Кровавая роза

Прошло несколько дней. Этим утром Кристина проснулась раньше своего мужа, который до позднего часа писал увертюру для нового спектакля, чтобы на днях предоставить ее опере. Она заснула, так его и не дождавшись, и на мгновение проснулась только ночью, когда Эрик улегся рядом и обнял ее. Часы показывали половину девятого. Кристина нехотя сползла с кровати и была очень удивлена, когда обнаружила, что Эрик все еще крепко спит. Спальня показалась ей ярче, чем обычно. Она улыбнулась, на цыпочках подошла к двери и осторожно закрыла ее за собой. Кристина поежилась: после «прогулки» под дождем она приболела. Теперь ее слегка знобило. Она прошлась до конца коридора, остановилась у окна и удивленно распахнула ресницы. Первый снег! Мягкий и пушистый, Кристина даже не касаясь чувствовала, каков он на ощупь. Она счастливо засмеялась, словно дитя, и побежала обратно в спальню, сходу запрыгивая на кровать. — Доброе утро, Эрик! — громким шепотом сказала она, проводя ладонью по его волосам, чтобы как можно мягче разбудить и обрадовать. — Ты сегодня соня, — Кристина улыбнулась и взвизгнула, когда он резко схватил ее за руку, уронил на постель рядом и прижал к себе, утыкаясь носом в ее волосы и щекоча дыханием. — У тебя должен быть веский повод, чтобы тревожить меня после бессонной ночи, любовь моя, — поцелуй в подбородок. Его рука скользнула вниз по длинной сорочке и приподняла тонкую ткань. Он теснее прижал Кристину к себе. — Иначе тебе придется отплатить за это, — жаркое прикосновение к бедру, блеск золотых глаз с одновременно расширенными от желания зрачками, бесконечно нежные поцелуи на ее лице. Но Кристина нашла в себе силы прервать его. — С первым снегом, Эрик! — сказала она и коротко поцеловала мужчину. Он продолжал выжидающе вглядываться в ее глаза, и Кристина смутилась. — Это все, что я хотела сказать, — она отвела взгляд. Теперь Кристина не была уверена в необходимости этого заявления с утра пораньше. — Ну все, Кристина. Теперь не отделаешься, — он неспешно, словно хищник, приближался к ней, а когда она попыталась выкрутиться — резко подмял ее под себя, и только она открыла рот, чтобы возмутиться, как Эрик перехватил ее губы жарким, но при этом медленным поцелуем, мягко оглаживая тело Кристины, бессовестно касаясь пальцами тех мест, из-за обнажения которых она до сих пор каждый раз краснела. Между поцелуями он вынуждал Кристину вдыхать воздух порывисто, а затем — опять глубоко. В этот раз он не торопился, будто пробуя Кристину на вкус, запоминая запах и мягкость ее губ, что доставляло ему невероятное удовольствие. Он целовал ее губы снова и снова, блуждал по девичьему телу, будто выжидал, пока Кристина не выдержит и наконец ответит ему. И она не выдержала: больше не стала сопротивляться, обхватила его шею ладонями и прижалась к Эрику поближе. Сквозь полуоткрытые ресницы их взгляды пересеклись, но тут же разминулись, когда он опустился ниже, к ее груди и неснятой сорочке. Эрик приспустил рукав Кристины и, продолжая ласкать плечо, приподнял длинный подол, оголяя ее ноги. Она тихо застонала, подаваясь навстречу его рукам, и Эрик почувствовал, как его тело охватывает приятная дрожь. Ее стоны сводили его с ума, она поняла это сразу, и не преминула использовать это и сейчас. Он развел ее ноги, и она прижалась к нему, снова ощущая губы Эрика на своих. Предвкушение наполнило нутро Кристины, она заранее расслабилась и ответным движением подалась к его телу, сразу почувствовав не сравнимое ни с чем ощущение наполненности. Их дыхания смешались. Она обвила его ногами, а он коснулся рукой ее груди, потом — живота, сквозь тонкую ткань ощущая, насколько горячее ее тело. Легкая судорога окутала перенапряженные тела, кровь ускорилась в последний раз, и их охватила приятная, тянущая слабость. — Эрик, — прошептала Кристина, утопая в бесконечных одеялах. — Мой Эрик, — слетело с ее губ, и он вновь завладел ими, захватывая в нежный, головокружительный плен, который в отношении Кристины мог позволить себе только он — суровый Призрак Оперы.

