На части

Глава 14 (без)Сердечный

      Пустота. Всепожирающее, всепоглощающее абсолютное ничто. Не место и не время, окутывающее все возможные измерения. Отрицающая все и саму себя. Начинающая и заканчивающая все сущее. Существующая и не существующая, она хранит пути во все известные и неизвестные миры. И царят в ней лишь невесомость и вечная непоколебимая тишина. Пустота умеет хранить тайны. И ей ничего не стоит скрыть во тьме небытия две слабости, рожденные в приливе неконтролируемого страха перед вероятностью потерять нечто ценное.       - Ты... Спас меня... - робко подал голос мальчишка, уткнувшийся в грудь всевидящего и крепко державшийся за него, как больной раком держится за всякую надежду на исцеление. Он, конечно, предполагал, что Билл сделает это, но не был до конца уверен. Он ведь демон, в конце концов, и кто знает, что творится в его голове. Интуиция относительно него могла ошибаться, но если перестать верить совсем во все, то на что же тогда надеяться...       Желтоглазому не нашлось что ответить. Он лишь теснее прижал к себе мальчишку, зарываясь носом в темных прядях. Внутри него что-то надломилось, отчетливо дав понять, что шутки кончились. Он уже не тот чистокровный и всемогущий, каким был раньше. Парень медленно, но верно делал из него человека, наполняя чувствами и все больше привязывая к себе. Чем дольше он оставался в мире людей, не имея связи со своим домом, тем меньше демонического в нем оставалось. Это было так отвратительно и так приятно одновременно, что от злости сводило зубы.       - Билл, это ведь... Она, я прав? - вновь разрывая глухую тишину, заговорил Диппер, сам себе отвечая на вопрос о том, почему его жизнь оказалась столь важна для его заклятого врага. Он был не глуп и быстро догадался, в чем тут суть. Сомнений больше не оставалось, это была та самая пресловутая любовь, бьющая неожиданно исподтишка и связывающая по рукам и ногам. Она оказалась способна покорить даже древнее зло, столь могущественное, что даже сама смерть отступила перед ним. И какой бы ни была цена за жизнь, он оставался все так же силен, как и прежде, проиграв лишь в одном - несравненный демон разума, управляющий тысячами умов, создавая иллюзии, сам стал частью одной из них. Поймал сам себя в свою же ловушку, застряв в ней словно беспомощный младенец.       - Почему ты не можешь просто заткнуться... - зашипел Билл, стискивая зубы от боли, колющей где-то под ребрами. Голос его слегка дрожал, что казалось, будто он всеми силами пытается не расплакаться. - ... И позволить мне это... - насколько бы не была черна душа князя мира кошмаров, без света эта тьма все равно не сможет существовать. И это естественное желание - тянуться к нему, желать его, пытаться поглотить этот свет, сделать своей частью.       Шифр неохотно выпрямился, позволяя недоумевающему парню взглянуть на него. Мальчишка хотел было что-то еще сказать, но все же учел желание своего визави в обратном. Он осторожно стер влажную темную, почти черную полоску с его щеки, одной лишь логикой догадываясь, что это был след от несдержанной слезинки. В голове шумел вихрь неразборчивых мыслей и вопросов. Все так запуталось и вышло из-под всякого возможного контроля. Пайнс не имел ни малейшей капельки представления о том, что ему делать дальше. Прошлое, от которого он так сильно зависел, вернулось к нему, но уже совсем в других красках. Чувства к врагу становились все менее однозначными и все более сложными. Он смотрел в золотисто-янтарный глаз Билла и никак не мог понять, почему так сочувствует ему, почему так безнадежно к нему стремится. И почему, в то же время, так сильно жаждет от него избавиться.       Блондин, наконец, соизволил немного ослабить объятья, поднося одну руку к лицу Диппера, поглаживая его скулу и проводя большим пальцем по губам. С полминуты он смотрел на них, будто завороженный, после чего, получив немое разрешение, прильнул к ним. На сей раз поцелуй был настолько нежен, что расслаблял и туманил разум, вынуждая охотно на него отвечать и стараться углубить как можно сильнее.       Чувство невесомости постепенно начало пропадать, в спину подул легкий теплый ветерок, а в нос ударил сильный запах хвои. Пространство заполнил шум дрожащих деревьев. Юноша, наконец-то, вновь ощутил под ногами твердую почву. Он стал подтягиваться на носочках, обвивая руками шею блондина, стараясь всеми силами удержать это ускользающее мгновение, в котором он был в каком-то смысле даже немного счастлив. Смирение приходило постепенно, не забывая покусывать за все чувствительные места, вызывая тем самым приступы легкой паники и отрицания. Их связало красной нитью судьбы, с которой никак не поспоришь. Можно вечно прятаться и обманывать себя, но истина останется прежней и будет колоть и сердце и душу, если ее не принять.       - Если я достану тебе трещину, ты оставишь наш мир в покое? - неохотно разрывая поцелуй, залепетал Пайнс. Он смотрел в помутневший янтарный глаз, по какой-то нелепой причине надеясь узреть в нем что-то напоминающее боль от поражения. Однако, там не было ничего, кроме пустоты, заполнившей его после утраты всех стремлений и целей. Он, казалось, по-прежнему хотел вернуться домой, но уже без былого энтузиазма, ведь прекрасно понимал, что если он покинет мир смертных, то моментально потеряет нечто ценное. То, ради чего вообще отрицает саму свою суть.       Выдержав паузу, Шифр опустил взгляд, будто от разочарования и ответил коротким "Да", хоть ему и хотелось сказать нечто более подходящее его стилю, обернуть все очередной шуткой. Огонек его черной демонической души начинал постепенно угасать, лишая всякой возможности сопротивляться.       Диппер почувствовал прилив радости от мысли, что вновь смог одержать победу над демоном разума, но эта печаль на побледневшем лице вызывала совершенно иные эмоции. Сердце почему-то сжалось от тоски и разочарования, будто ощущая состояние оппонента на совершенно новом уровне. Парень тяжело вздохнул и решительно повернул Билла лицом к себе, чтобы вновь восстановить визуальный контакт.       - Эй, я ведь все еще раб твоих объятий, как бы странно это не звучало, - попытался подбодрить Билла юноша. - Я наверняка пожалею об этом, но... Пока ты еще здесь, может быть хотел бы зайти... ну... дальше поцелуя? - и хотя Пайнс говорил это абсолютно искренне, сам все равно не мог поверить в то, что эти слова действительно принадлежат ему. Подобное предложение звучало поистине безумно, особенно если учесть все имеющиеся факты, отрицающие подобный исход событий.       На лице Шифра вновь растянулась довольная ухмылка, приобретя хищный отблеск. Ему нравилось то, что он слышал и хотел претворить это в жизнь. Хотел осквернить этого невинного мальчишку, испачкать его всего в грехе, оставить на нем свои следы. Но, что ему совсем не свойственно, молча отказался от столь заманчивого предложения, довольствуясь тем, что уже смог получить. Демон снял со своей шеи теплые человеческие руки, тем самым отстраняя парня от себя, и, напоследок поцеловав его в тыльную сторону ладони правой руки, просто развернулся и подошел к обрыву, с которого когда-то сбросил Пайнса. Он задумчиво всматривался в воду, что взбивалась в густую пену, нарочно сохраняя интригу и игнорируя все вопросительные взгляды и немые вопросы в свой адрес.       - Я буду ждать тебя у парящих скал. Принеси мне ключ от дома, Сосенка. Я надеюсь на тебя, - заговорил блондин, стоило Дипперу только рот открыть в попытке что-то сказать. Недолго думая, демон стал отклоняться вперед правым плечом, тем самым разворачивая себя и срываясь вниз. Он пролетел несколько метров, прежде чем исчез, ныряя в межпространственный тоннель, словно в водную гладь. Похоже, привычка бросать Пайнса одного не пойми где, была у Шифра в крови. Как и его неотъемлемое позерство, с которым он делал абсолютно все.

