Глава 5
5 января 2019 г., 10:52
Судьба определённо была на нашей стороне. Не успели мы позавтракать, как со станции для Холмса доставили пакет. Мой друг схватил его с жадностью. Внутри мы обнаружили письмо от Пайка, несколько записок и ещё одно послание, написанное каллиграфическим почерком. «Mon ami, — писал Пайк. Это обращение меня взбесило, но я не подал вида. — Я встретился с Эм. Не буду вам пересказывать весь наш разговор. Скажу только, что мне пришлось трудновато. Правда, мне показалось, что Эм больше прикидывался разгневанным вмешательством в его дела. Он, несомненно, принял решение поделиться информацией, лишь только услышал об убийстве.
Эм сказал, что сначала посчитал дело выгодным. Мисс готова была на всё, чтобы расквитаться с соперницей. Сперва она приносила ничего не значащие записки с назначением времени и места свидания. Ему пришлось втолковывать девушке, какой именно материал необходим. Он немного поощрил её чеком на двадцать фунтов. Наконец в последнюю их встречу мисс принесла ему по-настоящему стоящий товар. Эм выдал ей чек на тысячу фунтов».
— Чек ведь не нашли, — заметил я.
— Совершенно верно, — кивнул Холмс. — Чек явно забрал убийца.
— Что же? Это ограбление? — удивился Скотт. — Убийство ради ограбления? Но это же абсурд!
— Конечно, — кивнул Холмс.
— Может, убийца искал в карманах жертвы какие-то бумаги, а чек прихватил… ну, просто машинально? Всё-таки сумма большая. Вряд ли чек был именной. Скорее всего, на предъявителя. Возможно, его уже обналичили?
Холмс прищёлкнул пальцами.
— Бумагу мне и перо. Я напишу текст телеграммы, отправьте надёжного человека на станцию.
— Есть ли что-нибудь, чего не смог бы сделать Майкрофт? — улыбнулся я.
— Сложно сказать, старина.
Через пару минут Роджерс уехал на станцию, а мы занялись записками и неким письмом, за которое Эм, он же Милвертон, отвалил кругленькую сумму. Записки и правда не представляли никакого интереса для профессионального шантажиста. В них всего лишь назначалось время и место встречи, изредка попадались всякие нежные словечки. Даже зная, кто и кому их писал, шантажист не смог бы угрожать жертве. Только мы развернули письмо, как миссис Роджерс доложила об инспекторе. Просто удивительно вовремя он появился, ничего не скажешь. Пришлось ввести его в курс дела.
— И вашему брату в банке выдадут такую конфиденциальную информацию? — поразился он.
Холмс кивнул.
— Однако… — только и смог произнести Дрисколл, взглянув на моего друга тем взглядом, каким обычно смотрят на очень важное начальство. — А сколько лет другому мистеру Холмсу?
— Он старше своего брата на семь лет, — машинально ответил я. — Совсем ещё молодой.
Инспектор покачал головой — мол, надо же, какой важный господин в таком несолидном возрасте.
— Давайте же прочитаем письмо! — не выдержал Скотт, сгорая от нетерпения.
— Прошу вас, Уотсон, — Холмс сделал театральный жест в мою сторону.
Я развернул бумагу и принялся читать:
«Моя дорогая птичка. Твоё последнее письмо заставило меня поволноваться. Должен сказать, ты ведёшь себя крайне неразумно. Мы с тобой очень много надежд возлагали на брак с Тейлором. Что поделать, моё сокровище, обстоятельства сложились так, что я вынужден был расстаться с тобой. Как бы мы ни относились к Тейлору, признай, что этот увалень тебе ни в чём не отказывает. И он не пренебрегает своими супружескими обязанностями. Я ещё могу смириться с тем, что ты принадлежишь этому выскочке — его деньги позволили наконец-то создать моему бриллианту достойную оправу. Но зачем тебе молокосос, который только и может, что марать холсты непонятными бреднями? Подумай сама, что случится, если Тейлор всё узнает? Будь умницей, в какое положение ты себя ставишь? Как ты можешь позволять этому ничтожеству тебя касаться? Это так непохоже на тебя. Девочка моя, ты разбиваешь мне сердце. Напиши мне как можно скорее, я хочу знать, что ты меня послушалась. Твой Додо».
— Додо? — переспросил инспектор.
— Насколько я понимаю, Додо — персонаж сказки «Алиса в Стране Чудес», — заметил я. — Такая странная нелетающая птица с большим клювом. Собственно, это дронт с острова Маврикий. Их, как известно, полностью уничтожили моряки.
— Хм, стоит ли предположить, что у адресата нос крупноват? — усмехнулся Скотт. — А помните, хозяйка гостиницы в N*** описывала ночного постояльца как молодого ещё мужчину с крупным носом и глазами слегка навыкате? Чем не птица Додо?
Холмс хмыкнул:
— Допустим.
— Нет, но какова миссис Уишоу! — принялся возмущаться инспектор. — От одного любовника выскочила замуж и тут же завела себе второго, помоложе! Интересно, почему она не вышла за этого Додо? Может, он женат?
— Ну а чем чёрт не шутит? — пожал плечами Скотт.
— Возможно, миссис Уишоу писала этому Додо, что подозревает гувернантку во враждебных намерениях, — продолжал развивать свою мысль инспектор. — Один раз написала, второй. Мистер Додо решил убедиться самолично, переоделся в еврея, памятуя о корнях Уишоу, и ему сразу повезло — он застал мисс Флей за переговорами с шантажистом. Проследил за ней, пытался переубедить девушку или угрожал. А закончилось всё убийством.
