Не спать

Утро Брок встретил в зале. Ему отчаянно не спалось, стоило закрыть глаза, как сознание окутывала какая-то непонятная муть, тянула к себе на глубину, невнятные голоса что-то твердили, уговаривали задержаться. Вырываясь с трудом из цепкой хватки, Брок каждый раз вскакивал, хватался за телефон, чтобы обнаружить, что прошло всего минут пятнадцать. К часу ночи он потерял интерес ко сну и отправился в зал, тренировки всегда успокаивали, возвращали мозги на место. Нацепив наушники, Брок вышел на беговую дорожку. В семь утра телефон мигнул напоминалкой, что бойцы проснулись и двинули на завтрак. Броку есть не хотелось, впереди маячил собственный рекорд. Джек пришел в столовую следом за остальными бойцами «Страйка». Он знал каждого из них в лицо и по именам, знал их привычки и слабости, сильные и слабые стороны в бою. Он только не знал, откуда ему все это известно. Приснилось, что ли? Завтракая, он наблюдал, как Роллинз и Мэй собирают кому-то еду навынос. Отметил, что Рамлоу в столовой отчего-то нет. В голове вертелись обрывки сна — Зимний Солдат что-то говорил, объяснял, увещевал, но наяву Джек не мог вспомнить ни слова. Только ощущение, что он не один, что у него прикрыта спина. Странно это все было. Зимний Солдат — Джек был уверен в этом — существовал только во сне. Так почему же Брок так спокойно принял известие о том, что Джек от него? Как Джек оказался здесь, на этой базе, которую неведомый ЩИТ, сам того не зная, делил с еще более неведомой Гидрой? Почему он чувствует себя на своем месте и почему все остальные воспринимают Джека как человека на своем месте? Когда бойцы стали подтягиваться в зал, Брок сполз с беговой дорожки и развалился на матах, не желая двигаться и уж тем более с кем-нибудь разговаривать, но каждый из бойцов счёл свои долгом подойти к командиру, поздороваться, что-то спросить. Брок скалился в ответ, как мог отмахивался от предложения помочь и только Мэй позволил усесться рядом. — Три километра, — рявкнул он, не поднимая голову. — И на ринг парочками обниматься. Роллинз молча поставил рядом с Броком поднос с завтраком и, размяв шею, первым сорвался с места. Джек бежал последним, радуясь, что выбрал не слишком плотный завтрак. Пока в разминке «Страйка» не было ничего особенного, но Джек три года просидел взаперти, где всей физической нагрузки у него было — ходьба по периметру комнаты. Очень скоро Джек начал тяжело дышать. Он отставал от остальных, но не собирался обращать на это внимания. Задачей было как можно скорее восстановить хотя бы минимальную форму. Брок сел по-турецки, наблюдая, как бойцы наматывают круги. Присоединившаяся к бегущим Мэй быстро нагнала остальных и старалась держаться Роллинза, о чём-то с ним негромко разговаривая. До Брока долетали лишь обрывки разговора: что-то там о грядущем празднике, подарках и обязательном маскараде, доказывая, что без него никак. А вот Брок был категорически против. Маскарады он не любил ещё с учебки, когда, перепив, полночи сосался с каким-то пиратом в подсобке среди вёдер и швабр, но наутро не мог вспомнить ни пирата, ни детали его костюма, все, кого он спрашивал, дружно пожимали плечами и не могли так же ничего припомнить. Хотелось, чтобы к празднику разморозили Зимнего, но для начальства Рождество не было достаточным поводом для расконсервации дорогущего супероружия. — Разбились по парам, — крикнул Брок, поднимаясь. — Сиротка, ты пока смотришь. Роллинз, ты со мной. Джек только порадовался, что его не пихнули в ринг. Нет, он что-то умел… три года назад. Не с Люсиндой же ему было спарринговать! Хотя если бы он знал, что так обернется, поспарринговал бы и с Люсиндой. Брок был великолепен в драке. Сильный, быстрый, ловкий, яростный, мощный. Джек любовался им. Хотелось быть таким, как он. Роллинз сполз с ринга, хлопнув по ладони Таузига, и развалился рядом с Джеком. Брок же, раскатывая второго противника, исподволь наблюдал за новичками. И если вчерашние двое, кого он самолично отобрал, немного дичились и старались держаться подальше от с интересом поглядывающих на них бойцов, то с Сироткой дела обстояли совсем по-другому — «страйковцы» будто бы знали уже его, нисколько не понижая голосов, не оглядываясь, даже молчун Роллинз уселся рядом и завел разговор. — На рождественскую вечеринку идёшь? — спросил Роллинз, выхлебав половину бутылки воды. — Иду. Напомни, по сколько скидываемся, — попросил Джек. Он знал, что говорит с четко выраженным британским акцентом. Он отчетливо слышал американское произношение вокруг. Но, казалось, его акцент не то что никого не напрягал — его вообще не замечали. — Полторы сотни. Отмечаем на квартире у командира, как и всегда и, это, ты костюм не забудь. А то Мэй расстраивать может только самоубийца. Женщины страшные существа, — ответил Роллинз, растянув губы в кривой улыбке, и поднялся. Брок ещё пару часов гонял бойцов по залу, выжимая из них все соки, кое-где придерживая Сиротку. Он, конечно, уважал упрямство, но ничего хорошего не было в том, если он убьётся в первый же день. Зимнего расстраивать не