***

      Хотя Билл и был в некотором смысле мазохистом, но все же чувство боли в груди его совсем не радовало. У парящих скал он появился уже без улыбки, его лицо украсила гримаса отчаяния, состоящая из смешавшихся тоски и злости. Терпеть это было просто невозможно. Столько новых ощущений, столько новых эмоций. Хотелось волком выть, в тщетных попытках прекратить это. Внутри все сжималось от напряжения, ноги предательски подкашивались и едва удерживали своего владельца в вертикальном положении.       Демон сел на край обрыва, свесив ноги, и прижал ладонь к груди. Удар, который он почувствовал, заставил его глаз широко распахнуться, а зрачок резко сузиться и задрожать. Оно билось и билось по-настоящему, не от прилива эмоций, не трепетало в наслаждении, а мерно постукивало, перекачивая по венам кровь и согревая тело. Мысль о том, что он становится человеком во всех возможных смыслах, ранила больнее ножа, сводила с ума. Шифр схватился за голову и упал спиной на траву, тут же впадая в дикую истерику. Из груди вырвался истошный крик, срывающий голос и разгоняющий птиц. Это было невыносимо. Из князя кошмаров, повелителя разума, всевидящего ока, дьявола воплоти он превращался в обычного человека. В такой ненавистный ему мешок с мясом. Но самым гадким во всем этом было чувство удовольствия от малейшей близости с мальчишкой. Он вызывал сильную зависимость и опьянял сильнее наркотика. Хотелось еще, хотелось больше...       - Грха! - взревел демон, встав на четвереньки и зарядив в скалу пламенным снарядом, что на секунду вспыхнул при ударе и растворился в воздухе. - Я должен был просто прикончить его! - янтарный глаз вновь заалел и заполыхал, будто в попытке сжечь все, что встретится на его пути. Но от этой злости пламя окутывало лишь самого Билла, выпуская все эмоции на волю. Блондин поднялся с четверенек на колени и из груди его вырвался очередной истерический вопль, волной отбросивший кольцо огня, опалившего землю. После этого пламя угасло, а Шифр без сил рухнул на выжженную колючую траву, свернувшись в позу эмбриона. Он лежал, безжизненно уставившись в пустоту, чувствуя себя беззащитным младенцем, оказавшимся в одиночку среди бесконечного множества недружелюбных вселенных.