На части

Трещина…

      

- Пожалуй, одна маленькая марионетка небольшая цена за неприкосновенность целого измерения? Не так ли?

      Жизнь - штука непредсказуемая. Каждое утро, открывая глаза, мы не можем себе даже представить, что ждет нас уже через пять минут. Возможно, день пройдет тихо и спокойно, без особых проблем и ненужных приключений, а может все начнется с перелома голеностопного сустава, не успеешь ты толком подняться с кровати. А может быть, открыв глаза, ты и вовсе осознаешь, что связанный по рукам и ногам находишься в багажнике черного Мерседеса с блатными номерами, не понимая куда и за какие грехи тебя везут. Кому и когда ты успел перейти дорогу, хотя, казалось, всегда старался избегать конфликтов и оставаться для всех мягким и пушистым плюшевым мишкой. Но даже если ты будешь из кожи вон лезть, стараясь угодить всем, однажды все равно найдется тот, кто станет твоим палачом. Но может быть тебе повезет и палач никогда тебя не найдет, а ты умрешь в глубокой старости, как и большинство обычных скучных людей, живущих все, как один.       Для Диппера все складывалось куда интересней. Его проблема, при которой он мог забыть о спокойной старости, оставалась прежней - еще будучи ребенком он сунул нос куда не надо и вляпался по самые уши. Может быть, это и сделало его юным героем, но долго и счастливо герои живут только в сказках, а в реальном мире счастья не так уж и много и приходится наслаждаться тем, что есть. Поэтому сейчас он смиренно обнимал демона и стыдливо отворачивался, пряча глаза от родственника, перед которым ощущал себя павшим на самое дно. Мнил себя подлецом и предателем, оказавшемся на вражеской стороне совершенно неожиданно.       - Что ты опять задумал?! - недовольно прорычал Стенфорд, сверля довольного Билла ненавидящим взглядом. Он прекрасно понимал, что все это не действует на владыку вселенной кошмаров, а лишь забавит, но все равно был невообразимо зол на него и ничего не мог с этим поделать.       - Что я задумал? - переспросил Шифр, неохотно выползая из теплых объятий и спускаясь с мягкой кровати. - Ты, верно, хотел спросить, чего я хочу? - блондин подошел ближе к ученому и, наклонившись к нему, уперся своим лбом в его, заставляя тем самым вжаться в спинку костяного кресла. - Так вот, я хочу вернуться к себе домой!       - Так проваливай! - тут же выпалил мужчина, чувствуя, как внутри все кипит и жжется. Его раздражало одно только присутствие этого патологического лжеца, не считая его поведения и противного голоса.       Желтоглазый выпрямился и вновь заулыбался, однако, в этот раз его улыбка была явно больше нервной, чем довольной. Он издал такой же нервный смешок, а затем и вовсе рассмеялся, прижимая одну руку ко лбу, а второй держась за живот. Смех его становился истеричным и местами, казалось, плачущим. В нем чувствовались отголоски болезненной горечи, будто кто-то наступил тебе каблуком на ногу, а ты пытаешься скрыть слезы за маской весело хохочущего клоуна.       Билл что есть мочи стукнул, возникшей мгновение назад в его руках, тростью по полу, отчего тот пошел волнами, словно вода, подкинув сперва Форда, затем Диппера. В комнате резко потемнело, а стены пошли трещинами, из которых сочился темно-бордовый свет, словно заливающий багровеющее от него пространство кровью.       - Я не могу! - зарычал потусторонним голосом демон, желтый глаз которого теперь заалел в приступе ярости, а и без того узкий зрачок сжался вдруг в узенькую, почти незримую полосочку.       Пайнс хотел было спрыгнуть с кровати и стиснуть Шифра в объятьях, в какой-то слепой надежде унять его гнев, но лишь он подумал об этом, как пол стал обваливаться в бездонную шумящую бездну, оставляя всего два небольших островка под ножками кровати, на которой сидел мальчишка, и костяным стулом, к которому был прикован Форд.       - Отдай мне трещину, Шестопал, - все тем же жутким загробным голосом рычал всевидящий, парящий в воздухе перед ученым. Глаз его светился, словно фонарь, и, казалось, даже из-под повязки пробивалось легкое свечение. Он был так зол и расстроен одновременно, что помимо должного ужаса вызывал еще и нотки непривычного по отношению к нему сочувствия.       Только разве что не у Стенфорда, стоявшего на своем, будто скала. Он хмурил брови в недовольстве, лишь чутку отстраняясь назад, в тщетных попытках сохранить личное пространство.       - Я избавился от нее, как и от портала, - бесстрашно отвечал он, глядя демону в глаз, за что тут же получил звонкую пощечину, больше похожую на удар, чем на шлепок. Очки его перекосились так, что теперь держались душкой лишь за одно ухо. Не дожидаясь ответа на свое действие, Билл повторил его, теперь разукрашивая своей пятерней другую щеку, стараясь выбить из этой головы всякое желание перечить и сопротивляться, после чего крепко сжал скулы Фелбрика, на мгновение потерявшегося в пространстве, и повернул лицом к себе, заговорив уже своим, более спокойным голосом:       - А у тебя стальные яйца, раз ты так открыто мне лжешь.       