Холмс молчал, глядя в одну точку.
— Вы не согласны со мной, сэр? — немного обиженно спросил инспектор, которому наверняка показалось, что его не слушают.
— Нет-нет… Додо — это, несомненно, наш еврей. И он следил за девушкой.
— Тогда что вас смущает? Припугнём миссис Уишоу, она его выдаст. Сунем ей под нос письмо, устроим обыск — ордер я добуду. У неё определённо есть ещё письма от этого Додо. Так мы узнаем, кто он такой.
— Вы решительный малый, Дрисколл, — усмехнулся Холмс. — Ордер на обыск — это отличная идея, он нам понадобится. Но обещайте мне, что вы не станете ничего предпринимать без моего… кхм… ведома.
— Боже мой, сэр, руководите мной, как сочтёте нужным.
— Польщён. Я всё же хочу дождаться телеграммы из Лондона. Нам спешить некуда, поверьте мне. А информацию о Додо я вытяну у миссис Уишоу другими методами. Пока что поезжайте в N*** и выписывайте у судьи ордер.
— Понял, сэр.
Дрисколл не стал задерживаться и тут же поспешил к своей двуколке.
— Он славный малый, но очень уж шумный, — вздохнул Холмс. — Джентльмены, я поднимусь наверх. Мне нужно подумать, так что я сяду со своей верной трубкой на балконе. Одна деталь всё не даёт мне покоя.
Мы остались со Скоттом одни. Нам оставалось только коротать время, развлекая себя утренними газетами. Я-то привык к такому времяпрепровождению, когда Холмс погружался в размышления. Скотту же явно не удавалось сосредоточиться на передовице, он то и дело прислушивался — не спускается ли Холмс по лестнице, чтобы поразить нас очередным умозаключением? Наконец Скотт не выдержал.
— Вам не кажется, что инспектор как-то поторопился, надеясь обнаружить у миссис Уишоу письма от этого Додо? — спросил он. — Допустим, мисс Флей изредка приносила их со станции. Тогда она давно бы получила свой чек. Если уж она украла одно из писем, почему не сделала это раньше?
— Действительно, — вынужден был согласиться я. — К тому же сложно поверить, что даже такой человек, как Уишоу, стал бы терпеть, получай его жена письма от какого-то непонятного мужчины из прошлого. Но кто же этот Додо?
— Думаю, я знаю, кто он. — Холмс стоял в дверях и с улыбкой смотрел на нас.
— И кто же? — спросил Скотт.
— Пока я ничего не скажу. Я почти уверен, что прав, но хочу кое-что проверить. Думаю, нам пора побеседовать с миссис Уишоу.
— А инспектор?
— Мы же не знаем, сколько времени займёт у него оформление ордера. Да ещё прибавьте сюда время на дорогу. Пусть миссис Роджерс скажет ему, где нас искать.
***
Холмс настоял, чтобы наш друг доктор поехал с нами. — Вы так и будете держать нас в неведении? — спросил Скотт, когда вёз нас к дому Уишоу. — Вот Уотсон свидетель, что я не люблю открывать детали дела до последнего, — усмехнулся Холмс. — Иначе пропадает весь эффект. К тому же вы оба и так знаете все детали дела. Уверяю, мне известно то же, что и вам. — Но хоть подскажите, в каком направлении думать, — усмехнулся доктор. — Хорошо. Зачем Додо переодевался в еврея? — Чтобы замаскировать свою внешность, — пожал плечами Скотт. — Но ведь он не мог быть уверен в том, что застанет мисс Флей за разговором с шантажистом. Мало ли кто бывает в станционном кафе. — Вы ведь сами порой меняете внешность, мистер Холмс, — возразил Скотт. — Судя по рассказам Уотсона, во всяком случае. Допустим, Додо бы не повезло сразу. В следующий раз он бы замаскировался как-то иначе. — Что ж, в ваших словах есть резон, — заметил мой друг, — однако на дело можно посмотреть и с иной точки зрения. Подумайте. — «Подумайте-подумайте», — проворчал Скотт себе под нос. В сердцах он тряхнул поводьями, заставляя Чёлку бежать быстрее. Тем самым он уменьшил нам время на размышления. Вскоре вагонет уже остановился у крыльца особняка. Всё семейство находилось в гостиной. Наше появление вызвало небольшой переполох. Мисс Сара почувствовала, что мы явились не просто так, и в её глазах загорелся огонёк азарта. Бенджамен слегка покраснел, здороваясь, и поспешил уйти на свою половину в сопровождении невозмутимого Ричарда. — Собственно, мистер Уишоу, — сказал Холмс, — я бы хотел побеседовать с вашей супругой. У нас не хватает некоторых деталей. — И моя супруга может их вам предоставить? — приподнял Уишоу брови. — Вероятнее всего, да, — любезно улыбнулся Холмс. — Ну, если миссис Уишоу не возражает против беседы… — Нет-нет, — заговорила та, — я с удовольствием окажу мистеру Холмсу содействие. — Что ж… — Уишоу встал, — оставлю вас. Сара, поднимись к себе! Девочке ничего не оставалось, как повиноваться. Уишоу увёл Скотта с собой. — Неужели вы наконец решили побеседовать со мной? — улыбнулась миссис Уишоу с лёгкой иронией. — Прошу вас, джентльмены, садитесь, где вам удобно. Мы с Холмсом опустились на диван. — Я не считал необходимым тревожить вас понапрасну, мадам, — спокойно ответил мой друг. — Когда-то мой брат сказал, что его не интересуют чужие скелеты в шкафах. Мне же, в силу моей профессии, приходится их изучать. Глаза миссис Уишоу