Next to me

There's something about the way that you always see the pretty view Overlook the blooded mess, always lookin' effortless And still you, still you want me

      Зайдя в свою комнату на базе сборной, Илья бросил сумку на пол возле кровати, стянул кроссовки, футболку и, упав на постель, развалился на спине. Он летел прямо из Италии, где проходил курс восстанавливающей физиотерапии, и сейчас, по приезде на базу, ему очень хотелось спать. Но в дверь настойчиво постучали. — Заходите — крикнул Кутепов. Дверь открылась, и в щель сунулся Рома. — Зоба, заходи, — приподнялся на локтях парень. — Да не, я вообще на минутку, — Зобнин глянул на парня, и Илье показалось, что взгляд чиркнул по его голому торсу. — Это, короче, там Черчес сказал, чтобы мы через двадцать минут уже были в общем зале. — С места в карьер как всегда, — усмехнулся Илья. — Кстати, вечером фифу покатаем? Расскажешь, чем вы тут занимались, пока меня не было. — Не. Давай следующий раз. Я что-то устал, — не смотря в глаза, буркнул Рома и ретировался, хлопнув дверью.       Парень лишь пожал плечами и снова откинулся на постель. Надо будет потом спросить, что у Зобнина случилось, а то какой-то странный. Даже в автобусе, пока ребята ехали с завтрака и как раз подобрали Илью с автовокзала, он с Сашкой Головиным сел, лишь коротко кивнув другу. Вроде, когда в Рим его провожал, все было нормально. Зоба даже подождал, пока самолёт взлетит, и потом две недели слал фотки с уже собравшимися на тренировках ребятами, подписывая, что по нему скучают и ждут. Кутепов потёр глаза и пошёл в душ, чтобы хоть немного смыть усталость от перелетов.       Но странности продолжились в столовой после тренировки и совершенно испортили Илье настроение. Мало того, что тренеры заставили их пить какую-то протеиновую гадость со вкусом мела и с запахом мышиного помета, который был еще гаже от бесполезной апельсиновой отдушки, чтобы они быстрее набрали массу, так Зобнин умудрился еще наподдать. Вместо того, чтобы привычно сесть с ним, Марио и Денисом вместе, тот, взяв поднос, прошествовал в милую компанию Игоря, Артема и ДаблСань, которые сидели рядом, чуть ли не обнимаясь. Илья скептически изогнул бровь, недобро хмыкнув, отвернулся и стал помогать Денису объяснить Марио, когда «ахуеть» — это хорошо, а когда плохо. Вот сейчас, по мнению Ильи, было как раз таки плохо.       Дальше — ожидаемо больше. На тренировке Рома его не избегал и привычно вставал в пару, но шутить, как обычно, не пытался, да и улыбался как-то вымученно, хотя, в компании тех же ДаблСань выглядел вполне веселым. Илья начинал медленно закипать, пытаясь понять, что произошло между ним и другом, и почему его так жестко теперь игнорировали.       В первый вечер он все-таки провалился в сон, едва рухнув на кровать и даже не принимая душ. На второй день Рома вел себя более-менее обычно, наконец похлопал друга по плечу и поздравил с возвращением в строй, но только Илья хотел коснуться его в ответ, сбежал, сославшись на какие-то срочные вопросы к тренеру по физ.подготовке. Кутепов покачал головой и решил понаблюдать еще. В третий день Зобнин сбежал в пару к одному из Миранчуков, то и дело, посматривая на Илью исподлобья. Вот эти взгляды окончательно вывели парня из себя, и он решил все-таки разобраться в проблеме. По-мужски. То есть подумав.       Поэтому послав предписания врачей по известному и в Италии адресу, достал из сумки новенькую кофеварку для эспрессо, сварил, налил в чашку горькую жидкость, проигнорировав сахар, побарабанил пальцами по столешнице, посмотрел на кофе и вылил в раковину в ванной. Взял блокнот и начал водить ручкой по странице. Он ничего не писал, но зато каракули помогали раскидать мысли по полочкам.       