мы находиться не очень-то хотим. Поэтому давай я по-быстрому угадаю, что тебя гложет, и на этом расстанемся, — предложил Старк уже после сеанса, и Ванда скрестила руки на груди. — Попробуй. — Кофеин? — Я предпочитаю чай, а от запаха кофе меня мутит, — призналась она. — Ладно, — слегка растерянно протянул Тони. — И хоть я никогда не видел, чтобы ты курила, но всё же предположу. Никотин? — Нет, никогда не брала сигарету в рот. — Какая молодец, — чуть ли не процедил Старк. — Интернет-зависимость? — Не-а, — Ванда пожала плечами, мол, не угадал, и поспешила прочь из зала. — У тебя ещё целая неделя на это, не расстраивайся.

***

Тони на групповых сеансах быть не хочется. Это скучно и неинтересно. Своими проблемами он делиться не спешил даже на индивидуальных занятиях, что уж говорить о том, чтобы вывалить на сотоварищей целый ушат своих тараканов. Слушать других тяжко и не хватало терпения. Тони прекрасно знал, что это в принципе довольно полезно. Такие занятия предполагают сплочённость и взаимопонимание, но у них в команде столько морально искалеченных, что потом ещё долго отходишь после группы. В любом случае, к новому психологу все ещё относились с опаской после недавнего случая, и терапия была довольно вялой. Правда, больше не прилетало некомпетентных вопросов вслед и наотмашь не било по лицу, но ребята предпочитали больше молчать, чем говорить. Тони однажды на группе даже заснул. То ли сказалась бессонная ночь, то ли скука, а может, удобная поза на складном стуле, и он мирно похрапывал, никому не мешая, когда Ванда к нему обернулась и легонько пнула по ноге. Старк тут же вскочил, чуть не опрокинув стул. И вряд ли бы кто заметил, если бы тот предательски не скрипнул в тишине. На лице Ванды играло какое-то злорадное выражение, мол, мы тут страдаем, выворачивая души наизнанку, а ты спишь.

***

— Еда? — Тони с сомнением оглядел её худенькую фигуру и тут же отмёл эту мысль. Не похоже было, что Ванда очень любит поесть. Питалась она как птичка, он знал не понаслышке. — Любишь выпить? Ванда в ответ на его предположения только улыбалась, иногда хмурилась, когда он умудрялся ляпнуть какую-нибудь чушь. — Ладно, я тебя ещё сломаю, — бурчал Тони, а Ванда тихонько посмеивалась, растягивая неделю до бесконечности.

***

О том, что он алкоголик, Старк не распространялся. Не кричал об этом на каждом углу, не разбрасывал вокруг себя бутылки, и никто никогда не видел его вдрызг пьяным. Да он и напиваться не умел до потери сознания. Так, бокал с утра, стакан вечером. Можно и во время ужина и немного перед сном, чтобы снились красочные сны. Можно от печали и в моменты дикой радости. Тони и алкоголиком себя не считал — это ему таблоиды приписывали, всё никак не желающие забыть его подвиги двадцатилетней давности. Однажды, когда он в очередной раз доставал Ванду, перечисляя бог весть что, она вдруг подошла ближе и принюхалась. — Ты опять пил? — прищурилась она и в этот момент стала похожей на Пеппер. Та тоже задавала такой вопрос в идентичной манере. Это слово «опять» его покоробило. Кажется, был до обеда стакан виски. Для аппетита. — Если я не могу угадать твою зависимость, попробуй найти мои. — Алкоголизм, — безапелляционно заявила она, словно отвечала на самый лёгкий вопрос из школьной программы. — А ещё? Психолог говорил, что у меня их явно много. Ванда на секунду растерялась. — Ты кофеман. Тони вздохнул. Пришлось признать поражение.

