Противостояние

      Алексия медленно ускользала из объятий Морфея, чувствуя на лице тёплые лучи утреннего солнца. Проснувшись до конца, она приоткрыла глаза и тут же застонала, зажмурившись от яркого света. В ноздри ударил запах жареного мяса, который она терпеть не могла раньше, но сейчас, как ни странно, запах не вызывал отвращения. Похоже, вошло в традицию просыпаться вот так в последнее время. Алексия сосредоточенно начала вспоминать вчерашние события и чуть не закричала от накатившего страха, но вовремя одёрнула себя, больше не ощущая никакой угрозы — наоборот, слыша поблизости присутствие Романа, она почувствовала себя в безопасности. Она прикрыла глаза ладошкой и из-под неё посмотрела в его сторону.       Роман стоял над плитой, с серьёзным видом наблюдая за сковородой, в которой, по-видимому, жарилось мясо. Она не раз видела полуоголенные и нагие мужские тела, но его вид вызвал в ней трепет. Похоже, Роман был только из душа, так как его тёмные волосы были ещё влажными. Его мышцы играли на плечах и торсе, когда он с увлечением переворачивал бифштексы. Джинсы небрежно повисли на крутых бёдрах. Прямо Аполлон во плоти! И татуировка на всю спину в виде волка, который был готов сойти с рисунка и тут же напасть на врага. Гормоны тут же взбунтовались. Что вообще с ней происходит? Она не была девушкой лёгкого поведения, но и не была паинькой. У неё было несколько парней за последние два года, но не один не вызывал в ней такой интерес. Алексия уняла водоворот чувств, встала и попыталась привести себя в надлежащий вид. Расчёсывая пальцами кучерявые волосы, она подумала, что ей необходимы в первую очередь душ и сменная одежда. Как попросить об этом Романа? Похоже, она задержится тут надолго, и навряд ли Роман согласится отвезти её за вещами в съёмную квартиру.       Она подошла к барной стойке, но, не обнаружив поблизости стульев, запрыгнула прямо на столешницу, положа нога на ногу. Роман обернулся и тут же отвёл взгляд от её привлекательного вида. Растрёпанные волосы, сонный взгляд и соблазнительная поза, что открывала стройные ножки. На всё это великолепие тело отреагировало моментально. Это привело Романа в замешательство и некий стыд. Он будто похотливый подросток!       — Душевая на третьем этаже, — резче, чем хотелось бы, сказал Роман. — Там чистые полотенца и одежда, которая, надеюсь, тебе подойдёт. — Затем Роман ткнул в её сторону лопаткой. — Не вздумай опять удрать. Это место охраняется теперь. Для твоего же блага.       — Как благородно с твоей стороны, — ядовито заметила Алексия. — Для моего блага? — переспросила она, и голос её зазвенел от обиды. — Это для моей безопасности та рыжая закрыла меня в железной коробке?       — В холодильнике, — автоматически поправил её Роман, по ходу сообразив, что она не помнит, кто именно запер её там ночью. У него не было привычки врать, и если он не желал говорить правду кому-либо, то просто помалкивал. Сейчас он опредёлённо не хотел этой правды. — Мы не знали, что у тебя проблема. Скоро у тебя не станет такого недуга, как клаустрофобия, и остальных, если имеются. Плюс бессмертных. — Роман какое-то мгновение был в нерешительности, а потом сказал: — Если ты останешься добровольно, тебе нечего бояться. Я должен подготовить тебя к обращению, и после него научить справляться с внутреннем зверем. Одной тебе не справиться.       — Ну что же, поверю тебе на слово, раз такое серьёзное дело. — К облегчению Романа, она спрыгнула со стойки и направилась в душ.       Он опять повернулся к плите и стал с преувеличенным вниманием проверять, как жарится вторая порция мяса, когда, вернувшись, Алексия села за обеденный стол. Надо заметить, одежда Николь была ей в самый раз: облегающие джинсы и футболка-хулиганка на одно плечо сидели великолепно на ней.       — И чьи шмотки я на себя напялила? — слух Романа опять резануло от её жаргона, но он повернулся и спокойно ответил:       — Моей девушки, — Роман с удивлением заметил странный блеск в её зелёных глазах.       — И где же она? Разве она не против того, что её самец проводит время наедине с другой? — Алексия пыталась задавать вопросы в шутовской манере, но, наверное, у неё это плохо получилось, так как Роман подозрительно прищурился. Она сто раз прокляла свой длинный язык, пока он не ответил со свойственной ему невозмутимостью:       — Была бы не против, если бы была жива сейчас. В обязанности лидера непосредственно входит обучение и наблюдение за новообращёнными оборотнями.       — Эм, прости, — смутилась Алексия. Какое ей вообще дело до этого всего? Роман уже наверняка думал, что она ненормальная.       — Сейчас твоя чувствительность повышена. Это нормально, — будто угадав её мысли, ответил Роман. — Ты научишься контролировать себя, — уверил он.       — Прости ещё раз. Когда я нервничаю, начинаю нести такую фигню. — Алексия в нарушение этикета положила локти на стол и подпёрла подбородок ладонями.       — Я заметил, — усмехнулся Роман, ставя перед Алексией тарелки с бифштексом и беконом с яйцами.       — Я вегетарианка, — объявила она, поспешно отодвигая тарелки.       — Ты не в корову собралась обращаться, а в волка. — Роман подвинул к ней тарелки и положил приборы. — Хочешь пережить первое и последующие обращения, забудь про прежний рацион.       — Как-нибудь справлюсь без мяса, — парировала она самым надменным голосом. Затем Алексия опять отодвинула тарелки, зажав нос пальцами, как делала всегда, но всё же заметила за собой, что на этот раз этого не требовалось — напротив, у неё появился аппетит. Можно сказать — волчий. И всё же она не желала уступать. Она вполне прекрасно себя чувствовала без мясной пищи. Мало того, что она полностью менялась и прежняя жизнь пошла наперекосяк, так ещё и привычки нужно изменять. Ну уж нет!       — Дело твоё, — Роман убрал её тарелки со стола и сел напротив. Отрезая ножом кусочек бифштекса, он непринуждённо продолжал: — Не удивляйся потом, когда обратишься обратно в человека и начнёшь изрыгать из организма лишнее сырое мясо: например, зайцев или белочек, а может, даже человечинки — в общем, всё, что двигалось в лесу. Голодный волк — это неконтролируемый зверь. — Алексия скривилась, наблюдая, как он тщательно пережёвывает мясо, представляя себе все ужасы, что он равнодушно описывал, но следующие слова повергли её в неописуемый шок: — А после этого не проси у стаи помощи, когда за тобой придут охотники из ордена из-за нескольких съеденных тобой скаутов в полнолуние. Так что лучше придерживаться белочек и зайчиков. Но могу поспорить, что ты не сможешь выбрать себе жертву, потому что тобой будет руководить лишь голод.       — А ты всех так пугаешь? Если да, то у тебя отвратительная тактика, — скептически подытожила Алексия, ещё не до конца поверив в его предостережения.       — Я не пугаю. И это не тактика, — Роман тяжело вздохнул от её упрямства, но заметил, что она уже меньше стала его раздражать, и прозвище «дикарка» он бы, пожалуй, сменил на «дикарочку». — Это честное предупреждение о том, что тебя ждёт, если ты не станешь питаться правильно. Алексия, пойми, когда в полнолуние — а оно очень близко — ты начнёшь обращаться, у тебя станут ломаться по очереди все кости, а затем они будут срастаться, и это займёт не меньше часа в первое обращение; остальные будут проходить быстрее и менее болезненно, но всё будет зависеть только от тебя.       — Я думала… — голос её сел от страха, она в ужасе посмотрела на него во все глаза. — Это будет не как в фильмах разве?       — Нет, — нервно возразил Роман, понимая, что до неё наконец дошло. — Слушай меня, и всё будет хорошо.       Он не помнил, чтобы когда-нибудь с кем-то так нянчился и разжёвывал всё, как Алексии. Роман поручал объяснения другим и изредко наблюдал за обращениями. Его задачей было одобрить и укусить — всё что от него требовалось в плане новообращённых.       