С чего вдруг ласковый и заботливый медвежонок Рома, который всегда спешил другу на помощь, причем чаще всего без какой-либо необходимости, вдруг начал его избегать? Первый пришедший в голову вариант Илья отмел сразу. Сам он Роме ни словом, ни делом, ни разу не намекнул о том, что друг он ему был только номинально, так что Рома догадаться и в следствии испугаться никак не мог. Другим он никогда не распространялся, за рамки дружбы никогда не выходил, значит, никто из ребят подсказать Зобнину тоже не мог.       На беззаботно влюблённого в девушку, так что забываешь про все на свете, Рома сейчас похож не был. Было уже такое, но в тот раз друг сам прибежал к нему рассказывать, и Илья, скрепя сердце, даже пару советов дал.       А что если Зоба влюблён в парня? Ручка замерла на бумаге в одной точке, продавливая страницы. Не может быть! Сердце Ильи болезненно сжалось. Но в кого? В одного из Сань, раз он вокруг них ошивается? Да не похоже. Он еще вчера понял, что те жахаются в десна, когда увидел, как Ероха Головина в раздевалке влажным полотенцем прям по заднице шлепнул, а тот лишь покраснел. Игорь с Артёмом, которые тоже присутствовали при этой гейской зарисовке, только переглянулись и заржали. Их Илья отмел тоже. Все давно уже знали, что они старая пара геюг. Первопроходцы, мать их.       Может Рома избегал Марио или Дениса? Парень чуть не захлебнулся от ревности. Ну, конечно! Оба такие солнечные и милые, с этим их щебетом на испанском, от которого кончить можно. Он сам на них порой залипал.       Кутепов вскочил с кресла и заметался по комнате как раненый зверь. В грудной клетке слева за рёбрами снова противно заныло. Не может быть. Если бы Рома был все-таки по мальчикам, Илья бы это сразу пронзил, схватил бы и тут же унёс в свою нору, чтобы никто не смел польститься. Но Рома-то по мальчикам не был! Или был?!       Снова сев в кресло, он вытащил телефон, решив пошарить в социальных сетях, вдруг что-то случилось за две недели, пока он игнорировал общество, проваливаясь в отравлено-нервные сны от нудных упражнений и горьких лекарств. Палец, листающий экран туда-сюда, завис над иконкой WhatsApp. Игнорировать общество. Разум будто зацепился за эти слова. Илья полез в их переписку с Ромой, и проскроллив пару страниц, захотел как следует дать себе в челюсть. Как он мог не заметить всех этих двусмысленных сообщений и фотографий с разных ракурсов. Рома намекал, причём откровенно. На то, что скучает, на то, что ждёт, на то, что «Посмотри, твою, сука, мать, какой я у тебя красавчик!». Особенно на фото с голым, блестящим от пота после тренировки торсом. Какие препараты ему вкололи, что вместо того, чтобы как сейчас отозваться в паху жаром, фотка вызвала у Ильи на тот момент эмоций лишь на три убогих смайла с пальцем вверх? — Вот я дебил, я этого годами ждал! — выдал вслух парень и снова захотел сам себе вмазать за смайлики-ухмылочки и кулачки а-ля «Не переживай, все путем, я сам справлюсь» в ответ на поцелуйчики и обнимашки. Ведь получилось, что это Илья жестко игнорировал Рому, а не наоборот. Вечером была игра, и Кутепов решил оставить авральное исправление ситуации на утро, тем более, что ни ему, ни Роме они на поле не мешали. А вот завтра… завтра он начнет операцию под рабочим названием «Ну ты и лох, Кутепов».       