Противостояние

      Ещё никогда Лилит не видела брата в таком потерянном состоянии, можно сказать — опустошённом. Видела разъярённым, злым, могла предугадать его реакцию на ту или иную новость… Но таким он не был никогда. В этот момент она хотела залезть ему в голову, как делал он не единожды, и у неё получилось, чего не случалось прежде ни разу. То, что она там увидела, привело в неописуемый ужас. Его долгая жизнь пронеслась точно остросюжетный фильм на быстрой перемотке, задерживаясь чуть дольше на тех моментах, где она остро чувствовала боль и страдания брата, тех моментах, после которых Севир пребывал точно в таком же состоянии, как сейчас. Обвинения в убийстве друга, потеря матери и отца, маленькая она, которая винила брата в смерти родителей, и она же умирающая от яда Джона Смита. И ещё что-то, чего она не успела разобрать и уловить, но шестое чувство подсказывало, что касалось это Алексии.       Видения резко прекратились, и она отшатнулась от послевкусия ощущений, чуть не соприкоснувшись ладонью с раскалённой плитой, но Роман её вовремя придержал. Севир поднял голову и посмотрел на сестру. Горящий взгляд прожигал, да так, что она невольно поёжилась.       — Не смей больше копошиться в моей голове. Для тебя это опасно. — Прошли секунды, и Севир пришёл в себя. Его взгляд стал ясным, и он с озабоченностью посмотрел на сестру, переживая, что она так глубоко смогла проникнуть в его сознание. Он корил себя за то, что дал слабину и сбросил барьер от сестры.       — С возвращением. Теперь понимаешь, как дерьмово, когда ты роешься в моей голове? — съязвила от обиды Лилит, и Севир про себя улыбнулся. Уж лучше такая реакция.       — Передай Александре, что Джона Смита постиг трагический конец. — Севир глянул на Романа, затем на бутылку в его руках. Бутылка тут же силой мысли оказалась перед ним, на что оборотень махнул рукой и поспешил выключить раскалённую плиту. Лилит опять села напротив брата и разлила скотч по стаканам.       — Ну и? Ты его убил? — Лилит с прищуром посмотрела на него. Ей до сих пор не верилось в то, что она увидела в голове брата. Да и потом, может, он подстроил эти видения. — Месть за сестру, которую сам хотел убить?       — Эй, Роман, ты только посмотри на свою упёртую подругу! — театрально воскликнул Севир, затем посмотрел насмешливо на сестру, но в душе клокотала обида. Он открылся ей полностью, пускай неосознанно, но Лилит продолжала стоять на своём. — Даже твои друзья не верят в то, что такой ужасный, как я, мог желать смерти родной сестре. Ты так привыкла ненавидеть меня и винить в потере родителей, что, даже познав правду, ищешь лазейки. То, что я делал два года назад, было прикрытием для сохранения твоей жизни. Если бы не мой спектакль, тебя бы не было сейчас в живых. В глубине души ты всегда знала об этом.       — Севир… я… — Лилит не смогла продолжить своей мысли. Действительно, были в новинку новые чувства к брату и ей нужно было обдумать, привыкнуть. — Пожалуй, я прогуляюсь. Сообщу «печальную» новость Алексии, — Лилит заторопилась, вставая и обходя бар.       — Подожди, — окликнул её Севир, — закроем тему, пока сама не будешь готова всё обсудить. — Перед ним на столе сказочным образом появилась старинная книга в золотом переплёте, усыпанная узорами из драгоценных камней. Лилит подошла и благовейно провела по ней ладонью.       — Это мамин магический талмуд, — прошептала Лилит.       — Да, — подтвердил Севир, — я хочу, чтобы ты передала его в подарок Александре. С ним ей легче будет принять наш мир.       — За свою жизнь мама создала только три таких, — Лилит озадаченно смотрела на талмуд. — Два у нас с тобой. Похоже, Алексия для тебя и правда много значит, раз ты решил ей отдать последний, но не факт, что он сработает на ней. И знаешь, я рада, что кто-то для тебя стал значить в жизни больше, чем ты сам. — Она осторожно взяла книгу в руки и прижала к груди. — Я скажу ей, что подарок от тайного воздыхателя.       Севир хотел было опровергнуть предположения сестры, но вовремя остановился, понимая, что не время. Пока должно оставаться всё как есть, для их же блага, и пускай они потом обвинят его, но сейчас на первом месте их безопасность.       Посмотрев на оборотня после ухода сестры, Севир нахмурился. Роман стоял к нему вполоборота, опираясь ладонями о ещё не остывшую плиту.       — Обожаю запах поджаренного волчьего мяса, — довольно заметил Севир, — прям бальзам на душу.       — Если твои семейные разборки окончены, свали, сделай милость, — не глядя на него, проскрежетал Роман, продолжая держать ладони на плите.       — Да брось. Уйти и лишить себя маленьких удовольствий? — он щёлкнул пальцами, и Роман отлетел к ближайшей стене. От сильного удара разбитый кафель посыпался ему на голову, а на плите остались шкварчать остатки кожи. — В тебе что-то изменилось, — задумчиво проговорил Севир, — и это что-то совсем меня не устраивает. Проблемы со стаей? С врагами? Если ты потерял хватку, могу помочь, но подозреваю, что подорву твой авторитет хладнокровного и беспощадного вожака.       — С чего ты так решил? — Роман размял шею, приходя в себя и понимая, как смешно сейчас выглядел перед инквизитором.       — Начнём с того, что волчонок и пиявка обсуждали вчера свои планы в месте, кишащем шпионами. Собственно, я поэтому навестил тебя, — Севир отсалютовал ему бокалом и махнул на место напротив себя, где недавно сидела сестра. — Приглашение не оспаривается.       — Моя охрана не пропустит вервольфов в клуб, — Роман отряхнул одежду и нехотя присел, принимая стакан от Севира, зная, что противиться бесполезно. — Учту про твоих шпионов, — ему стало интересно, о чём именно доложили Севиру. Он не мог сам следить за ними вчера. Клуб был защищён от ордена, поэтому возникал ещё один вопрос: кто предатель из служащих или посетителей?       — Бесполезная трата времени, — усмехнулся Севир, предугадав, что оборотень перебирает в уме потенциальных шпионов. — Советую не отвлекаться от главного. Ваш план был совсем неплох, но теперь от него нет толка, — Севир устало потёр переносицу, соображая, как лучше всё преподнести Роману. С информацией о Смите создалась ещё одна задача — защита сестёр от Мериды. — Мы немного подредактируем для подстраховки.       — Мы? — уточнил Роман. — Ты только и делаешь, что командуешь и занимаешься слежкой.       — Уверен? — взгляд Севира стал холодным, отчего Роман внутренне поёжился. — Я убил Смита, но за ним стоит куда более сильная фигура, и даже я не могу сейчас добраться и ликвидировать эту проблему. Лилит не перестала угрожать опасность, и вместо Смита может появиться другой приспешник чародейки. Она также прямая угроза для Александры.       — Чародейка? — Роман недоверчиво глянул на него. — Они двадцать лет назад свалили в своё измерение, а кто не успел — тех покарал орден.       Ходили разные слухи в мире бессмертных, но в любых из них фигурировал Севир, как зачинщик распий между своей семьёй и влиятельной семьёй чародеев, — даже сама Лилит не знала, что на самом деле произошло между ними. Одно точно знал Роман — чародеи объявлены вне закона.       — Их и нет здесь. Я лично всех уничтожил много лет назад.       