слегка расширились от удивления — и только. Что ж, она прекрасно владела собой. — Неужели вы нашли у меня какой-то скелет, мистер Холмс? — Ну, вы же не станете отрицать, что мисс Флей относилась к вам, мягко скажем, без симпатии. — Нет, не стану, — миссис Уишоу пожала плечами, — но она слишком была подвержена фантазиям. Вы, вероятно, узнали кое-что о ней и Бенджамене? Что я могу сказать? Бедняжка хотела выйти замуж, и, поверьте, я её понимаю. Мы с ней когда-то ведь находились в схожей ситуации. То есть мы находились в одинаковом положении. Представляете, она даже пыталась сначала заинтересовать мистера Уишоу. Но у неё ничего не вышло, тогда она решила очаровать младшего брата. — Откуда вы знаете, что мисс Флей строила планы на вашего будущего супруга? — Бенджамен мне рассказал. — У вас такие доверительные отношения? — вкрадчиво спросил Холмс. — Ах, боже мой… — простонала миссис Уишоу. — Вы наслушались сплетней Сары? Она просто ревнует своих братьев ко мне. Она ведь никого, кроме членов своей семьи, не видела. Сару давно уже пора отправить в пансион — ей необходимо общество сверстниц. Она, вероятно, сказала вам, что я изменяю мужу с его младшим братом? — А это не так? — Нет, конечно! Мы с Бенджаменом просто друзья! Да, мы вели себя, возможно, не слишком подобающе. Но все эти якобы свидания, записочки — это всё игра, и только. Наверное, меня можно осудить, но… — Миссис Уишоу вздохнула. — Мой муж — хороший человек, очень щедрый, заботливый, но с ним… скучно. Когда я жила в Лондоне с родителями, несмотря на наши стеснённые обстоятельства, мы как-то умудрялись иногда развлекаться. Ходили на выставки, в театр. Да, пусть отец мог купить билеты и не на престижные места, но не это было главное. А когда я вышла замуж, мы даже не ездили в свадебное путешествие. Мистер Уишоу всё откладывает. То у него одна сделка, то другая… — И миссис Уишоу вздохнула вторично. — Однако мисс Флей не верила в игры, — заметил Холмс. — Она вас шантажировала? — Нет! — Тогда зачем же вы рылись в её вещах в день убийства? Не отрицайте, это были вы. Все полагали, что вы принимаете ванну после поездки верхом, но вы лишь наскоро освежились, накинули неглиже и прошли в комнату гувернантки. Дверь не была заперта, ведь так? — Как вы узнали? — миссис Уишоу слегка побледнела. — На некоторых конвертах в чемодане под кроватью остались следы, как будто их трогали влажными руками. Вы очень торопились. — Что ж, вы правы, мистер Холмс. У меня то и дело появлялось ощущение, что мы с Бенджаменом ведём себя не слишком разумно. Знаете, вроде бы всё хорошо, но внезапно тебя пронзает страх: а точно ли хорошо? Я вдруг подумала: мисс Флей правда передавала мои записки, вдруг она их припрятала? Вот я и решила проверить. Я ожидал, что Холмс задаст вполне логичный вопрос: почему миссис Уишоу просто не поинтересовалась у Бенджамена — получал ли он записки. Но мой друг внезапно перевёл разговор на другое: — Я правильно понял, мадам, что идея вашего отца выдать вас за мистера Тейлора не вызвала особых возражений? Вы не обиделись на отца? — О нет. Папа давно знает мистера… Уишоу. А ведь это и впрямь забавно, — миссис Уишоу рассмеялась. — Я даже не сменила фамилию. — Я слышал, ваш супруг одно время работал под началом вашего отца. Это правда? — Да, но не очень долго. Увы, папе не очень повезло в карьере. Мистер… мой муж, когда начинал собственное дело, предлагал ему стать компаньоном, но папа не решился, а потом жалел. Дела в конторе, где они когда-то оба служили, пошли под откос. А ведь поначалу именно папа мог похвастаться успехами на службе. — Вероятно, когда вы были девочкой и, возможно, видели мистера Тейлора, вы и представить себе не могли, что выйдете за него замуж? — улыбнулся Холмс. — О да… Папа никогда не приглашал его к нам, но иногда мы с мамой заходили в контору, и я видела мистера Тейлора. Я дала ему прозвище Морж. — Почему Морж? И тут я невольно напрягся. Мне пришлось принять самый равнодушный вид и уставиться на каминный экран, чтобы не выдать волнения. — В детстве я любила сказки про Алису, мистер Холмс, — пояснила миссис Уишоу. — Папа мне читал. Мы с ним даже играли в Страну Чудес. Представляли, что наши знакомые — это герои книжек мистера Кэрролла. Я очень хотела, чтобы папа был Белым Рыцарем, но он говорил, что с его носом он сможет играть только роль птицы Додо. — Как мило. Любезная улыбка Холмса смогла бы обмануть сейчас разве что миссис Уишоу. Я решился заговорить и задать наконец вопрос, который так и вертелся у меня в голове. — Ваш отец, судя по всему, сохранил молодость души, так сказать… Сколько ему лет, простите? — Сорок. Он на полгода старше моего мужа, — ответила миссис Уишоу. — Разве это возраст для мужчины? — Разумеется, — Холмс поднялся. — Мы не будем больше отнимать ваше драгоценное время, мадам. Вы разрешили мои сомнения касательно бумаг мисс Флей.***