На следующее утро, после матча, который они к счастью выиграли, Илья сел на скамью у бровки поля и вытянул гудящие после восстанавливающей (не очень-то) тренировки ноги и, отпив из картонного стаканчика, скривился. Протеиновая гадость, которую их все еще заставляли пить тренеры по три раза на день, имела сегодня особенно премерзкий вкус. Многие ребята спокойно пили эту бурду, но Илью, который любил, блаженно прикрыв глаза, тянуть горький эспрессо, передергивало даже от запаха. Но сегодня это пойло должно сыграть ему на руку. Он сделал еще глоток, наблюдая поверх стаканчика за заканчивающими тренировку полузащитниками. Рома, будто почувствовав его взгляд, повернулся и нерешительно помахал рукой. Саша пихнул его в бок, возвращая к упражнению, и Зобнин, смеясь, ухватив того под колени, поднял над землей, покружил и под отборный мат вернул на землю. Игроки часто дурачились так друг с другом, но Илью в очередной раз за утро передернуло. Правда, теперь не от вкуса. В груди едко кольнуло. Да, у него сердце не выдержит, если Зобы, его Зобы, еще кто-нибудь сегодня коснется. Илья со вздохом поставил стаканчик на пустое сиденье рядом и откинулся на спинку. Тренер, наконец, отпустил группу на отдых, понимая, что толку от них уже точно не будет, раз все остальные группы тоже ушли. Илья снова поймал взгляд друга и махнул рукой, Рома задержался на долю секунды, будто раздумывая, но все же подбежал к Илье. — Фух! Что-то сегодня Олегович в ударе. Загонял. — Сядешь? — Илья кивнул на скамью. — Я тебе вкусняшку урвал таки. — Господи, тебе что, нравится? — удивленно поднял брови Рома, беря напиток в руки. — Да в жизнь не поверю. Как будто известку жую. Мерзота. — Это был сарказм вообще-то, — улыбка тронула губы Кутепова. — А. Ну да, — парень уткнулся в свой стаканчик и отвернулся к полю, делая вид, что его там что-то очень заинтересовало.       Теперь Илья улыбнулся по-настоящему, наблюдая за смущенным другом. — Ром, кофе хочешь? — Что? — тот снова повернулся к нему, удивленно подняв брови, и будто спрятался за стаканчиком. — Приглашаю тебя на кофе. У меня в комнате есть машинка для эспрессо. Один раз ослушаемся правил, а? Ты как? Не могу уже эту гадость пить.       Рома нервно улыбнулся, но кивнул. — Я за. Ты прав, я тоже уже не могу… пить эту гадость.       Илья приложил карту и толкнул дверь, пропуская Рому вперед. Он был здесь довольно частым гостем раньше, особенно на прошлый сборах, когда они по вечерам рубились в приставку, пока Саламыч, встав в коридоре, не начинал дуть в свисток, отправляя всех спать. Но в этот раз Рома не осмеливался тут появляться, он не осмеливался вообще быть рядом с Ильей. Спасибо тебе, Игорь, большое, что науськал пофлиртовать с Ильей по мессенджеру, мол, легче будет. Вот вообще легче не стало, потому что, несмотря на то, что, как Рома посчитал, Илья его грубо отшил, он все равно скучал по нему и хотел вернуть хотя бы дружбу. — Да падай на кровать, чего застыл.       Илья положил ему руку на спину и подтолкнул, от чего Рома дернулся и покраснел. Заметив это движение, Кутепов ухмыльнулся, радуясь, что, кажется, его вчерашние размышления попали в точку, и от долгожданного обладания Ромой его отделяла не целая жизнь, как он раньше думал, а лишь пара верных действий. Взял кофеварку, Илья залил туда воду, насыпал кофе в верхний отсек и поставил на специальную подставку. Включил, достал две маленькие чашки из шкафа.       Вместо кровати Рома подошел к окну и открыл форточку, впуская в комнату прохладный воздух, и подошел к Илье, который уже налил кофе. Тот протянул ему глиняную чашку, их пальцы соприкоснулись, и Рому будто обожгло. Страшно было касаться его сейчас, страшно было, что друг начнет выводить его на чистую воду, а еще страшнее было, что тактично даст понять, что сам абсолютно равнодушен. Но Илья взял его ладонь в свою и другой рукой подтолкнул с чашкой к губам. Сердце Ромы забилось где-то в горле. — Он такой горький! — скривился парень, отпив большой глоток, но снова поднес чашку к губам. — Дай я попробую, — Кутепов сделал шаг к нему. — Но я уже выпил, — Рома сглотнул, — и у тебя свой есть. — Я знаю.       