Только реакция оборотня спасла Романа от острых осколков в плоти, когда Севир внезапно ударил увесистой ладонью по столешнице и все зеркала, что имелись в помещении, вмиг потрескавшись, разлетелись в разные стороны, повиснув в воздухе. Роман с возмущением наблюдал, как Севир, прикрыв глаза, стал крутить руками невидимый шар. Осколки начали сгущаться и образовали теперь уже реальный крутящийся шар в центре. Затем Севир открыл глаза и взмахнул небрежно рукой в сторону окон. Шар тут же направился к ним, а потом пулей вылетел на улицу в неизвестном направлении.       — У вас с сестрой идея фикс портить моё имущество? — проскрежетал Роман, отмечая, что даже зеркала на дверцах шкафчиков над барной стойкой теперь отсутствовали.       — Ничего личного, — добродушно усмехнулся Севир. — Эта чародейка — правительница Иссадона. Слышал о таком? — Роман неуверенно кивнул, припоминая название измерения чародеев. — Вкупе с этим эта сука ещё и владычица зеркал, соответственно, черпает из них силы.       — Ты мог просто сказать, и мои парни убрали бы все зеркала с завода. Вечно ты со своими представлениями, — Роман залпом выпил скотч и поморщился. Последние события стали до ужаса напрягать. И ему просто не верилось, что всё это опять повторялось с ним. Вот только два года назад численность его стаи была в несколько раз больше, но и тогда победа стоила жизни многим… и Николь.       — Скажи спасибо, я сократил тебе время. Нет зеркал — нет чародейки. Из Иссадона без них ей не добраться до Лилит и Александры, и, кстати, предупреди пиявку, — Севир хлопнул в ладоши и встал. — Итак, вернёмся к первой проблеме — вервольфам и нашим охотникам-фанатикам. Вторых в моих силах отозвать, а над первыми я бессилен, — Роман кивнул в согласии. Орден не вмешивался в разборки между видами, пока они не затрагивали смертных. — Ты не можешь ждать полнолуния для пополнения стаи. Они нападут на тебя раньше, и не задавай глупых вопросов, — Севир без доли насмешки глянул на него. — Надеюсь, ты понимаешь всю серьёзность этой нестандартной ситуации. Мой тебе совет, призови всю стаю к себе. Этим ты сохранишь многим жизни. Как ни странно, вервольфы не знают об этом месте, но это пока.       — Если я не подожду пополнения, меня так и так уничтожат при нападении на вервольфов, — возразил Роман. — Нет времени созывать другие стаи.       — В помощь пиявка, — Севир насмешливо подмигнул. — Благо вампиры ненавидят вервольфов больше, чем оборотней, — а то бы была хохма. Тем более, два года назад вы уже объединялись против меня.       — Раф защищал свою любимую от её обезумевшего брата, а я не мог оставить подругу в беде, — напомнил ему Роман.       — И то верно, — Севир задумчиво почесал подбородок. Затем его будто прошибла гениальная мысль и он воскликнул: — Вы же помните, что мои должники? Союз против вервольфов нужен для защиты Александры, и если она пострадает, я уничтожу вас обоих. Она уязвима, а самое главное — остаётся смертной до обращения. Есть ещё вопросы? — Роману ничего не оставалось сделать, кроме как молча согласиться с таким аргументом. — Вот и славненько. Советую обсудить с пиявкой как можно скорее план наступления и опередить ублюдков, — Севир встал, но не спешил уходить. Он будто проникал в душу Роману какое-то время — как показалось оборотню, вечность, — а затем наконец озвучил диагноз: — В тебе начало проявляться стремление жить, но я пока не понял, выгодно мне это или нет.       Роман опустил на столешницу взгляд, понимая, что Севир как никогда прав. Всему виной была Алексия, которая явилась для него спасением и в то же время погибелью. А когда он поднял глаза, дабы переубедить в обратном, Севира уже и след простыл.