***

Кристина лежала на животе, обнимая подушку. Все вокруг для нее выглядело прекрасно: яркое полуденное солнце, кружащий за окном снег, глаза Эрика, его улыбка. Он водил по ее обнаженной спине пальцами, останавливался на пояснице, а затем проводил вверх по позвоночнику и гладил ее волосы. Кристина придвинулась к нему поближе, стараясь увеличить количество прикосновений. На них особо остро реагировало ее тело — беспрестанно покрывалось мурашками. Эрик, до этого сидевший рядом, наклонился и поцеловал ее в щеку. Она долго смотрела в его глаза, потом поднялась, натянув на себя одеяло, и подалась к нему. Жизнь теперь не представлялась ей без его объятий. Он улыбнулся, усаживая Кристину к себе на колени, и она обняла его, положив подбородок на плечо Эрика. Пальцами он все так же выводил круги на ее спине. — Может, мы могли бы пойти на прогулку? — она прижалась губами к его плечу и положила на него голову. Кристина снова тяжело вздохнула, ей было просто необходимо выйти на улицу. — Так себе затея. Как ты себе это представляешь, интересно? — вздохнул он следом за Кристиной. — Не прятаться ведь тебе всю жизнь! — вдруг воскликнула она и отстранилась от него, подтягивая одеяло повыше. — В конце концов, если у людей возникнут вопросы… можно придумать легенду, которой ждут все эти невежи! Эрик посмотрел на нее и нахмурил брови. — Кристина, чего я еще о тебе не знаю? — она улыбнулась, а он добавил: — И что за легенда? — Ее пока нет, — она пожала плечами. — Но чем скорее ты захочешь побаловать меня выходом на свежий воздух, тем быстрее она появится. — Ты пойдешь на обман только ради того, чтобы вытащить меня на улицу на пару часов? — Эрик поцеловал ее в ладонь, и по руке Кристины, до самого плеча, пробежался ток. — Я порчу тебя, Кристина. — И вовсе это не обман! Мы скажем людям то, что они хотят услышать. Ни больше, ни меньше. Эрик, ты ведь веришь мне? — Да, — он заправил короткий завиток ей за ухо. — Я верю тебе. — Значит, сегодня мы… — ее брови поползли вверх, глаза загорелись, и Эрик тяжко вздохнул. С минуту он молчал. Ему было сложно согласиться на это, особенно после тяжелого детства, когда эти же люди платили деньги, чтобы посмотреть, как его лишний раз бьют кнутом. От воспоминаний его передернуло. Эрику снова захотелось закрыть обнаженное лицо рукой. Кристина обхватила его щеки ладонями и поцеловала в лоб. — Я буду рядом. Эрик притянул ее ближе, сжимая в объятиях и целуя в волосы, пытаясь стереть бесконечно всплывающие в его сознании воспоминания, а она гладила мужчину по голове, помогая с ними справиться.

***

Кристина радостно, чуть ли не хлопая в ладоши, огляделась. Вокруг порхали крупные снежинки, делая все похожим на сказку. Девушка стояла на веранде, оглядывая белоснежный сад. Уже темнело, последние закатные лучи окрашивали все в бледно-оранжевый цвет. Она поправила на себе новенький зимний плащ. — Красиво, — прошептала она. Тогда они гуляли до позднего вечера. Он был полон влюбленных взглядов, Эрик все время поддерживал Кристину под руку, когда она проваливалась в снег по колено, что-то ворчал о том, что можно было подобрать день поудачнее. Но Кристина была счастлива, хоть и порядком устала. Уже подходя к дому она тяжело дышала и случайно подвернула ногу, со смехом падая в сугроб. Она почти утонула в нем, чувствуя, как снежинки холодят ей спину. Эрик сразу оказался рядом и ухватил ее за руки, намереваясь поднять и снова прочитать ей нотацию, но вместо этого Кристина взялась за него покрепче и резко дернула Эрика на себя. Он не удержался на ногах и упал на нее сверху, с негодованием и слабым недовольством всматриваясь в ее улыбающееся лицо. — Ну Кристина, — он слегка щекотнул ее бок, пользуясь отсутствием редких прохожих, а Кристина тихо засмеялась. Она пыталась открыть для себя другую сторону Эрика, и у нее это получалось. Он не выдержал и улыбнулся ей в ответ, все еще пытаясь сохранять серьезное выражение на лице. — Дома я с тобой разберусь, — прошептал он Кристине в губы и нежно коснулся их. — Я люблю тебя, — в ее глазах отражались огни фонаря, щеки и нос порозовели от мороза. Вся его предыдущая жизнь померкла под ее любящим взглядом. — И я тебя люблю.