— Должен вас поблагодарить, дружище, — сказал мне Холмс тихо, когда мы вышли из гостиной в холл. — Ваши слова насчёт возраста Майкрофта стали недостающим звеном. Скорее даже тон, которым вы сказали «всего семью годами старше». — Кажется, понимаю, — кивнул я с улыбкой. — Понимаю теперь и ваши намёки насчёт маскировки «Додо». — Возраст — понятие относительное. Помните, Бенджамену мы с вами казались замшелыми стариками? Нас сбили с толку слова хозяйки гостиницы. Она назвала ночного постояльца молодым человеком, и мы почему-то уверились, что ему немногим больше, чем тому же Бенджамену. А меж тем отец миссис — ровесник моему брату, а ни вы, ни я уж точно не считаем его стариком. — И что вы теперь намерены делать? — с нетерпением спросил я. — Нам незачем спешить, — в который уже раз заметил Холмс. — Я хочу дождаться телеграммы от Майкрофта, а инспектор должен получить разрешение на обыск. Что касается мистера Додо… Он недоговорил, взял меня под локоть и потащил в сторону лестницы, прижав палец к губам. Мы поднялись на второй этаж и прошли вглубь коридора. Холмс тихонько постучал в дверь одной из комнат. Дверь отворилась, в коридор выглянула Сара. — Вы одни, мисс? — Да, — шепнула девочка. — Заходите, сэр. — Ваш брат и доктор Скотт в кабинете? — Нет, когда мы вышли из гостиной, они прошли в биллиардную. Ну что? Она всё отрицала, да? Холмс приложил палец к губам. — Вы случайно не знаете адрес настоящего мистера Уишоу? Сара помотала головой. — А вы можете мне его добыть? Мисс Сара с таинственным видом кивнула и выскользнула из комнаты. — Меня, конечно, можно обвинить в неэтичном поведении, — тихо сказал Холмс, — но я пока не хочу выслушивать протесты Уишоу. Да и тревожить до поры — тоже. Мисс Сара вернулась на удивление быстро. — Вот, — она сунула Холмсу клочок бумаги. — Списала с телеграммы. Представляете, а Уишоу обращается к моему брату «Тейлор». Там так и было написано: «Тейлор, отчёт отправил почтой». — Вы нам очень помогли, дорогая. Очень, — серьёзно произнёс Холмс. — И я прошу вас никак не выдать наш секрет. Ни единым намёком. Понимаете? — Да, сэр! Мисс Сара выглянула за дверь. — Никого, — шепнула она. — Путь свободен. Плечи Холмса дёрнулись от неслышного смешка. Мы поспешно спустились вниз и почти столкнулись нос к носу со Скоттом. — Я уже не знал, о чём разговаривать с Уишоу, — признался он. — Что-то он явно нервничает, кий толком не может держать в руках. — Доктор, вы-то мне и нужны. — Холмс схватил его под локоть, подвёл к вешалке, сунул ему в руки шляпу и трость. — Поезжайте срочно на станцию. Отправите в Лондон телеграмму. Текст такой… — И он зашептал ему что-то на ухо. — Слово в слово. — Да неужели? — Скотт выглядел расстроенным. — Рано ещё делать выводы, но этот господин нам тут просто необходим. Ну, поезжайте с богом. А потом заскочите домой, узнайте, не пришла ли телеграмма от моего брата. Если да — привезите её сюда. Отправив Скотта с поручением, Холмс обернулся ко мне. — Идёмте, надо показаться пред очами Уишоу. — Что в телеграмме? — спросил я. — Или это тоже секрет? — «Эбигайль нужна помощь от самого любящего мужчины. Скотт», — ответил Холмс.***
Уишоу всё ещё находился в биллиардной — стоял у стола и бесцельно катал шар, который отскакивал от бортика и возвращался обратно. — И куда же делся доктор Скотт? — вяло поинтересовался Уишоу. — Поехал выполнять мою небольшую просьбу, — Холмс подошёл к столу. — Я жду важную телеграмму. — Он взглянул на большие напольные часы в углу. — Думаю, её скоро должны доставить на адрес доктора. — Касательно расследования? — Да, нужна кое-какая информация, ничего особенного, мистер Уишоу. Кстати, я думал, ваш брат какое-то время погостит у своего друга. — Бенджамен уже сказал, что вечером они поедут туда. Я не возражаю. Мне доложили, что Бенджамен спалил какие-то картины. Видимо, он стал более критично относиться к своему творчеству, — немного желчно усмехнулся Уишоу. — Самокритичность никогда не вредила художнику. Кстати, сэр, ваш брат сжёг «Ундину». Уишоу бросил на Холмса короткий взгляд из-под густых бровей. — Ну-ну… Не желаете партию? — О, я не мастер. Вот доктор Уотсон — другое дело. Заядлый игрок на бильярде. — Предпочитаете снукер или карамболь, доктор? — осведомился Уишоу. — Снукер, — ответил я, выбирая кий. Что же, пришла моя очередь, вслед за Скоттом, жертвовать собой ради дела. Мы выставили пирамиду, расставили цветные шары и начали фрейм. Уишоу играл неплохо, возможно, он был сейчас не в форме из-за переживаний. Ему даже удалось провести один брейк. Ставок мы не делали, играли на чистый интерес. — Знаете, сэр, для меня было полной неожиданностью узнать, что вы с тестем почти ровесники, — заметил Холмс в промежутке между ударами. — У моего тестя действительно необычный брак. Большая редкость — жениться в двадцать лет. Но он влюбился в семнадцатилетнюю девушку. Она пятая… нет, шестая дочь подруги его матери. — Ради любви пожертвовал всем, получается? — спросил я. — Или