Зобнин продолжал держать пустую чашку на весу. Аккуратно вытащив из его подрагивающих пальцев, Илья поставил ее на стол и, шагнув еще ближе, оказался всего в паре сантиметрах от него, дыханием касаясь губ. Рома скользнул взглядом по рту Ильи и посмотрел ему в глаза. Взяв обе его руки в свои, Илья отвел их ему за спину. Роме казалось, что если он сделает вдох, то потеряет сознание, так близко был к нему парень. Их губы почти соприкасались. Положив ладони на его шею, Зобнин прижался к нему, наконец, запечатывая поцелуй. Язык сам скользнул в жаркий рот, и кровь застучала в висках. Но спустя всего пару мгновений, Илья отстранился. — Правда, горький. Следующий раз сделаю не такой крепкий, — сказал он, и Рома, посмотрев во внимательно смотрящие на него зеленые глаза, понял, что это вопрос. Он нервно сглотнул. — Может сейчас?       Илья легко улыбнулся, положил ладони на его голову, сжимая, и уткнулся лбом в лоб. — Нам в столовую и на тренировку, помнишь? — Смутно, — признался Рома. — Сегодня свободный вечер, тренер отпустит с базы, — зачастил Кутепов, будто боясь, что тот передумает. — Можем поехать, погулять. Куда ты хочешь? Кино или поесть нормально? А может в парк? Или все вместе?       Зобнин положил руки поверх его ладоней, облизнул губы и снова сглотнул. — «К тебе» устроит?       В ответ Рома получил такую искреннюю и безумную улыбку, что его сердце екнуло. Оно узнало мальчишку в синей форме со следом травы и грязи на щеке протягивающего ему, новенькому и испуганному, руку. — Что такое? Почему у тебя такая тоска в глазах? — Вспомнил, сколько раз видел, когда ты так улыбался, — Рома потянулся к его губам и легко коснулся поцелуем. — Последнее время мало. — Может я смогу это исправить? — Зобнин потерся носом об его нос. — Я надеюсь, — он крепко обнял его и, отпустив, взял за руку. — Пошли, красавчик, на обед. А то Саламыч скальп снимет нам.       В машине Ильи пахло дорогой кожей и хвоей. Рома нервно пристегнул ремень и включил радио. Кутепов посмотрел на него, подняв брови. — Ром, да успокойся ты, задолбал уже, я тебя насиловать не собираюсь, — улыбнулся он, но глаза остались все такими же внимательно-серьезными как утром. У Ромы засосало под ложечкой. Решительность, которая проснулась несколько часов назад, сейчас упала в обморок и не подавала признаков жизни. На самом деле он хотел этого, мечтал, иногда представлял, но никогда не был с парнем и сейчас нервничал как мальчишка, вдруг Илье с неумехой не понравится. — Я серьезно, давай лучше в парке погуляем. — Нет! Все нормально, — слишком быстро выдохнул Зобнин, но нашел в себе силы улыбнуться. — И вообще может это я тебя… это самое! — Это вряд ли, — криво улыбнулся тот, и у Ромы внутри все перевернулось от голодного огня в глазах Ильи. Но он знал наверняка, нечего им сегодня делать в каком-либо парке.       Едва они зашли в квартиру, Илья развернул его к себе и до боли впился в губы, тут же проникая языком, не давая дышать и двигаться, забрался рукой под футболку, другой давя на горло. У Ромы подкосились ноги, но тот подхватил его за талию и до боли приложил к стене. От нежности, с которой он целовал парня утром, не осталось и следа. Румянец медленно расцветал на щеках и шее Ромы, пока Илья, уже встав на колени, медленно расстегивал его ремень, все также жадно глядя в глаза. У Зобнина едва хватало сил не закрыть их, потому что он очень хотел видеть этого безумного Илью, незнакомого, но желанного. Кутепов рывком стянул с него джинсы и белье и провел языком по вставшему члену от самого корня до головки, оттянул крайнюю плоть и, обхватив ствол рукой, размашисто лизнул, собирая капли смазки. Рома вскрикнул и сжал его плечо. Парень довольно улыбнулся, засосал полностью и сразу выпустил. — Пожалуйста, — задыхаясь, прошептал Зобнин. Но Илья и так уже решил, что помучает его в следующий раз. Кажется, у них теперь будет их много.       