У Романа застрял кусок в горле, когда она, поднявшись, подошла к нему. Она робко посмотрела на него, положив свою ладошку на его плечо, и тихо произнесла:       — Я поняла тебя. Теперь мир? — Роману оставалось только молчаливо кивнуть, так как, похоже, не только мясо застряло в горле, но и слова. Словно током пронзило всё тело от её прикосновения. Да он чуть со стула не шмякнулся! — Пожалуй, я всё же заставлю себя съесть кусочек. — Она повернулась за тарелками, демонстрируя свой задний фасад в облегающих джинсах.       Когда она села обратно за стол, Роман отвел глаза. Откашлявшись и прочистив горло, он ответил:       — Это радует.       Затем Роман увлечённо наблюдал за тем, как она сначала с опаской прожевала несколько кусков мяса, а потом стала есть с аппетитом. Кто бы сомневался, усмехнулся про себя Роман. Волк внутри неё не мог оставаться голодным. Рано или поздно она сама бы пришла к этому выводу. Вот только времени на самопознание у неё совсем не оставалось.       — Или ты вкусно готовишь, или во мне и правда просыпается волк, — с набитым ртом проворчала Алексия.       — Наверное, второе…       Их мирный диалог был прерван визгом тормозов и шумным грохотом, донёсшимся снизу. Алексия тут же вскочила и с ужасом глянула в сторону лестницы.       — Что это было? — шёпотом спросила она, спрятавшись за спиной у Романа, который оставался вполне себе спокоен, как будто ничего совсем не слышал.       — Рыжая стерва опять врезалась в мою машину. — Алексия, различив злобные нотки в его голосе, и вовсе прижалась к его спине, что вызвало тут же водоворот приятных ощущений. — Тебе нечего бояться.       Послышалось цоканье каблуков по железной лестнице, затем появилась сама Лилит с дружелюбной улыбкой на лице. В руках она несла пакеты, следом за ней шёл мужчина и нёс ещё дюжину пакетов с разными логотипами одежды.       — Благодарю, волк, положи их на диванчик и свободен. — Здоровенный мужчина злобно зыркнул на неё, но всё же подчинился. — Роман, дорогой, тебе стоит подучить манерам своих волков.       — Ты разучилась парковаться? — вкрадчиво спросил Роман, игнорируя замечание.       — Типун тебе на язык, — усмехнулась Лилит. — Знаешь такое выражение: «Так не доставайся ты никому»?       Роман выругался про себя. Чего-то такого он ожидал в ближайшее время от Рафаэля, но никак не от Лилит. Когда она подошла к стойке с пакетами, Алексия с опаской глянула на неё из-за плеча Романа.       — Она нормальная? — шёпотом спросила она.       — Нет, конечно, как и ты! — со смехом ответила Лилит вместо Романа. Затем она поочерёдно стала ставить пакеты на стойку, сообщая, что в них находится: — Говядина, курица, свинина, овощи и зелень, выпечка, молоко и яйца, и, наконец, натуральные соки. Всё экологически чистое и полезное, как ты любишь. На диване вещи и всё необходимое для дамы, надеюсь, угадала с размерами и моделями. — Лилит наконец обратила внимание на состояние Алексии. — С тобой всё в порядке? Мы вроде как с тобой вчера подружились.       — Уверена? — Алексия переборола страх и вышла из «укрытия». В конце-то концов, она не какая-то там трусиха. И каким-то шестым чувством она не ощущала угрозы от рыжей. — Наша короткая дружба завершилась, как только ты заперла меня вон в том холодильнике. Так что я пас. — Алексия не увидела упрекающий взгляд Лилит, устремлённый на Романа. — Я могу прогуляться на свежем воздухе? — спросила она у Романа, больше демонстративно не обращая внимания на Лилит.       — Не вижу повода отказывать, — участливо согласился Роман. — Пошли, я провожу тебя.       Не заметила Алексия и того, как Лилит злобно прищурилась вслед им, когда Роман, поспешно приобняв Алексию за талию, направил её на выход к лестнице.       Но сам Роман по пути понял — ему конец! А также он страшился размышлять о том, что соприкосновения с Алексией ему нравились до одурения. Он даже не обратил внимания на разбитые в хлам две машины.       — Прости, шеф, мы не смогли её остановить, — к нему вышел навстречу начальник охраны с виноватым лицом.       — Забудь, — отмахнулся Роман, затем обратился к Алексии: — Хочу тебя познакомить с Хэлом. По всем вопросам обращайся к нему в моё отсутствие.       