у него не было возможности получить хорошее образование? — Джеймс бросил университет. Какое уж тут образование, когда женишься в таком возрасте и надо содержать жену... — И ребёнка? — безразлично кивнул Холмс. Хозяин нахмурился, шар с треском ударился о борт. — Они любили друг друга, насколько мне известно. Он смог добиться разрешения на свадьбу с младшей из сестёр, когда три из них ещё не были замужем. — Вероятно, ему нелегко пришлось? — Совсем без помощи семьи молодых не оставили. Бездетный дядюшка выделил миссис Уишоу ренту в сто фунтов, а молодому отец помог устроиться на службу. Поначалу дела Уишоу шли очень неплохо. — А потом что-то не заладилось, — подытожил я, проводя уже третий удар. — К сожалению, деловых качеств Уишоу хватило только до некоторого предела. И предвижу возможный вопрос — да, я помог ему, когда получил согласие на брак с Эби. — Помогли? — всё же переспросил Холмс. — Частично деньгами. Но вообще я взял его в свою фирму. Должность вовсе не формальная, к слову. Я отношусь к нему с уважением, и, надеюсь, он ко мне тоже. — Ваша супруга видится с родителями? — Иногда Уишоу приезжают к нам вдвоём, иногда мой тесть заезжает по делам, заодно проводит время с Эби. — Выходит, его в округе уже хорошо знают? — спросил я. — Наверное, — пожал плечами наш хозяин. — Доктор Уотсон, вы не оставляете мне ни единого шанса. — Сожалею, сэр. Ничего не могу с собой поделать. — Пускай, я вот поучусь у вас… Уишоу успел уже успокоиться, не видя в наших вопросах ничего, что бы грозило неприятностями его семье. Мы сыграли ещё пару партий, когда наконец вернулся доктор Скотт — и не с пустыми руками. Он что-то шепнул Холмсу на ухо и передал ему телеграмму. Холмс распечатал бланк, прочёл, кивнул и с улыбкой повернулся к Уишоу. — Простите, что отняли так много вашего времени, сэр. — Он посмотрел на часы, что-то прикидывая. — Не будем больше вас беспокоить. — Вот как? — кажется, от сердца Уишоу окончательно отлегло, и он даже попытался пошутить: — Что, совсем не будете? И больше не заглянете к нам на огонёк? — Если вам захочется нас пригласить, сэр, — Холмс улыбался той улыбкой, которая могла ввести в заблуждение кого угодно, но только не меня. — С вашего позволения мы вас покинем. Мы еле успели попрощаться с хозяином и поспешили следом за Холмсом в холл. — Что там, в телеграмме? — спросил я. Мой друг молча передал мне бланк. «Не обналичен. Майкрофт», — значилось там. — Странно, почему не обналичен? — О странностях поговорим не здесь, Уотсон, — немного сухо произнёс Холмс. Эта сухость была хорошо мне знакома — она означала, что мы подходим в расследовании к финалу. — Едем к вам, доктор. Подождём там инспектора. Надеюсь, он появится раньше, чем поезд из Лондона, который привезёт в имение нежданного гостя. У Скотта мы наскоро перекусили — мы с ним, а Холмс по своей давней привычке от еды отказался. Скотт нахмурился, но я покачал головой, давая понять, что ничего страшного не происходит. После ланча оставалось только ждать возвращения Дрисколла. Мы с коллегой углубились в утренние газеты, а Холмс слонялся по гостиной, подолгу застывая у окна и отравляя атмосферу табаком. Когда Скотт стал уже покашливать — не с целью намекнуть, что пора бы остановиться, а просто потому, что не был курильщиком и у него правда першило в горле, — Холмс, извинившись, вышел в сад и устроился в беседке. — Он всегда так много курит? — спросил Скотт. — Это ж с ума сойти можно! Надеюсь, у него в роду не было больных карциномой? — Нет, только сердечники, — машинально ответил я, а потом понял, что сказал, и вздохнул. — От такого количества сигарет у него давно должна развиться тахикардия, — заметил Скотт. — Холмс всегда нервничает во время расследования, — только и мог сказать я, чувствуя невольную вину. Скотт, видимо, понял это или что-то уловил в моём взгляде или в тоне. — Да я вас понимаю, старина. Такова участь многих врачей: нас слушаются посторонние, но очень редко — близкие. Минут через пятнадцать Холмс вернулся и с мрачным видом опустился в кресло. — А вдруг Дрисколл решит провести обыск, не уведомив меня? — пробормотал он наконец. — Вот уж в это я ни за что не поверю, — возразил я. — Да не терзайте себя так. Вы же знаете, сколько времени тянется оформление ордера. Дальнейшее только подтвердило мою правоту. Прошёл ещё час общих мучений, и наконец инспектор явился — на сей раз в закрытом экипаже в сопровождении двух констеблей. Кажется, он уверился, что после обыска последует арест. Я лично был не совсем уверен, чей именно. Холмс посмотрел на часы. — Теперь, джентльмены, мы можем немного отдохнуть. К Уишоу поедем минут через сорок. — Как отдохнуть? — не выдержал Скотт. — Да вы больше часа места себе не находили! Холмс бросил на доктора раздражённый взгляд, а инспектор понял всё правильно и даже зарделся от удовольствия. — Нам нужно подгадать к приходу поезда из Лондона, — пояснил Холмс с усмешкой. — Обыск