Он позволил входить до самой стенки, массировал пальцем колечко тугих мышц сзади, не проникая внутрь, доводя до фейерверков в голове, пока тот с громким вскриком не кончил, изливаясь прямо в горло.       Поднявшись, Илья утер губы тыльной стороной ладони и снова приложил Рому об стену, прижимая локтем горло поперек, и жадно впился в губы, кусая до боли. — Я быстро что-то. Извини, — заплетающимся языком выдал Зобнин, но он улыбнулся в ответ и уткнулся в его шею, довольно вдыхая запах горячей кожи. — Дурак. Мне это только похвала. Хорошо сосу, значит.       Он прошел языком по Роминым губам и скользнул языком внутрь, позволяя тому чувствовать свой же вкус. У Зобнина снова что-то взорвалось внутри. Он потянулся к ремню Ильи, быстро расстегнул и скользнул в трусы, освобождая налитый, крепкий член. — Я тоже хочу тебя попробовать. — Ром, если ты начнешь, мы этим не ограничимся, — все тот же взгляд, что в машине.       Рома сглотнул. — Я понимаю. И я хочу.       Илья только кивнул, блаженно прикрывая глаза. Теперь на колени встал Зобнин.       Рома делал это неумело, но нехватку опыта перекрывал энтузиазм, с которым он старательно отсасывал, то втягивая щеки, то пробегая языком по венам, играя кончиком с головкой и снова глотал. Илья тихо стонал, сжимал его короткие волосы в руках и, забывшись, надавил на затылок, входя полностью в горло, так что тот закашлялся, на глазах выступили слезы, воздуха не хватало, но его самого накрыло такой волной возбуждения, что он громко застонал и накрыл свой снова вставший член ладонью, надрачивая. Илья остановил его, резко оттолкнув. — Стой!       Он потянул его за руки, помогая встать, и вдруг нежно поцеловал, мягко посасывая верхнюю губу. — Ром, я тебя хочу. Хочу тебя всего прочувствовать, но если ты не хочешь или не готов, я настаивать не буду, Ром, — горячечно зашептал он, уткнувшись лбом в его лоб. — Я еле себя контролирую рядом с тобой, но могу еще остановиться. — Нет, Илья, я хочу, — Рома улыбнулся, поняв, что Илья нервничает больше него самого. Что вся эта уверенность — лишь бравада, что Илья с ума сейчас сходит на самом деле.       Подхватив его на руки и донеся до постели, Кутепов аккуратно положил на спину и навис сверху. — Точно? — Илюх, ты задолбал уже, ну! Сказал же что…       Но тот не дал ему договорить, накрыв его губы своими, жадно кусая. Стянул футболку и больно укусил за шею, вызвав у Ромы вскрик и сразу за ним стон. — Кутепов, твою мать, ты обещал не насильничать. — Прости, — Илья тут же мягко лизнул кроваво-красное пятно. — Я слишком долго тебя хотел.       Он спустился ниже и стал лизать и нежно прикусывать соски, толкаясь в него бедрами. — Сколько? — вдруг спросил Рома. — Дольше, чем ты думаешь, — не отрываясь от его тела, ответил Кутепов. — Точнее, — настаивал тот. — С десяточек лет. — Ты что, тоже еще с академии? — Зобнин даже на локтях поднялся от неожиданности. — То есть, мы проебали десять лет?! — Ты прямо сейчас хочешь об этом поговорить? — посмотрел на него Илья снизу вверх. Его подбородок слегка касался члена Ромы.       Зажмурив глаза, он откинулся на подушки, поднимая бедра. — Пожалуй, как-нибудь в другой раз.       Илья усмехнулся и, подув на пупок, жадно укусил за бок, от чего Зобнин подпрыгнул на постели и пошло застонал, выгибаясь. — ИЛЬЯ! — Вот именно так и кричи, понял?       