Хэл расцвёл, точно майский цветок, если можно так сказать о таком здоровяке с уродливым шрамом на щетинистой щеке, который редко улыбался. Осторожно взяв её ладонь огромной лапищей, Хэл запечатлел на ней поцелуй, как истинный джентльмен, что совсем сбило с толку Романа. Обычно Хэл манерами не блистал, как справедливо заметила Лилит. А внутри против воли зарождался огонёк ревности, который с трудом удалось потушить.       — Если ты пойдёшь той дорогой, — тем временем продолжал любезничать Хэл с Алексией, — и свернёшь немного влево, то увидишь тропинку, ведущую в лес. Там есть небольшая полянка. Тебе там понравится. Могу проводить.       — Нет, спасибо, найду сама, — засмеялась Алексия, затем задорно посмотрела на безучастного Романа. — Можно мне туда сходить?       — Иди, — почти рявкнул на неё Роман, чем удивил её и Хэла. Вовремя спохватившись, Роман смягчил тон: — Только недолго. И по поводу Лилит. Постарайся с ней не быть в контрах. Уверен, вы ещё подружитесь.       — Я подумаю, но не обещаю. — Алексия опять схватила его за запястье руки и он был почти уверен, все увидели, как он вздрогнул от её прикосновения. — Спасибо, что доверился мне.       — Глаз с неё не спускайте, — процедил приказ Роман, когда Алексия скрылась за углом завода.       — Как понял, незаметно? — с долей иронии уточнил Хэл, на что Роман утвердительно кивнул, не обращая внимания на сарказм.

***

      «Из огня да в полымя», первым на ум пришло Роману, когда он вошёл и увидел разъярённую фурию, что расхаживала по помещению так, будто готова была взорваться в любой момент. Роман, чертыхнувшись про себя, прошёл в огороженную кухню и стал собирать грязные тарелки со стола. Лилит тут же подскочила к нему. Выхватив у него из рук две тарелки, она с показательным видом разбила их о бетонный пол.       — Что это было, дьявол тебя забери? — Роман не привык оправдываться, но в этот раз он бы хотел. В действительности он сам себя не понимал, поэтому тупо пожал плечами, отводя от подруги взгляд. — Смотри на меня! — Лилит схватила его за подбородок и заставила смотреть в глаза. — Значит, я — злодейка, а ты — герой? А немного ты на себя берёшь, дружочек?       — Так вышло. У неё опять случился провал в памяти. — Роман освободился от её хватки, сел на корточки и стал собирать осколки с пола. — Она так подумала, а я промолчал. Могу пойти и разуверить в обратном.       — Твоя задача состоит в том, чтобы выставить меня перед ней совсем идиоткой? — прошипела над ним Лилит. — Теперь уже поздно. Нужно было изначально язык в жопу не прятать.       — Полностью солидарен с сестрой, — послышался голос Севира со стороны окон. — Но ты выбрал несомненно правильную тактику с Александрой. Возьму на заметку. — Севир перестал следить за происходящем на улице и подошёл к ним. — Сам ненароком вздрогнул от твоих страшилок. Это вообще правда?       — Истинная, — Роман, встав с корточек, бросил осколки на пол, не скрывая уже возмущения. — Ты постоянно следишь за нами?       — Только когда особенно интересно, — довольно ухмыльнулся Севир.       — Что ты тут делаешь, а главное — какого дьявола одобряешь Романа? — взгляд Лилит стал ещё более устрашающим и метался то в сторону Романа, то на брата. — Как вы теперь представляете наше общение с Алексией?       — Наплети ей в три короба что-нибудь вроде того, что наплёл Роман. Ты ведь умная девочка, в отличие от своего дружка. Могу предложить несколько вариантов. Я прямо вошёл во вкус. — Севир отыскал глазами затерявшийся стул в самом углу. Притянув его силой мысли, он сел за барную стойку и щёлкнул пальцами. — Налей мне, бармен, чего покрепче. И не смей на меня злиться. Я только что спас тебя от гнева сестры.       — Перестань вести свою клоунаду, Севир, — прошипела брату в лицо Лилит, присаживаясь напротив него, но затем, усмехнувшись, глянула через плечо на Романа. — Впрочем, идея с барменом сейчас мне по душе. Чего стоим? — Севир хохотнул, наблюдая, как оборотень нехотя достал из шкафчика бутылку скотча и два стакана. — Пошустрее можно? Терпеть не могу выносить брата на сухую. — Осушив полстакана, Лилит одобрительно кивнула и взглядом потребовала добавки. Затем она опять обратилась к Севиру: — Долго ждать ответа на мой вопрос? Зачем припёрся?       — Ты ведь сама хотела меня видеть, — возразил Севир, — и вот я здесь. Если передумала, у меня много дел.       — Хотела, но не искала с тобой личной встречи. Есть такая штука, называется телефоном.       — И ты знаешь мой номер телефона? — Севир как-то странно посмотрел на сестру. Их дуэль начинала подбешивать Романа. Он, как всегда, желал оказаться сейчас где-нибудь на другом континенте, подальше от этой чокнутой семейки.       — Уверена, ты знаешь мой, — не унималась Лилит.       — Думаю, у него не было в современном мире ни одного гаджета, — вырвалось ненароком у Романа, и он тут же пожалел, так как привлёк к себе внимание обоих. Севир тут же оказался с ним рядом.       — Оставь эти измышления в своей голове, — постукав пальцем по виску Романа, сказал он. — Мне не нужны эти ваши ничтожные приспособления. Мои возможности безграничны, в отличие от ваших гаджетов.       — Наверное поэтому у тебя в голове тараканы вальс танцуют, — с сарказмом заметила Лилит, но не дала возможности ответить Севиру, задав интересующий вопрос: — Ты знал, что у твоей протеже связь с Джоном Смитом?       — С кем? — севшим голосом переспросил Севир.       — Ты слышал. Джон Смит, как утверждает Алексия, друг семьи и находился с ней с малых лет. Вчера ночью она пыталась связаться с ним по телефону, когда удрала от нас. Одна из причин, почему Роман запер её, — пояснила Лилит, замечая за братом замешательство. Севир переместился обратно за стойку и выпил залпом скотч.       — Походу, он не в курсе, — заметил Роман, — как думаешь, он облажался?       Севир больше не обращал внимания на них, обдумывая сказанное. Теперь всё сходилось. Джон Смит, находясь в Иссадоне, создал для Саломеи яд предназначенный для его матери, а Мерида отправила в мир смертных Александру с Джоном, спрятав их заклинанием, поэтому он не мог найти сестру почти двадцать лет. Два года назад Севир наконец отыскал и сводную сестру, и Смита, но даже представить себе не мог, что они как-то были связаны. Ведьмак и словом не обмолвился об Александре, когда Севир пытал его в течение месяца. Смит утверждал, что его подослал кто-то из ордена, дабы отравить Лилит, но не словом не обмолвился о Мериде. Значит, чародейка замешана в покушении на жизнь Лилит? Но зачем ей это было нужно? Не могла смириться до сих пор со смертью близких? Ну что же, совсем скоро Мерида заплатит за все страдания, что испытали по её вине его сёстры.

***

      Тем временем в долине Иссадон, совершенно в ином пространстве, Мерида заламывала руки перед собой, отчаянно наблюдая за Севиром в огромное овальное зеркало в золотой оправе. Зеркало стало единственным способом наблюдения за ним, после того как она закрыла портал в долину Иссадон, дабы сохранить свой маленький мирок. То, что она видела, пугало с каждым годом всё сильнее. Следить она могла за ним там, где находились зеркала или отражающие поверхности предметов, но храм, где Севир держал в плену её мать, был защищён от её взгляда, и Мерида не знала, что там происходит. Несколько дней назад она поняла — её матери больше нет.       Когда-то в далёком прошлом она страдала безответной любовью к Севиру, но после убийства брата возненавидела его. В глубине души Мерида не желала верить в то, что Севир убил Доминика, надеясь, что найдут настоящего убийцу брата, но время шло, а с ним две семьи обозлились друг на друга ещё сильнее. После убийства отца его же руками, затем порабощением матери, она убедилась, до какой степени Севир жесток и беспощаден в своей мести. Всё было так запутано, а сейчас стало ещё сложней. Королева зеркал и правительница Иссадона была в отчаянии.       — Я представляю сейчас, как эти тараканы стали выплясывать совсем не вальс, а джигу в его голове. — К Мериде подошёл её друг в человеческом обличии и также посмотрел на Севира, который сидел в крайнем замешательстве. — В голове не укладывается, что в прошлом мы были все так дружны, а теперь оказались на тропе войны.       