будет в самом разгаре, когда явится гость. — Какой гость? — переспросил Дрисколл. — Додо, конечно. Доктор Скотт вызвал его телеграммой. — Ничего не понимаю, — пробормотал инспектор. — Мистер Холмс, объясните наконец, что вы задумали. — Додо — это мистер Уишоу-тесть. Это он переодевался в старого еврея и следил за гувернанткой. — Быть того не может. Так ведь хозяйка гостиницы… — Зять и тесть — практически ровесники. Вот такой неожиданный поворот. — Бедняга, как же он так, — пробормотал инспектор. — В смысле? — нахмурился Холмс. — Заступился за дочь, получается, а в результате натворил дел. — А… вот вы о чём, — Холмс небрежно махнул рукой. Инспектор посмотрел на него с сожалением. Я понимал и того, и другого. Инспектор был ещё молод, не оброс некоторым профессиональным цинизмом, да, кажется, и правда начитался моих рассказов. Холмс же владел большей информацией, и мало что, на самом деле, может оправдать убийство.***
Холмс дал инспектору подробные инструкции. Мы разделились — полиция отправилась проводить в доме Уишоу обыск, а мы с доктором поехали на вокзал встречать лондонский поезд. — Вы же знаете мистера Уишоу-тестя в лицо? — спросил Холмс. — Я видел его только раз. Встретились за ужином у Уишоу-зятя, — усмехнулся Скотт. — Как же вы не узнали его по описанию хозяйки гостиницы? — Да мне и в голову не могло прийти, что это он. Мало ли людей с крупным носом и глазами навыкате. Холмс хотел что-то возразить, но Скотт указал на перрон: — Вот он. С поезда сошло совсем немного пассажиров, остальные ехали дальше, так что нужный нам человек выделялся столичным обликом. Он заметил вагонет и Скотта и заторопился к нам. — Как думаете, миссис Уишоу писала отцу о начавшемся расследовании и вашем в нём участии? — спросил я Холмса шёпотом. — Наверняка, — ответил он. — Добрый вечер, мистер Уишоу, — Скотт, сойдя с козел, приветствовал и правда молодого ещё мужчину, который вполне соответствовал описанию свидетельницы. К слову, он был более чем привлекателен, а ямочка на подбородке по наследству перешла к дочери. — Добрый вечер, джентльмены, — мистер Уишоу коснулся рукой шляпы. — Я получил вашу телеграмму, доктор. Что стряслось? — В имении вашего зятя сейчас полиция проводит обыск, — сообщил Скотт. — Обыск? Нет, я знаю о смерти гувернантки, зять посылал мне телеграмму… Но почему полиция что-то ищет в его доме? — Простите, сэр, — как бы спохватился Скотт, — я не представил вас. Мистер Холмс, доктор Уотсон. Джентльмены, мистер Уишоу. Мистер Холмс участвует в расследовании убийства. — Рад знакомству, — машинально произнёс мистер Уишоу. — Доктор, но вы писали, что дочери нужна моя помощь. Неужели полиция подозревает её? Говоря это, он тут же перевёл взгляд на нас с Холмсом. — Как вы понимаете, сэр, я не руковожу действиями полиции, — мягко сказал мой друг. — Я подумал, что при любом развитии событий вы захотите поддержать дочь, — прибавил Скотт, — потому и послал телеграмму. — Да-да, конечно, вы правильно поступили, — кивнул мистер Уишоу. — Поедем же, джентльмены. Он сел в вагонет рядом со мной. Бедной Чёлке пришлось везти четверых, но она бодро потрусила по дороге. Да и расстояние было совсем небольшим. Мистер Уишоу всю дорогу смотрел в пространство перед собой, вопросов никаких не задавал. Холмс тоже не пытался завести беседу. У дверей особняка стоял полицейский экипаж. В доме же царила самая нервная атмосфера — Дрисколл постарался. В гостиной кроме семейства находился один из констеблей, а сам инспектор со вторым помощником занимался, собственно, тем, ради чего он сюда и приехал. Мы отдали горничной наши шляпы и трости и направились в гостиную. — Мистер Холмс! — Уишоу-зять поднялся из кресла, но тут заметил тестя. — Джеймс? Зачем вы приехали? — Доктор Скотт вызвал меня телеграммой. Дорогая, ты в порядке? — Уишоу-тесть сразу бросился к дочери. — Всё хорошо, папочка, — миссис Уишоу подставила отцу щёку, — не волнуйся. Право, я не понимаю, зачем доктор тебя беспокоил. — А что говорит полиция? К чему обыск? — Ищут какой-то чек, — миссис Уишоу пожала плечами. — Чей? — Мисс Флей. Миссис Уишоу, конечно, держалась внешне невозмутимо. Когда я говорил о нервной атмосфере, я имел в виду прежде всего Бенджамена, который сидел поодаль на стуле и принимался то и дело притоптывать ногой по ковру. Нервозность мисс Сары вызвана была скорее ожиданием развязки истории, чем страхом. Она то принималась расправлять юбку, то комкала платок. Уишоу явно возмущал сам факт обыска. Один только Ричард сохранял олимпийское спокойствие. — И всё-таки, может, вы, мистер Холмс, объясните, что полиция делает у меня в доме? — спросил Уишоу-зять. Мой друг, казалось, только и ждал этого вопроса. — Если угодно, — он отошёл к камину, чтобы видеть всех присутствующих. Уишоу-тесть сел рядом с дочерью на диван, Скотт усадил меня в кресло, памятуя о больной ноге, а сам поставил рядом стул. — Думаю, я могу рассказать вам историю с