***

      Алексия была настолько поглощена своими размышлениями о своей будущей странной и непонятной жизни, что не заметила приближения Лилит. Она так и продолжала сидеть на поляне, поджав под себя ноги и смотря вдаль, когда та присела рядом и вдохнула в себя нежный запах полевых цветов.       — Понимаю, ты не желаешь общаться со мной после ночного инцидента. В защиту себя могу только сказать, что хотела как лучше, — Лилит взглянула на Алексию и пододвинула к ней старинную книгу. — Это тебе, так сказать, откуп за причинённые неудобства. — Подходя к Алексии, такой замкнутой и одинокой, Лилит решила про себя повременить с новостями о Джоне Смите, а также не говорить, от кого именно подарок. На данный момент Алексии нужна была встряска, а не печальные новости. Сейчас ей казалось это правильным.       — Считаешь себя настолько важной, что думаешь, вольна решать, что хорошо, а что плохо для незнакомого тебе человека? — Алексия горько усмехнулась и покачала головой. — Всегда придерживалась правила держаться подальше от тщеславных людей, стану и дальше придерживаться этого, — она было собралась встать, но Лилит с напором надавила ей на плечо, заставив оставаться на месте, не обращая внимания на бунтарский взгляд Алексии.       — Послушай меня, королевна! Я не человек. Ты больше не человек. Мы не люди! Забудь о своих ничтожных правилах, они больше неактуальны для тебя, — Лилит выдохнула, успокаиваясь, и уже с расстановкой в голосе продолжила: — Скоро ты поймёшь, что не сможешь больше думать и действовать, как обычные смертные, ведь, чтобы выжить в мире, о котором ты ещё совсем не знаешь, нужно жить по другим правилам. И самое главное правило — это мыслить быстро и принимать правильные решения в нужные моменты, а это чертовски непросто, чтоб ты знала. И если начистоту, то я ничуть не сожалею, что спасла тебя вчера от глупого побега таким хреновым образом. И вообще, сделай одолжение, перестань изображать из себя мученицу и быть для всех обузой. Если ты слабачка, так и скажи. Слабакам в мире бессмертных не место, тогда и возиться с тобой не стоит, потому что долго ты так не протянешь.       — Всё сказала? — Алексия одёрнула плечо и презрительно прищурилась. — Я не слабачка, но тебя не хочу больше видеть. Забирай свою подачку и проваливай, — она схватила с травы талмуд и хотела швырнуть в сторону Лилит, но неожиданно для обеих камни на нём засветились.       Алексия какое-то мгновение завороженно смотрела на них, а камни продолжали излучать всё больше света, и если бы была ночь, то это волшебство увидели бы многие издалека. Со свечением возник неразборчивый шёпот в голове, но он не раздражал и не пугал Алексию; наоборот, она попыталась разобрать женский голос, но не успела. Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Наваждение спало с её сознания. Алексия продолжала держать талмуд, и почему-то больше не возникало желания его отбросить от себя.       — Он тебя принял. Теперь ты его хозяйка, — услышала она лёгкий шёпот Лилит.       — Кто «он»? И что это было? — Алексия осторожно положила перед собой на траву книгу. Она точно так же, как недавно Лилит, провела с благоговением по камням на обложке. Лилит улыбнулась, когда Алексия посмотрела на неё недоумённо.       — Это магический талмуд. Его создала волшебница, которой уже нет в живых, — Алексия заметила промелькнувшую печаль в глазах Лилит, но не стала уточнять, кем эта самая волшебница приходилась ей. — Таких всего три в мире, теперь один из них принадлежит тебе. Он больше не признает другого хозяина или хозяйку.       — Почему именно я? — Алексия открыла книгу, но страницы были пусты. Она опять вопросительно взглянула на Лилит.       — Почему именно ты, мы никогда не узнаем, — Лилит пожала плечами, вставая с травы. — А пустые страницы, потому что он работает необычно. Это своего рода энциклопедия по бессмертным. Ответы появляются на страницах, когда ты хочешь узнать о ком-либо, и если талмуд действительно посчитает, что для тебя это знание необходимо, информация появится. Но бывает, что он сам выдаёт тебе нужную для твоей жизни информацию. Это типа предупреждения.       — Как странно, — Алексия, бережно взяв книгу в руки, также встала с травы. — У тебя тоже есть такая книга?       — Есть, — согласно кивнула Лилит, стараясь смотреть куда угодно, но только не на Алексию.       — Тебе была близка та волшебница? — поинтересовалась Алексия, чувствуя напряжение в Лилит. Они не спеша двинулись в сторону завода, и Алексия уже не ожидала ответа.       — Талмуды создавала моя мама, — наконец ответила Лилит. — Она была хранительницей книг в ордене. Как и твоя семья, моя служила ордену.       Всё было настолько странным. Этот талмуд никого не принял в ордене, даже особенных. Он просто молчал. Раньше они с Севиром думали, что мама создала третий талмуд, прямо перед похищением, для ещё одного ребёнка. И почему брат был так уверен, что талмуд примет Алексию? Лилит ненароком стала подсчитывать.       — Алексия, сколько тебе лет?       — Девятнадцать. Это имеет какое-то значение?       — Нет. Уже нет. Тебе пора возвращаться на завод.       Лилит с долей сожаления смотрела вслед Алексии. Близкое родство было отметено. Она чувствовала, что Алексия как-то связана с ними, тем более в сознании брата успела уловить её значимость для Севира, но в будущую истинную любовь как-то с трудом верилось.       Тем временем Севир стоял неподалёку, скрытый от глаз сестёр, наблюдая за ними. Несомненно, при следующей встрече Лилит забросает его вопросами, и он надеялся, что тогда сможет уже рассказать правду — следовательно, необходимо теперь избегать любого контакта с Лилит, пока не настанет время.       Инквизитор поднял с земли небольшой осколок зеркала, который сохранил для себя. Он никогда не связывался с чародейкой таким образом, хоть иногда и возникало непреодолимое желание, но теперь это стало необходимостью…

***

Долина Иссадона       — И-и-и, конец фильма, — подшутил Кирсан в тот момент, когда Севир уничтожил зеркала на заводе.       — Вот реально, я сейчас не в настроении для твоего искромётного юмора, — Мерида несколько раз провела по огромному зеркалу ладонью, но оно показывало лишь её отражение.       — Он тебя обставил, чтоб ты понимала. Скоро настанет и нам конец — вернее, тебе, надеюсь, что у него остались ко мне дружеские чувства. Не то чтобы я боялся за свою шкуру, но надеюсь, ты понимаешь всю серьёзность его настроя. — Мерида скептически посмотрела на перевёртыша, понимая, к чему он клонит. Уже не раз, после того, как с Кирсана спали чары, он просил открыть временной портал, чтобы поговорить со старым другом, но Мерида была не готова рисковать всем, подозревая, что в воспалённом уме Севира не осталось ничего, кроме кровной мести.       — Остынь, — хитро улыбнулась чародейка и, подойдя к Кирсану, успокаивающе похлопала ладошкой по его щетинистой щеке. — Ещё не всё потеряно, — пропела она ему, уходя прочь из тронного зала.       — Мери-Мери… — услышала она вдруг голос из прошлого.       Мерида тут же обернулась и увидела Севира в главном зеркале. Её передёрнуло от его самонадеянной физиономии, а ещё от ненавистного ей прозвища, которым дразнили только Севир с собственным братом, как ей показалось, совсем недавно; и вернуть бы время вспять, она бы стерпела их насмешки. Мерида не стала налаживать обратный контакт. Много чести!       — Действительно думала меня обхитрить? — продолжал Севир, уже с искажённым от злости лицом. — Знаю, что ты меня видишь и слышишь. Сегодня у меня хорошее настроение, поэтому я могу проявить снисхождение к тебе. Приди ко мне добровольно, и я пощажу народ Иссадона. У тебя время до заката дня в моём измерении.       — Дай мне поговорить с ним, — взмолился Кирсан. — Я смогу договориться о перемирии на время, пока не разберёмся, кто стоит за Смитом.       — Твоя наивность раздражает, Кирсан, — спокойно возразила Мерида, хотя внутри уже бушевал огонь, и она пыталась его потушить, понимая, что её состояние может навредить долине. — Севир уже не тот, кого ты знал… — не успела она договорить, как главное зеркало сначала потрескалось, а затем его осколки разлетелись по тронному залу. — Что и требовалось доказать. Он предъявил ультиматум. По-другому Севир не может.       — Что теперь? — севшим голосом спросил её Кирсан, осматривая в недоумении мраморный пол, что был устлан теперь мелкими осколками. — Ты ведь не думаешь идти к нему?       Это было бы оптимальным вариантом для Иссадона, но никак не для Мериды. Доказать свою невиновность она навряд ли сможет без Джона Смита, да и убеждать Севира в том, что она не виновна в гнусных поступках своих родителей, также было бесполезно. А если взять ещё в расчёт мнимое проклятье и сокрытие сестры, о которой он поклялся собственной матери на смертном одре заботиться и не смог… Мериду ожидала медленная смерть, быть может, ещё ужасней, чем у Саломеи. Она не готова принести себя в жертву, даже ради Иссадона. Мерида должна найти способ связаться с Александрой. Она снова подумала об оборотне и Александре и их ещё только зарождавшихся чувствах.       — Есть один способ, друг мой, — улыбнулась Мерида, — и он, вне сомнения, сработает.