Противостояние

Шумная музыка, гул и смех, выпивка — это всё то, что помогало ему на протяжении двух лет не свихнуться от потери. Роман никогда не верил, когда ему говорили, что потерять свою половину для волка подобно потере самого себя. Он умер вместе с ней тогда на опушке леса, но ещё продолжал дышать, к его великому сожалению. Что же, мудрые волки, прожившие на этой бренной земле, казалось бы, вечность, оказались правы. И так по жизни склонный к молчанию, он и вовсе закрылся в себе. После того как сожгли тело его половинки, Роман, будучи альфой, ушёл из стаи, оставив волков без вожака. Он больше не считал себя их лидером, ведь он не смог уберечь самое сокровенное — любовь. Сейчас, сидя в своём собственном клубе в Чикаго, Роман со скучающим лицом тоскливо наблюдал за танцующими, при этом слушая в пол-уха назойливое жужжание младшего брата. Он только сегодня приехал, и у Романа всего за несколько часов общения возникло желание придушить Джеральда собственными руками, но, конечно, он и намёка не подал на это. — Ты совсем меня не слышишь? — Джеральд со злости поставил стакан, который сразу же раскололся на две части, ударившись о стеклянный столик, за которым они сидели. Он скинул с себя полупьяную блондинку, и та упала на пол. Странно, что она нашла в себе силы подняться, с её-то высоченными каблучищами, и молчаливо ретироваться, оставив братьев одних. Роман повернул голову в сторону возмущённого брата. По его лицу нельзя было узнать, удивлён ли Роман или же возмущён выходкой Джеральда. Всегда невозмутимый, безэмоциональный, до тошнотворности спокойный и равнодушный теперь ко всему и вся — вот каким его теперь видели люди после потери его половинки, но в то же время в нём чувствовалась власть и превосходство над всеми. Это единственное, что он не смог потушить в себе, ведь Роман был рождён лидером, его долгие годы готовили и учили, чтобы он стал тем, кем уготовила ему судьба. Судьба, которую он теперь презирал. Судьба, которая отняла у него всё. — Я сказал, что ты нужен стае. Те охотники вернулись. Нас выслеживают и вырезают, как каких-то собак, Роман! Что бы сказала на это Николь? На твой извечный теперь похуизм? Наверное, Джеральд считал отличным ходом вмешать её, ещё жившую в его сердце, в проблемы стаи и расшевелить этим старшего брата, и всё же промахнулся. Ни один мускул на лице Романа не дрогнул. Он отвернулся от брата и снова стал наблюдать за танцующими на танцполе, тайно завидуя им всем. Два года назад он погряз в своей мести, словно в вонючем дерьме. Смерть за смерть — вот каким был девиз его стаи. Из-за этого он лишился Николь. Роман поклялся умирающей, делающей последние вздохи, что с её смертью он прекратит месть и вражду между стаями, а также оставит в покое охотников. Он подтвердил свою клятву, когда был в волчьем обличии. Даже спустя время его вой слышен был ему во снах, и Роман просыпался от этого кошмара весь в поту. Этот девиз он сжёг в своём сознании, когда смотрел, как языки пламени пожирали его любимую. И что теперь? Джеральд хотел, чтобы он ещё и предал свою клятву? Хотел, чтобы он совсем опустился на самое днище? Безумно хотелось схватить его за горло и заорать в лицо, чтобы катился из его клуба ко всем чертям, но Роман продолжал расслабленно сидеть на диване и пить двойной виски. Он со временем привык сдерживать свои порывы. Чтобы дальше не слушать трескотню брата, Роман полностью сосредоточил внимание на брюнетке, которая танцевала посреди танцпола. Он уже несколько дней наблюдал за ней только ради того, чтобы убить свою скуку. Что-то было в ней схожее с его извечным состоянием. В ней чувствовалось одиночество, и не потому, что она всегда приходила совсем одна и не заводила ни с кем знакомств; а танцевала она словно в последний раз, как будто жила одним днём, прямо как он сам. Нет. Она совсем не интересовала его как женщина, хоть и была, бесспорно, красива. Роман всегда умел ценить красоту и всё красивое. Несколько раз к ней приставали назойливые бойфренды, но он сразу понял, что девушка может за себя постоять и отшить нежелательных