***

Ванда на сеансах предпочитала молчать, когда ей что-то не нравилось. Много слушала и изредка недовольно косилась на Старка. Тот сдвинул свой стул так, чтобы сидеть рядом с девушкой, а не позади неё, и теперь он всегда был в поле её зрения. — Кокаин, — шептал он ей на ухо прямо во время группы, и Ванда закатывала глаза. — Никогда в жизни, — шипела она ему в ответ. — Героин. — Тем более. — Ладно, смотри. Наташу можно считать шопоголиком. Наверняка ты видела её коллекцию обуви. Для этих целей ей выделили отдельную комнату размером со спортзал. К тому же я контролирую её личные счета и прекрасно знаю, сколько она тратит на покупки. А если ты вдруг случайно зайдёшь в историю её браузера, то увидишь, что она сидит не только на алиэкспресс. Не знай я её лично, предположил бы, что она зависима от пластических операций, хотя на первый взгляд так и не скажешь. И кстати насчёт еды. Эту зависимость тоже никто не отменял. Стройность не всегда залог нормального отношения к пище. А что уж говорить про наркотики в нашем-то мире соблазнов. — Немного потише, мистер Старк, вы мешаете терапии, — внезапно приструнила его психолог, и Тони ощетинился. — Я могу и вовсе уйти. — О нет, уходить с сеанса нежелательно. Продолжаем. Ванда уже давно потеряла нить обсуждения в группе, поэтому полуобернулась к Тони, и тот продолжил. — Сэм. Ну не знаю, мы почти не общались. Предположу, что секс. Стрэндж, возможно, обезболивающие, из-за рук, — пояснил Тони, слегка пошевелив своими пальцами. — Питер? — вот тут он задумался. — Игромания или интернет-зависимость, он же всё-таки подросток. Ну и наркотики не исключаются, но это уже совсем край. Клинт — алкоголик. Брюс сквернословит. Один лишь Стив тут святоша и нежная фиалка и, по всей видимости, ещё и ты. Ванда слегка растерянно покачала головой. — Ты предполагаешь или знаешь наверняка? — Про Брюса и Стрэнджа — да. И Наташу. А психолог, кстати, курит. Я видел по камере наблюдения в курилке. Ванда присвистнула. — А что насчёт тебя? Чем балуешься ты? — продолжал допытываться Тони, но Ванда лишь загадочно улыбалась.

***

Когда неделя прошла и нужно было отчитываться перед всей группой, Старк ощутил себя неудачником. От Ванды ответов добиться так и не удалось, она молчала как рыба. И у Тони даже предположений уже не осталось. Как оказалось, Стив всё никак не мог избавиться от прошлого. Признался, что часто вспоминает перед сном родные сороковые, старый дом, нищету и запах дождя, что бил по палатке в их лагере. Много говорил про Пегги и своё детство, и всё это было так душещипательно, что Старку захотелось выйти. Вскоре Стив одумался и тут же свернул свой весьма печальный монолог. Баки ободряюще похлопал его по плечу. Клинт признался, что его настолько заел быт и дети, что он стал подолгу залипать в компьютерные игры. Приятно было надеть наушники и спрятаться от всего мира за стрелялками, пока дети разносили дом по кирпичикам. — Радует только одно — я пока не пью, но боюсь, что это ненадолго. — Люблю зависать в интернете, — чуть краснея, сообщал Питер. — Коллекционирую туфли. Причём большую часть даже не ношу, — изливала душу Наташа. — Ругаюсь матом, — нервничал Брюс. — Викодин, — признавался Стефан, едва давя в себе желание тут же добавить, что он ему необходим по медицинским показаниям. — Привет всем, меня зовут Сэм, и я сексоголик. — Порой выпиваю, — тихонько прошептал Баки. Когда психолог обратилась к их паре, Тони вдруг заметно занервничал. Стало досадно, что не смог разгадать Ванду за каких-то семь дней. Им, конечно же, дали ещё неделю на разгадку, и Старк уже всю голову себе сломал, как это сделать. Он прошерстил все выписки с её счетов, надеясь найти там что-нибудь интересное. Просматривал камеры наблюдения на базе, пытаясь словить её на употреблении чего-нибудь запрещённого. Но Ванда была божьим одуванчиком, и Тони уже готов был поверить в её безгрешность. — Ты ангел, упавший с небес, чтобы окончательно меня выбесить, — сообщил он ей, спустя неделю бесплодных попыток разгадать её натуру. Ванда лишь пожала плечами. Ей явно льстило, что довольно проницательный Тони Старк так и не смог понять, от чего же она зависима. И Тони сдался. Признал поражение перед всей группой, и психолог в итоге обратилась к Ванде. Та немного замялась прежде чем ответить. — Я зависима от одиночества. Мне тяжело общаться с людьми. Я предпочитаю сидеть в своей комнате, читать книжки, и мне это нравится. Чувствовать тишину, быть одной. Это приятно, правда, — последнее слово словно должно было всех в этом убедить, но вдруг прозвучало жалко. У Тони дёрнулся глаз. — Ты серьёзно? — Что-то не так? — удивилась Ванда. — Я немного разочарован. Я-то думал, что твоя зависимость материальна и хотя бы небанальна. А ты всего лишь любишь побыть наедине с собой. Ванда нахмурилась. — Ты принижаешь мою зависимость? — Просто для большинства тут присутствующих зависимость — это нечто плохое и вредное. Посмотри хотя бы на Стива, воспоминания о прошлом его мучают и калечат. А тебе нравится твоё одиночество, ты сказала, что оно тебе приятно. — Это не значит, что я не хочу от этого избавиться, — возмутилась Ванда. Старк фыркнул. — Я не считаю, что это зависимость. Вот если бы ты курила и в придачу жить бы не могла без кофе, вот тогда я бы сказал, что проиграл в этой борьбе. Но ты просто любишь торчать в своей комнате. Ванда оскорблённо вспыхнула. Её губы изогнулись в обиде, и она поспешила убраться из комнаты.