самого начала, — начал Холмс. — Молодая гувернантка поступила в дом к преуспевающему буржуа. Случилось это ещё в Лондоне. Хозяин её был неженат, и поначалу барышня пыталась играть в Джен Эйр, но у неё ничего не вышло. Тогда она обратила внимание на младшего брата хозяина. — Не уверен, что моей сестре нужно слушать эти подробности, — перебил Холмса Уишоу-зять. — А вы полагаете, она их не знает? — с иронией спросил Холмс. — Я постараюсь тем не менее соблюсти приличия, насколько это возможно. Итак, младший брат хозяина, будучи юношей не особо искушённым, поддался чарам гувернантки… — Вы издеваетесь? — подал голос Бенджамен. — Но вы же поддались, не так ли? — Молчи, Бенджи, — пробасил Ричард. — Итак, на чём же я остановился? На чарах, да. Это обычная история, она часто случается в состоятельных домах. Конечно, гувернантка тоже была наивна, если рассчитывала на что-то, кроме романа. Однако внезапно случилось невероятное: её хозяин решил жениться. Надо сказать, когда гувернантка узнала кое-что о невесте хозяина, она была и раздосадована, и уязвлена. Представьте себе, молодая девушка из приличной, но несостоятельной семьи. Вот только ей не пришлось работать, чтобы поддержать пожилых родителей. Выяснилось, что отец невесты — практически ровесник будущему зятю и пойдёт на что угодно, только бы не доводить дело до того, чтобы его любимая дочь вынуждена была работать. И ещё один укол для самолюбия гувернантки: будущая её хозяйка оказалась моложе. Впрочем, раздражение гувернантки длилось недолго, ведь у неё всё ещё имелись виды на брата хозяина. — Не слишком ли длинное начало? — спросил Уишоу-зять. — Нет, не слишком. Вскоре после свадьбы семейство переехало за город, в новый особняк, построенный специально для молодой супруги. Гувернантка продолжала исполнять свои обязанности, и в том, что касалось работы, хозяин её ценил, к слову. И платил хорошо. Уишоу-зять кивнул. — Но с каждым днём раздражение барышни росло… — Сэр, простите, почему вы не называете мисс по имени? — не выдержала Сара. — Могу и по имени. Только тогда мне придётся называть имена и других участников драмы. Но как пожелаете, мисс Сара. Ваше слово для меня закон. С каждым днём раздражение мисс Флей росло. Поначалу мистер Тейлор окончательно отдалился от неё. Это она как-то могла вытерпеть. Вероятно, она поняла ещё в Лондоне, что мистер Тейлор на ней не женится, а взвесив все за и против, решила, что ей, в сущности, повезло. — И всё-таки я настаиваю, чтобы Сара поднялась к себе, — вмешался Уишоу-зять. — К себе она сейчас подняться не может, вы же знаете, — возразил Холмс. — Разве что побыть с миссис Дамьен. Сара умоляюще посмотрела на него. — Когда дойдём до убийства, — ответил он. — Простите, дорогая. Мистер Уишоу, я понимаю, почему вы постоянно перебиваете меня, но, к сожалению, ваша сестра в курсе некоторых подробностей вашей семейной жизни. Вам бы стоило подумать об этом раньше. Хорошо, я постараюсь быть краток. Мисс Флей заметила близкую дружбу между вашей женой и вашим братом, и это стало последней каплей. Если мы изучим рекомендательные письма вашей прислуги и поднимем газеты трёх или четырёхлетней давности, мы найдём ту горничную, от которой мисс Флей услышала о существовании некоего господина, промышляющего шантажом. Он добывает нужные сведения именно от прислуги из богатых и знатных семейств. Мисс Флей воспользовалась полученными сведениями и написала по нужному адресу. Ей ответили. Этот господин регулярно встречался с мисс Флей на станции, она передавала ему записки миссис Уишоу, к которой сумела втереться в доверие и стать кем-то вроде почтового голубя. Ведь миссис Уишоу ничего не знала о том, что мистер Тейлор когда-то оказывал мисс Флей знаки внимания. Мистер Тейлор, вы ведь держали это в тайне? Тот только и смог кивнуть. — И когда же вы ввели миссис Уишоу в курс дела? — После убийства, — выдавил из себя Бенджамен. — В тех записках не было ничего неприличного, — наконец заговорила миссис Уишоу. — Это была просто игра, не более того. Я ведь говорила вам, мистер Холмс. Я доверилась вам. Тут я заметил, что Холмс бросил мимолётный взгляд куда-то поверх дивана. Я сделал вид, что меня беспокоит нога, слегка переменил положение и увидел, что у дверей гостиной стоит Дрисколл и внимательно слушает. Глаза всех присутствующих были обращены на Холмса, даже Бенджамен и Ричард не могли видеть инспектора, им бы пришлось слегка повернуть голову влево, чтобы краем глаза уловить чьё-то присутствие. — Совершенно верно, записки были абсолютно невинные. Потому шантажист и настаивал на получении более существенных доказательств супружеской измены. — Да не было никакой супружеской измены! — воскликнула миссис Уишоу. — Вам лучше знать, мадам, что вы считаете супружеской изменой, а что нет. Однако мисс Флей пошла на кражу и раздобыла письмо, полученное вами от некоего Додо. Мистер Уишоу-тесть нервно дёрнулся, а его дочь внимательно