Он поднял его ноги под коленками и уперся головкой в кольцо мышц. Рома посмотрел на него испуганными глазами. — Ты чего так сразу что ли будешь? — заерзал он, пытаясь отодвинуться, но он удержал его за ноги. — Я не могу!       И тут Илья громко засмеялся, откинув голову назад. — Просто хотел на реакцию посмотреть. Да ты оказывается все-таки девственен, Зоба. — Нахер иди, а! — Следующий раз. Может быть, — сверкнул глазами Кутепов, и Рома почему-то сразу успокоился.       Все еще улыбаясь, Илья отпустил ноги парня и, потянувшись к тумбочке, достал смазку и презерватив. — Повернись. На спине больнее, — тихо сказал он, поцеловав Рому в живот.       Тот послушно перевернулся и вскинул бедра, подставляясь. Илья нежно провел рукой по его ягодицам и поцеловал слева, лишь самую каплю позволив себе прикусить кожу. Размазав смазку по пальцам, он плавно вошел одним пальцем, медленно двигаясь сантиметр за сантиметром. Рома глухо застонал, привыкая к ощущениям. — Ром? — Все хорошо, давай, — сквозь зубы выдал тот, вскрикнул и застонал громче, потому что       Илья стал двигаться, медленно трахая его пальцем. Через пару движений Рома сам стал двигать бедрами, пытаясь насадиться глубже. Кутепов тут же добавил еще один палец, заставляя его вскрикивать. Он все ждал, что Рома попросит остановиться, но тот лишь подмахивал, вскрикивая все громче. — Илья, тебя хочу, тебя, давай. — Ром, я намного больше. — Илья, сука, если ты меня сейчас не трахнешь, я тебя убью, понял? Медленно и мучительно.       И Кутепов, которому самому уже сносило крышу, прикрыл глаза на мгновение, успокаиваясь. Так хотелось сделать все осторожно, ласково, но, черт возьми, как же он хотел наоборот. Но смотря на влажную спину Ромы, на крепкие мышцы и россыпь родинок под правой лопаткой, Илья подумал, что никогда-никогда-никогда не сможет сделать ему больно. За все открытые улыбки, за все успокаивающие прикосновения, за все горестные вздохи у врача клуба после очередной травмы, он будет его любить до самого последнего вздоха. Илья склонился над ним, целуя загривок, полизывая шею, прикусывая лопатки и снова целуя, ловя стоны и прижимая к себе. Он уперся в него, и Рома двинулся бедрами навстречу. Илья прижался к нему теснее и толкнулся глубже, крепко сжимая его в своих руках и утыкаясь куда-то в волосы за ухом, заполошно шепча: — Рома, Ром, Рома, какой же ты восхитительный, какой узкий. Как же сводишь меня с ума.       Рома отвечал на это лишь несвязанными стонами и криками, подаваясь сильнее бедрами, пока Илья с громким стоном не заполнил его полностью и не начал двигаться рвано и глубоко. — ИЛЬЯ! — выкрикнул он, выгибаясь и тело свела оргазменная судорога. Повернувшись к Илье, Рома нашел его губы выдохнул последний стон в его рот. Чувствуя, что сам уже на грани, Кутепов прикусил его загривок, рвано двинулся несколько раз и излился внутри, снова хрипя его имя. Уткнулся за ухо и еще крепче сжал в своих руках. — Рома, Ром, Рома, любимый, Рома, Рома, Рома, о боже, Ром… — целуя виски, щеки, шею и опухшие губы.       Открыв глаза, Илья посмотрел на часы. Он пропустил прием лекарства, и бедро начинало заметно болеть. Аккуратно высвободив руку и стараясь не разбудить Рому, он тихо встал и нашарил джинсы. — Домой сбежать собрался? — раздался сонный, но злой голос Зобнина. — Дверь захлопни, не собираюсь вставать тебя провожать.       Илья закатил глаза, достал из кармана новую пачку таблеток, выпил две и, запив водой, забрался снова под одеяло, крепко прижимая Рому к себе. Тот попытался его отпихнуть, но он крепче прижал его к себе, утыкаясь носом в шею. — Во-первых, мне нужно лекарства пить по часам, если ты еще не забыл. Во-вторых, это, вообще-то, моя квартира.       