хотелось. — Так, — Брок хлопнул в ладоши. — Обед и на стрельбище. Барнс, задержись. Зайдя в кабинет, Брок врубил вытяжку и закурил. Джек вытянулся перед ним по стойке «смирно». Кабинет многое говорит о руководителе, но кабинет Рамлоу почти ничего не добавил к уже сложившемуся у Джека представлению о командире. Натруженные мышцы ныли, но это была хорошая боль. Она значила, что Джек жив и на свободе. — Значит так, — Брок сел на край стола. — То, что ты боец, я вижу, но форма потеряна, и давно. Откуда тебя вытянул Зимний, спрашивать не буду, мне твоя история ни к чему, но ты на боевых операциях сможешь выкладываться как любой из моих ребят? Тебя не придётся тащить на себе? Не сможешь, хотя по роже вижу, что сдохнешь, а помощи не попросишь. Пока я лишаю тебя свободного времени по вечерам, будешь приходить сюда и тренироваться. Сам тебя поднатаскаю. Как понял? — Понял, командир, — сказал Джек. — Сам этого хочу. Брок удивлённо вскинул брови и хмыкнул: — Может, ещё и сработаемся. Свободен. Все свободное время Джек проводил в зале. На чтение гелвуйских новостей он отводил себе час перед сном. Но очень скоро оно превратилось в неважную привычку. Гильбоа становилась все дальше и дальше, обращаясь в морок, в полузабытый сон. Каждую ночь приходил Зимний Солдат. О чем-то спрашивал и даже смеялся, когда Джек рассказал ему, как на карнавальную вечеринку в доме Рамлоу оделся одним из гномов Белоснежки — Ворчуном. Была мысль одеться принцем, но Джек отбросил ее. А еще повадился сниться Рамлоу. Джек ощущал его жесткие руки на своих бедрах, трущийся о задницу твердый член, чувствовал запах его кожи, просыпался и шел в душ дрочить. *** Брок не понимал сам себя. Вроде бы его и бесил Джек Барнс, страшно бесил, и давно следовало бы на него забить, но он не бросал попытки подтянуть Сиротку если не до своего уровня, то хотя бы поставить на одну ступень с Роллинзом, не соглашаясь на меньшее. А потому Брок гонял Барнса до седьмого пота, иногда самолично дотаскивая его до казарм, сгружал на узкую койку и уходил, чтобы не натворить глупостей. — Сегодня отдохнём, — протянул Таузиг одним субботним утром. — Командир поехал по бабам? — донеслось с дальнего стола. — Да кто его знает, но давно пора. Он не трахается нормально, а ебёт нас. — Ой, папка узнает, что ты плохим словам младшеньких учишь, — в притворном ужасе округлила глаза Мэй. — Тебя же и выебет, но только в мозг. Джек крепко сомневался, что Рамлоу поедет по бабам. Его гейрадар просто в голос вопил о том, что женщины командира не интересуют совершенно. Бойцы разбрелись кто куда. Кто-то, из самых послушных, направился в зал тренироваться, несмотря на выходной. Роллинз не спешил покидать столовую, переписывая отчёты и запивая это дело кофе. Мэй усвистала в город. База выдохнула спокойно, не вздрагивая от громкого командного голоса Брока Рамлоу. Джек отправился в зал тягать железо. Ему было позарез необходимо нарастить мышечную массу, и он занимался этим каждую свободную минуту. Рамлоу вернулся вечером, взбудораженный и злой. Постоял над Джеком, тягающим гантели, безадресно выругался. Это всё походило на помешательство или какой-то вселенский заговор — в каждой бляди он видел Джека, будь то мальчик или девочка. Стоило очередному партнёру обернуться через плечо — и у Брока вставало так, что от живота не отогнуть, но виделись одни определённые глаза, губы. И только он надеялся переждать внезапный приступ целибата, так как скоро должны были разморозить Зимнего, страшно не любившего, когда от Брока пахло сексом, а тот чувствовал, что если всё же отпустит себя, то не успокоится, пока не вытрахает из головы это странное наваждение. И тут ещё Сиротка, потный, тяжело дышащий, отложил гантели, встал, потянулся… У Брока внезапно прострелило спину. — Нахуй так жить, — рявкнул он и умёлся к себе в кабинет, грохнув дверью. Джек проводил командира взглядом и пожал плечами. Не дали ему, что ли? Неужели нашелся такой идиот? Джек подумал, что дал бы Рамлоу даже на раскаленных гвоздях, по слюне, стоя у стены, хмыкнул и пошел в душ — дрочить. Брок уже думал плюнуть на всё и снова подвалить к Берти, но того было всё-таки жаль. Зимний со снайперской точностью вычислял тех, с кем трахался Брок и, скажем так, значительно усложнял им жизнь, а к Берти он уже успел привыкнуть, даже сработаться, научил реагировать адекватно на своё присутствие, а не впадать в панику, как большинство офисных сидельцев, если Брок имел неосторожность заглянуть к ним в кабинет. Хорошо хоть визиты к психологу подошли к концу и Брок был наконец избавлен от рисования домиков/деревьев/уточек, сочинения идеальных сказок и прочей псевдопсихологической ереси. При том эта улыбчивая блондинка дала Броку после первого же сеанса, но секс с ней не приносил ни удовольствия, ни долгожданной разрядки. Весь мир Брока как-то неожиданно сместился в сторону Джека Барнса, который бесил ещё сильнее. Только теперь должен был появиться ещё и Зимний, а значит, придётся забыть и о дрочке на желанного новичка, потому что Джеку проблем не хотелось.