Да, были такие времена, когда ещё они были так юны и не тронуты жестокостью вселенной. Наверное, только тогда она была по-настоящему счастлива. Доминик был самым старшим из четверых. В те времена Севир часто посещал долину Иссадон. Она влюбилась в него, можно сказать, с первого взгляда, но Севира интересовал только он сам. Мерида отчаянно переживала за парней, когда они отправлялись на охоту в мир смертных вершить справедливость; когда они возвращались целыми и невредимыми, то наперебой хвастались, рассказывая Мериде о своих подвигах. Всё прекратилось с проклятием Кирсана и убийством Доминика. Её мир рухнул именно в тот момент.       Иногда она ненавидела своего отца за толпы наложниц и любовниц. Страдания из-за вечных измен отца сделали своё дело с её матерью. Саломея стала со временем чёрствой и мстительной стервой. Родители Кирсана были перевёртышами, и, когда ему исполнилось восемь лет, а его отец не вернулся в Иссадон из другого мира, отец Мериды заприметил мать Кирсана в любовницы. Мерида и Кирсан выросли вместе и стали не разлей вода. Когда её другу исполнилось двадцать пять и он вошёл в стадию бессмертия, Кирсану нравилось превращаться в разные мерзкие существа, просиживая на её плече часами. Саломея убила его мать и прокляла Кирсана, а сам он застыл в обличии летучей мыши как раз после смерти Доминика. Тогда многие пострадали из-за скорби и горя Саломеи по сыну. Кирсан долгое время не мог вернуть себе человеческий облик, но несколько дней назад Севир, похоже, прекратил цикл жизни Саломеи и проклятие спало. Раньше она общалась с другом через зеркала, но теперь была рада нормальному человеческому общению. Тысячелетиями Кирсан разделял с ней скорбь по брату, затем по отцу и был ей преданным другом.       Дабы избежать мести матери к сводной сестре, Мерида опередила её и отправила Александру с Джоном в мир смертных. У неё не было другого выхода. Её вина заключалась лишь в том, что она скрыла сестру от Севира. Остальное всё было виной самого Севира. Но ведь теперь ему не докажешь всего этого. Теперь он настроен уничтожить всё, что ей дорого.       — Два года назад я сбросила заклинание скрытия, после того как Джон пытался отравить Лилит, — задумчиво сказала Мерида, что собственно и так знал Кирсан.       — Похоже, ты поторопилась, — завершил за неё Кирсан. — Не вини себя. Мы думали, что, когда Севир отомстит Джону Смиту и найдёт сестру, он перестанет думать о мести и завоевании Иссадона.       — Теперь, он настроен более решительно. Он винит во всём меня. Мы обречены.        — Может, тебе стоит наконец вмешаться и показать зубки, а не ждать, когда он придёт за тобой?       — Возможно, я так и поступлю ради Иссадона и своего народа. — Мерида провела ладонью по зеркалу, и оно показало ей поляну, где сейчас находилась Александра. Она лежала на траве и, жмурясь, улыбалась тёплым лучам солнца. Если бы только она знала, через что ей предстоит пройти.       — Я ещё не встречал таких, как она, — задумчиво сказал Кирсан, — ей предстоит принять в себе три сущности в ближайшее время. Мне до сих пор не верится, что у тебя с Севиром есть общая сестра, но при этом вы не породнились — минус в твою пользу. — С минуту помолчав, Кирсан печально продолжил: — Она уникальна. Но, знаешь, мне её уже жаль. Она может пострадать из-за вашей больной и никому не нужной войны.       — Я ограждала её как могла от этого кошмара, но ей пришло время сыграть роль в этой войне, — нервно заметила Мерида. — Но не стоит пока торопиться. Александра должна в первую очередь стать бессмертной, приручить в себе зверя и обуздать силы особенных охотников.       — Этого и ожидает Севир. Затем он откроет в ней чародейку и начнёт манипулировать ею. Потом сама знаешь, что будет. Ты должна опередить его и расположить к себе Александру.       — Ты как всегда прав, Кирсан. — Мерида уверенно посмотрела на Александру через зеркало и пообещала не то что другу, а самой себе: — Я буду первой, к чему бы это нас ни привело. Хуже уже не станет.