***

Пролетел месяц их семейной жизни, причем прошел он относительно спокойно. Кристина настойчиво хотела приносить хоть какую-то прибыль их бюджету, но Эрик категорически не поддавался уговорам, отвергая любую ее идею. Кристина один раз чуть было не довела их спор до ссоры, и мужчина, кажется, согласился на то, чтобы она подпевала в ресторанчике, но согласие его выглядело настолько неубедительно, что Кристина сомневалась в том, что, если завтра она ему об этом напомнит, он ее отпустит. Эрик продолжал время от времени наведывыться в оперу, собирал там свою часть прибыли, оставлял владельцам готовые сценарии и письма. Ему ужасно не хотелось, чтобы Кристина ходила куда-либо без него, но, похоже, это было неизбежно. И это вызывало в нем глубочайшую печаль и ревность. Ему до сих пор было сложно смириться с ее желаниями. Однако стремлениям Кристины было не суждено сбыться: однажды девушка почувствовала себя ужасно плохо. В тот день Эрик сидел за обеденным столом — исписывал неизвестно какой по счету нотный лист. Он сочинял мелодию для скрипки, которую приобрел совсем недавно. Кристина готовила им чай. Уже тогда она почувствовала, что руки ее ужасно дрожат, а в теле присутствует едва ощутимая слабость. Она поторопилась переставить горячий чай и печенье на поднос и начала переносить его к столу, стараясь сделать это как можно быстрее, но не успела. Кухня закружилась перед ее глазами, она остановилась, глубоко задышав и обращая мутный взор на Эрика. Поднос показался слишком тяжелым. Мужчина повернулся в ее сторону, когда заметил, что движение со стороны Кристины резко прекратилось. Лицо ее показалось ему настолько бледным, что он напрягся. — Кристина, что такое? — спросил Эрик. Девушка не ответила. Он тут же встал. Его встревоженное лицо и адская боль на тыльной стороне ладони — последнее, что она запомнила, прежде чем потерять сознание. В тот вечер Кристина проснулась поздно вечером. Она обнаружила, что находится на диване в гостиной, укрытая одеялом, а рядом, держась за ее ладонь, был Эрик. Он сидел на полу, облокотившись на диван, и дремал, положив голову чуть выше ее живота. Всеобщую тишину нарушал лишь треск почти догоревших свеч и мерное тиканье старых часов. Кристина пригладила рукой его волосы, чуть сильнее сжала ладонь, переплетая их пальцы, и Эрик проснулся, как-то странно на нее взглянув. — Выспалась? — прошептал он и поцеловал ее руку. — Да, — так же тихо прошептала Кристина. — Что произошло? Мне вдруг стало так плохо… — Ты упала в обморок. И обожгла руку чаем, — Кристина шевельнула второй рукой и только тогда ощутила, что она перевязана и болит. — Я не мог привести тебя в чувства, поэтому пришлось приглашать сюда одного знакомого лекаря, но это все уже неважно… Кристина, — он приблизился к ней и поцеловал в губы. Эрик чуть дрожал. — Жизнь моя. — Эрик, вы меня пугаете, — грудь ее неприятно свело от волнения. — Что он сказал? Кристина неотрывно смотрела на него, пытаясь в глазах Эрика прочитать хотя бы что-нибудь. Но там было пусто, она не могла увидеть и намека на какие-либо чувства. Только тело выдавало его переживания. Мужчина улыбнулся. — Что твое сердце теперь бьется для двоих, — он с нежностью и каким-то трепетом взглянул на нее. Кристина замерла, обдумывая его слова, губы ее задрожали. — Кристина, у тебя под сердцем ребенок. Наш ребенок. Эрик взял ее ладонь и положил ей на живот, сразу накрывая сверху своей ладонью. Она не двигалась, казалось, даже не дышала, обдумывая все, что он только что сказал. — Это точно? — дрожащим голосом спросила она и мокрыми от слез глазами посмотрела на него. Мужчина с сомнением кивнул, все еще не до конца понимая, счастлива она или нет. — Эрик, ты не подумай, пожалуйста… — Кристина зажмурилась. — Господи! Мне страшно! Я ведь никогда раньше… Я не знаю, что делать… и как… — она села, бегая глазами по гостиной, все еще удерживая ладонь на животе. Эрик огладил ее руку. — Тише, тише. Я буду рядом, — он поцеловал ее в волосы. — Вместе мы справимся. Прошу, не волнуйся. Продолжали тикать часы. Невероятно пахло елкой, которая стояла неподалеку. Они готовились к Рождеству. — Ты правда был счастлив узнать об этом? — внезапно спросила Кристина и взглянула на него, нервно перебирая пальцами ниточки от одеяла. — Глупенькая моя, я и мечтать о таком не смел. Ты снова сделала меня самым счастливым, — Кристина улыбнулась сквозь слезы, наблюдая, как Эрик наклоняется ближе к еще плоскому животу. — Я уже люблю тебя, — прошептал мужчина малышу и положил голову Кристине на колени. Она тихо засмеялась, наклонилась и поцеловала Эрика, наконец чувствуя себя самой счастливой на всем белом свете.

***

Эрик и Кристина жили друг другом — первый был целым миром для второго. Они любили, и в этой любви родились их дети. Сын — голубоглазый и светловолосый, как его мать, и необычайно талантливый, как отец. Тео — так ласково называла его Кристина. А немного позже появилась его сестричка — неугомонная и пухлощекая София. В их семье царили любовь и забота. «Легенду» о шрамах Эрика Кристина, как и обещала, придумала. Его с легкостью взяли на должность архитектора после того, как он представил свои работы, а владелец компании восхищался талантом «человека в маске» и изумлялся, почему он не заглядывал к нему раньше. Эрик был очень удивлен, когда понял, что зеваки на улицах Парижа редко когда обращали внимание на его маску. Люди изменились, общество стало другим. В его планах было стать совладельцем Оперы Популер, и Кристина всегда была готова поддержать супруга. Пройдет целая жизнь, не один десяток лет, но для них эта сказка не закончится никогда. Любовь Ангела Музыки к своей ученице пройдет сквозь пространство и время. Они будут любить друг друга так, как любят истинно родственные души. Она посвятила себя ему, а он — ей, и отныне союз их сердец нерушим, а любовь — бесконечна.