От вновь возникшей на лице блондина ухмылки и пожелтевшего глаза стало противно, что захотелось в него плюнуть.       - Трещина есть всегда, - продолжил Шифр, отпустив ученого и отстранившись от него. - Ее нельзя уничтожить. И ты это знаешь, ведь ты пытался.       Диппер сходил с ума и уже готов был залиться слезами, наблюдая за тем, как Билл измывается над его дядей. Сердце обливалось кровью от одной только мысли, что все это последствия его слабости и глупости. Если бы он сразу все сделал правильно, если бы ничего не скрывал, возможно, этого всего удалось бы избежать. Но все, что теперь ему оставалось, так это смириться с происходящим. Некогда было сидеть и горевать о том, что давно прошло, нужно было срочно что-то делать, чтобы не дать всевидящему отнять последние радости жизни.       Брюнет взглянул вниз, с края кровати, пытаясь на глаз измерить глубину образовавшейся под ним бездны, и чувствуя, как медленно, но верно его голова покрывается сединой. От ее голодного рева, стучащего по стенкам черепа изнутри, кровь стыла в жилах и сковывала тело цепями страха. Парень зажмурился, унимая мелкую холодящую дрожь, и, свесив ноги, стал подаваться вперед, ведя внутреннюю борьбу с нежеланием падать с такой умопомрачительной высоты. Пальцы хватались за простыни, словно крюки, не желая подчиняться такому безумному решению, а по спине стекали капельки ледяного пота, щекоча и раздражая нервы еще сильнее.       В конечном счете центр тяжести полностью переместился и мальчишка с громким криком сорвался со своего островка, инстинктивно ухватившись за его край одной рукой. Однако, это действие повлекло за собой лишь неприятные последствия: из-за резкого рывка он все равно сорвался вниз, но ко всему прочему еще и, слегка качнувшись, раскрутил себя, делая падение совершенно неконтролируемым.       - Сосенка! - реагируя на раздавшийся за спиной вопль, выкрикнул Шифр, резко сорвавшись со своего места, ныряя вслед за юным Пайнсом. Он не знал, почему делает это, но так или иначе он не мог позволить мальчишке навсегда пропасть в пучине забвения. Билл прекрасно осознавал, что это уловка, способ его отвлечь, но проигнорировать ее было слишком страшно. Исчезни парень из виду и он, возможно, уже никогда его не увидит. Эта мысль прошибла током все его естество, заставляя забыть совершенно обо всем. Все, что теперь он мог видеть перед собой - падающего в бездну мальчишку. Стонущее в подсознании чувство противоречия, казалось, растеклось по венам и жгло изнутри раскаленной лавой. Демоническая суть жаждала, чтобы Пайнс сгинул в небытие, но новая человеческая половина не могла этого позволить, цепляясь за малейший шанс его спасти. С одной стороны он хотел избавиться от назойливого парня, чтобы, наконец, стереть все препятствия на своем пути к мировому господству, а с другой... С другой было нечто новое. Непривычное, непонятное, странное чувство, засевшее где-то под ребрами. Оно походило на маленький сад, наполненный цветами, которые цвели и распускались просто от того, что мальчишка находился рядом. Но все разом меркло и покрывалось корочкой льда, стоило Пайнсу пропасть из этой идиллии.       Шифр протянул руку навстречу тянущемуся к нему парню. Они были уже так близко, что касались друг друга кончиками пальцев, но этого все равно было недостаточно. Так близко, но в то же время так далеко. Стиснув зубы и собрав все свои демонические силы в кулак, желтоглазый совершил уверенный рывок вперед, хватая юношу за запястье и подтаскивая к себе, сразу же заключив в крепкие объятья. Он поймал его и больше ни за что не отпустит.       - Я держу тебя, Сосенка. Я тебя держу, - сам собой сорвался утешающий шепот с уст демона, державшего парня так, будто все еще не веря в реальность происходящего. Он помедлил еще с полминуты, после чего расправил плащ так, чтобы в него можно было занырнуть, перемещаясь из этой бесконечной пропасти в место получше.       Чердак хижины тут же вернулся в былое состояние, а Стенфорд шлепнулся на пол, оставшись наедине с собственной беспомощностью. Князь кошмаров вновь украл у него ученика, растворившись во мраке. Разница между прошлым разом и этим была лишь в том, что теперь не было никаких зацепок, куда отправляться на поиски.       - Ублюдок! - гневно выкрикнул ученый, несколько раз ударив кулаком по деревянному полу, на месте которого мгновение назад была дорога в ад. Покрасневшие щеки болели, а с уголка губ тонкой полоской стекала кровь, сочившаяся из прокушенной при ударе щеки.