***

О том, что Ванда обиделась, Тони понял не сразу. Подозрения зародились, когда она не пришла на групповую терапию, а потом Наташа призналась, что она не выходила из своей комнаты уже второй день. — В этом есть немножко твоей вины, — заметила Романофф, и Тони пришлось признать сей факт. Извиняться он никогда не умел и делал это редко. Иногда приходилось идти против собственной воли, и его вымученные извинения людям внезапно нравились. Но сейчас почему-то казалось, что Ванда ему не поверит. Открыла дверь своей спальни она не сразу. Пришлось стучать довольно долго и громко, прежде чем Ванда появилась на пороге. — Я принимаю твои извинения, — сходу выпалила она. — На этом всё, я хочу побыть одна. Но дверь захлопнуть перед его носом она не успела, Тони втиснулся в узкую щель и оказался в комнате. Ванда возмущённо на него уставилась. — Миленько, — заметил он, обнаружив на кровати среди подушек пару плюшевых игрушек. — Знаешь, я не любитель психологии, но анализировать и делать выводы мне нравится. И я подумал. На группе ты упомянула, что тебе тяжело общаться с людьми. Может, твоя любовь к одиночеству порождена не твоим желанием побыть одной, а просто обособиться от людей, потому что они тебя пугают. Тебе некомфортно в их обществе, и ты бежишь. Закрываешься. И ты сама себя убедила в том, что тебе это нравится. Тони сгрёб в охапку плюшевых кошек и по-хозяйски лёг на подушки, Ванда нахмурилась. — Ты привыкла, что рядом с тобой только брат, а сейчас ты одна. Ты просто боишься начать сближаться с людьми. Тебе страшно, что они исчезнут из твоей жизни так же, как и Пьетро. Поэтому, защищая себя, ты предпочитаешь прятаться. На самом деле ты зависима не от одиночества, а от людей. Ты хочешь быть с ними, но не знаешь как. Отсюда и сложности с общением, которые порождают страх, а он — желание побыть одной. Ванда молчала, не зная, как возразить. Неприятно было признавать, но зерно правды в словах Старка имелось. Это заставляло задуматься. — Мы с тобой похожи. — Ложь, — тут же опровергла Ванда, и Тони улыбнулся, поудобнее перехватывая кошку. — Похожи. Ты так и не поняла, в чём моя третья зависимость. Считаешь, что я так люблю алкоголь и кофе? Не только. Я тоже завишу от общения. Думаешь, почему я тебя преследовал на протяжении этих двух недель? Потому что мне важно было угадать, чем ты зависима? Или доставать тебя? Мне нравилось с тобой общаться. — Ты всегда находишься в компании своих роботов. О каком общении идёт речь? — А на кой-чёрт тогда я создал Джарвиса, а потом Пятницу? Ванде не нашлось, что сказать. — И тебе нравилось общаться со мной. — Неправда. — Нравилось, — повторил Тони, уже настойчивей, и Ванда поджала губы. — Очень нравилось. Старк встал с кровати, всё ещё сжимая игрушку. — Прости меня за то, что обидел, — Ванда отвела взгляд. — И приходи завтра на группу. Сядем вместе. Я снова напьюсь и ты будешь недовольно коситься на меня. А может, я даже засну и ты снова меня пнёшь. Или давай никуда завтра не пойдём, а просто посидим здесь? Ты ведь любишь это. Тони протянул ей игрушку, и Ванда прижала её к груди. — Хорошо.