Повисла пауза, потом Рома выдал. — А. Ну да. — Ты сегодня это уже говорил, — Илья поцеловал его за ухом. — Кстати, ты как? Больно?       Рома немного повозился, устраиваясь в руках парня, и, прижав его руку к своему лицу, поцеловал запястье. — Мне хорошо, Илюш. Спи.       Заспанный Илья вышел на кухню, щуря глаза на яркий искусственный свет. — Какого лешего тебе не спалось в семь утра, а? Можно было еще подремать, на базе бы позавтракали. — Я тут немного похозяйничал. Если ты не против. Кстати, тостер сломался, но я тут не при чем! — сразу выдал он в ответ на изумленно поднятые брови Ильи. — Он просто закряхтел и сдох! Я даже хлеб не успел положить. А это сырники. Из духовки! Можно есть.       Он поставил перед ним тарелку. — Сердечко из варенья? Серьезно? — Кутепов внимательно посмотрел на Рому, и тот сразу сник. — Не нравится, да? Просто я подумал… после вчера могу… я сейчас все уберу!       Он подорвался со стула, схватив тарелку. — Ром, — Илья поймал его за руку и потянул к себе, усаживая на колени. - Рома, да чего ты? — он уткнулся носом в ключицу, вдыхая родной запах. — Ты такой сладкий, такой чудесный. — Правда? — Рома обнял его в ответ. — Правда-правда. Спасибо тебе за завтрак. И за сердечко я тебя отблагодарю еще, — Кутепов улыбнулся краешком губ, намекая. — А сколько еще времени до тренировки? — А еще ты жадный! — Ну, Илья! — Да не успеем же! — В еде ограничивают, в выходных ограничивают, теперь даже секс по расписанию! — вздохнул Зобнин.       Илья откровенно развеселился, глядя на недовольного парня. — Ой, дурак же ты. Потерпи. Через четыре дня отыграем матч, и у нас десять дней отпуска. Увезу тебя за город, привяжу к кровати за запястья и буду любить, не останавливаясь.       Рома покраснел: — Ой.       Илья провел рукой по его прессу, спускаясь вниз в шорты. — У тебя, что, от такого стояк? — Ну, ты таким тоном это сказал. — Господи, Рома, чего еще я о тебе не знаю?       Тот посмотрел на выпирающий бугор в трусах Ильи и усмехнулся. — Но у тебя то тоже! — Я тебя сейчас прямо привяжу!       Кутепов притянул его за шею к себе, подхватил на руки и, не отрываясь от горячо целующих его губ, понес в спальню. — Опоздаем, — запоздало выдал Рома. — На один раз мне абсолютно пофиг! — Где, твою мать, Кутепов и Зобнин?! — разъярённый Черчесов обвёл взглядом команду, которая, не стесняясь, уже разбрелась по полю на парочки и катала туда-сюда мячи. — А они ещё вчера уехали с базы вдвоём. Видимо, не стоит их ждать, — первым ответил Денис, делая вид, что прилаживает пульсометр к груди Марио, хотя на самом деле просто нагло его тискал. — И вообще они теперь Кутенины! — заржал Артем. — Вот увидите, в засосах приедут.       Игорь коленом отправил мяч в Дзюбу, и тот залипнув на мышцы под тонкой тканью штанов капитана, принял мяч прямо в лоб. — Игорь, зачем так красиво? — Как бы я тебе засосов не оставил, шутник! — Ой, какие мы грозные, вчера совсем не такие были после матча в душевой. — Я не хочу этого знать! — взвыл тренер. — Нет, когда мне посоветовали вызвать в сборную парочки, я подумал, это бред. А оказывается — ничего, если вас не слушать между матчами, можно даже что-нибудь выиграть. Кто-нибудь, напишите Кутениным, пусть сегодня не приезжают до вечера. Выходной, все равно толку не будет, а вы на пары поделились и отрабатываем. — А мы уже, — отвел Марио, широко улыбаясь. — Стас Саламыч, а на тройнушник можно?! А то мы не делимые, — подали голос Миранчуки, мимо которых прошествовал Смолов без футболки. — Да, можно, блять! Прессе только больше фотки не сливайте! Может, если вы по жизни все того самое, хоть на поле будете хорошо играть. Двадцать кругов по стадиону марш!