вспомнить завтрашний день

Лёгкое посвистывание касается моего слуха, проходя тонкой нитью вдоль позвоночника. Глазам так трудно открыться и привыкнуть к этой яркости незнакомых белых стен и одёрнутой вбок шторы песочного цвета. Как странно ощущается. Где я? Кто. я? И приподнявши слегка свой торс с кровати, мне открылся вид просторной комнаты, весьма чистой и ухоженной. Так необычно оглядываться вокруг и не приметить ни одной детали о себе или об этом месте. И эти руки, мягкие ладони, что придерживают мне ничего не понимающую и ужасно болящую голову… чьи они? Мои? Сердце всё пытается успокоиться и настроиться на хороший лад, но внезапно начинает биться чаще и нервознее от неожиданного щелчка в двери. Моментально упав на кровать, я укрылась с головой пушистым одеялом и испуганно рассматривала его узоры с внутренней стороны. Кто-то вошёл сюда. Этого только не хватало. Матрас немного изменил свою форму, чуть прогибаясь вниз, а покрывала стянулись. 'Кто-то' тихо прокашлялся и неловко произнёс женским голосом: — Доброе… утро? Огромного моего кокона, убежища из мягких одеял, коснулась тонкая рука. Было правда страшно, но она, кажется, не предвещала никакой опасности; я лишь вздрогнула. Грустный вздох, будто наделённый тяжестью ответственности и волнения, так мимолётно прозвучал перед тихой просьбой: — Я постараюсь всё объяснить. Не бойся и вылезай, пожалуйста… Тембр голоса такой спокойный, будто такое случается далеко не впервые. Терять было нечего, так что пришлось приоткрыть завесу, жадно вдыхая уже не хватавший мне кислород. Я сидела, удрученно смотря на свои дрожащие руки, не зная, что стоит ожидать. Так что, в ответ на долгое молчание и, возможно, ожидание, я перебивающими звуками вынесла: — Что. это за место? Кто я? И кто ты… В ответ прозвучала ласковая усмешка. И сквозь мимолетную паузу мне поступил ответ: — Это наш дом. Ты моя любимая девушка Момо. А я Мина, по уши влюблённая в тебя, о которой ты ничего не помнишь каждое утро. Мы стихли. Этот ответ прозвучал крайне странно и легкомысленно. Не знаю, что нужно было вообще подумать в такой ситуации. — Расскажи мне. Мина, как она представилась, выпрямилась и протянула мне кружку с чаем, вероятно, успевшим уже остыть. Её чёрные волосы средней длины спокойно заправились за маленькое ухо худой ладонью. Она изредка посматривала на меня, в основном глядя в стену, где висела небольшая картина. (*картина: серо-синие тона, заполняющие весь холст, тонкая желтая линия, разделяющая композицию надвое по горизонтали, и в центре круг. Можно проследить мотивы ночного леса и вкрапления звёзд) Смочив горло ещё тёплым чаем, она будто заученно, но с такой осторожностью говорила. — У тебя амнезия, Момо. Каждое утро ты просыпаешься с чистого листа. И всегда прихожу я, с кружкой чая, рассказать что с тобой. Нет ни вчера, ни завтра, существует только сегодня. И каждое такое 'сегодня' я всячески пытаюсь осчастливить тебя, в надежде, что ты вновь сможешь полюбить меня хоть на пару часов, как раньше. У тебя обязательный приём лекарств, они должны делать тебе лучше и подкреплять память. И каждый день я жду, что ты начнёшь вспоминать, проживая те ощущения, которые пытаюсь тебе дать. Просто доверься мне, ладно? Ты в безопасности. Не знаю. Я не знаю, можно ли верить в эти, может, пустые слова. Но я почувствовала искреннюю любовь. — Хорошо…