вспомнить завтрашний день

вам, наверное, во всем этом моём повествовании жжется абсурдность, в ожидании скорейшего моего излечения. вы, пожалуй, иногда думаете, что мне нечего бояться. так оно и есть, в этой невообразимо дурацкой истории лишь один финал, каким бы его не представлял читатель; я бы хотела поставить точку. мне пришлось бы описать ещё десятки бесполезных ночей, наверное. важно лишь то, что я перестала принимать таблетки; думаю, уже и ясно почему? нет, я не хотела бы остаться в вечном беспамятстве, как раз таки, они являлись причиной этой искусственной амнезии. стоя в дверях, я смотрю на мину в несвойственной ей позе, панически глотающую воздух, пытающуюся бороться либо с собой, либо с законами психофизики, что заставили её тело окаменеть. эмоции эмоции эмоции… самое лучшее и худшее в человеческом существовании. — мина… я — мои глаза застлала пелена полупрозрачных слез — момо, прости меня, прошу не уходи стоило мне услышать её скул, по другому это не назвать, меня охватила ярость, бесконечная злость; как она может просить меня об этом. но весь этот гнев мешался с необъяснимой болью утраты. мне хотелось любить её за всё, что она сделала для меня. это жалость, ужасное качество человека, не способное дарить счастья. — ты держала меня здесь столько лет, пичкая ложными историями и реальностью, которой не существует… — но я люблю тебя, по-настоящему сильно люблю — тогда дай мне уйти мина прекратила свою мольбу, в неё будто выстрелило. это выглядело не иначе, как дуэль, где я попала горячей пулей прямо ей в грудь. — уходи. это слово было её последним. а что стоило мне просто развернуться и ускоренным шагом выбежать из заточения психопатки? думаете, любовь помешала мне? нет. я не любила мину так же искренно, как она. хотя, пожалуй, и она не могла любить, это был лишь больной фанатизм, не более. я бежала по мокрому асфальту, не зная, куда податься. мне вспоминались лишь те ночи вдвоём, когда за окном лил проливной дождь. и, стоило мне оглянуться, мои ноги сами понеслись в обратном направлении. она лежала на полу. в крови. рядом было подписано моё, словно художницы всей этой картины, имя. «хирай момо.»