ухажёров. Его она заинтересовала именно тем, что казалась ему одинокой, и тем, что, похоже, её устраивало это одиночество и она смирилась с ним, а быть может, была всегда одинока. Он особенно завидовал ей, представляя, что на самом деле это так, и он не ошибся в своих молчаливых рассуждениях, глядя на танцующую, немного необузданную в танце дикарку. Слишком поздно до Романа дошло, что брат заметил, за кем он наблюдает, и, конечно, неверно истолковал его заинтересованность девушкой. Джеральд уже пробирался к брюнетке, распихивая танцующих. Роман в мыслях всё же сделал ставку на брюнетку, хоть Джеральд был обаятельным малым с приятной внешностью и принимал уже мужские черты лица, а телосложением он уже догнал старшего брата — достойная замена Роману. Дальше он с неподдельным интересом наблюдал, как брат пристроился к ней сзади и приобнял за талию, что-то прокричав ей на ухо, стараясь перекричать громкую музыку, на что девушка обернулась, улыбаясь, и Роман уже знал эту обманчивую улыбку, что не предвещала ничего хорошего. Уже через несколько секунд Джеральд согнулся пополам, а брюнетка направилась на выход из клуба. Роман про себя усмехнулся и подал знак официантке пополнить их стол алкоголем, который, вне сомнения, потребуется уязвлённому брату. Всего на несколько секунд он отвлёкся от парочки и в следующий момент понял, что их и след простыл, а это означало, что Джеральд применил свои сверхспособности, что были запрещены на людях. Какое-то время Роман продолжал сидеть, стараясь продолжать оставаться безразличным к участи дикарки, собственно, так он её про себя прозвал ещё несколько ночей назад. И всё же Роман не мог позволить себе оставаться равнодушным, что было в первый раз за два года. Он прекрасно знал, чего добивается его брат, и уже знал наперёд исход. Роман допил виски и не спеша направился на выход, попутно кивая знакомым. А куда спешить? Он был уверен, что Джеральд уже сделал своё дело, и Роману оставалось только прибрать за братом. И самое главное, нужно было избавиться от его назойливого присутствия. Что ж, вот и появился подходящий предлог. Все сверхъестественные существа, которые посещали его клуб, знали, что нельзя следить в нём. От этого закона не освобождался и его брат, и теперь автоматически был в чёрном списке. Фантазией особо Джеральд никогда не отличался. Роман нашёл его в тёмном переулке возле служебного выхода клуба. Девушка лежала без сознания на влажном после моросящего дождя асфальте. Совсем скоро она умрёт от укуса брата. Обращение было исключено, так как это мог делать только альфа — собственно, он. Не нужно было ломать голову над тем, зачем припёрся брат. Стае нужны были новые воины для борьбы с врагами. — Может, смерть шлюшки хоть немного расшевелит тебя, Роман, — зашипел, оскалившись, Джеральд. — Я приехал два дня назад, но услышал от тебя лишь несколько ничтожных фраз. Мы не виделись с тобой целый год! Год, мать твою! Разве я заслужил твоё безразличие? Ты с такой же равнодушной физиономией будешь стоять над моим трупом, как сейчас? Так, — он указал пальцем на девушку, — будет со всеми, кем ты хоть немного заинтересуешься. — Убирайся, — произнёс Роман брату своим коронным низким голосом с хрипотцой. И его голос был таким не потому, что он мало разговаривал, он у него всегда был таким. Можно было по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз в жизни Роман повысил голос на кого-либо. — И запомни, брат, это был последний раз, когда я тебе спускаю твой беспредел. Тебе пора возмужать и перестать делать ничтожно глупые поступки. Помни, за них мы всегда должны быть в ответе. В следующий раз хорошенько подумай, когда решишься угрожать мне. А теперь проваливай, я приберу за тобой. Джеральд давно не слышал от брата такой длинной речи; и хоть Роман оставался невозмутимым, только идиот мог не услышать угрозы и лишь дурак бы продолжил сейчас с ним спорить. Один прыжок, и Джеральд, оказавшись на третьем этаже здания, скрылся в ночи, уходя опять из жизни брата. Опять ни с чем. Смерть девчонки, которая так унизила его при всех, оказалась бесполезной.