посмотрела на Холмса. — Оно у меня, — он похлопал себя по внутреннему карману пиджака. — Думаю, мистер Уишоу, вы догадываетесь, о каком письме идёт речь. Могу ошибаться, но скорее всего события развивались так: ваша дочь не получила ответа на своё письмо и написала вам ещё одно, где, возможно, спрашивала, не сердитесь ли вы, не шокированы ли вы её признаниями. Это только мои предположения, но как-то ведь вы стали подозревать мисс Флей во враждебных намерениях и решили за ней последить. Возможно, вы случайно застали девушку в обществе шантажиста. И тут Холмс посмотрел в сторону дверей так, чтобы все это заметили. Мистер Уишоу-тесть обернулся, увидел инспектора и побледнел. — К слову, вы приехали в очень необычном облике. Вас просто невозможно было не заметить. И вас заметили — хозяйка кафе, дежурный по станции. Вы не хотели афишировать свой приезд, поэтому приняли облик старого еврея. Немного карикатурный, но для взгляда обывателя вполне подходящий. Когда мисс Флей распрощалась с шантажистом и направилась по дороге домой, вы стали следить за ней… — Довольно, мистер Холмс! — резко перебил его Уишоу-тесть. — Я сознаюсь. Я убил мисс Флей. Все ахнули, включая миссис Уишоу. Да, она просто ахнула, но тут же спохватилась и бросилась отцу на шею. — Боже мой, папочка, дорогой, что ты говоришь? Инспектор тем временем вошёл в гостиную и достал наручники. — Мистер Уишоу, должен предупредить вас: всё, что вы скажете, будет использовано против вас в суде. — Да, да! — тот высвободился из объятий дочери и протянул инспектору руки. Дрисколл надел на его запястья наручники, защёлкнул их. Уишоу собрался подняться с дивана, но инспектор удержал его. — Если уж вы признались в убийстве, мистер Уишоу, может, вы расскажете, что произошло между вами и мисс Флей? — спросил Холмс. — Мисс Сара, прошу вас, ступайте к миссис Дамьен и побудьте с ней. Сара не решилась спорить — тон Холмса не терпел возражений. Когда девочка вышла из гостиной, мой друг продолжил: — Итак? — Я просто потребовал у мисс Флей объяснений… с кем она виделась… я вынужден был назвать себя… — мистер Уишоу запинался, казалось, растеряв присутствие духа, — она заявила, что даже если я предупрежу дочь, она получит своё… она так и сказала: «получит своё». И я не выдержал. В моей голове будто помутилось. Я схватил девушку за горло, повалил на землю… Холмс с инспектором переглянулись. Остальные же смотрели с ужасом на мистера Уишоу. — Я сжимал её горло, тряс её, требовал, чтобы она как-то…я уже не помню, что я ей говорил. А потом я разжал руки… а она… Я испугался, оттащил тело в кусты и решил инсценировать… ну, вы знаете, что я сделал. — Это всё? — спросил Холмс. — Да, всё. — Ваши слова звучат правдоподобно, — заговорил инспектор, — только вот мисс Флей сначала ударили палкой по голове, потом задушили. Ссору мисс Флей с убийцей вы, скорее всего, слышали, ведь вы стояли неподалёку в кустах. — С чего бы мистеру Уишоу наговаривать на себя? — спросил Скотт. — Чтобы спасти кого-то от виселицы, — ответил Холмс. — А принести такую жертву он может только ради одного человека в этой комнате. Бенджамен вдруг нервно рассмеялся. Кажется, с ним начиналась истерика. — Вы намекаете на меня, мистер Холмс? — звенящим голосом спросила миссис Уишоу. — Я не намекаю, я уверен, что это были вы. Конечно, вы не планировали убивать мисс Флей. Но вы спешились и даже привязали лошадь. Следов конкретно вашей лошади я не видел, но, будучи непривязанной, она бы испугалась того, что случилось. Думаю, содержание разговора в общих чертах мы уже знаем. Он происходил на повышенных тонах, и ваш отец его слышал. Потом, возможно, он мог услышать ржание лошади. Скорее всего, именно оно заглушило хрипы девушки. Поняв, что мисс Флей мертва, вы обыскали её карманы и нашли там чек на тысячу фунтов. То, что вы его забрали, вполне разумно — это намекало бы на ограбление, распутай мы весь клубок до фигуры шантажиста. Кстати, вы не нашли в комнате мисс Флей записную книжку, где она помечала даты встречи с ним. — Это всё ложь, — безжизненным голосом произнесла миссис Уишоу. Холмс не обратил внимания на её слова и продолжил: — Увы, мадам, у вас не хватило духа уничтожить чек на такую большую сумму. Просто рука не поднялась порвать и выбросить, закопать в землю, сжечь наконец, придя домой. Вы спрятали его, сами не зная, что станете с ним делать. Инспектор? — Вот он, — Дрисколл достал из кармана конверт. — Найден в присутствии констебля. Протокол составлен по всем правилам. Найти его было несложно благодаря подсказкам мистера Холмса. Он лежал в вашей шкатулке под бархатной подкладкой. Миссис Уишоу затрясло. Она переводила безумный взгляд то на отца, то на мужа. — Вы ограбили мёртвое тело, дорогая? — спросил вдруг тот. Миссис Уишоу издала какой-то странный звук — что-то среднее между рыданием и смешком. — Я не собиралась её убивать. Я же не сошла с ума, чтобы такое… такое… Но она смеялась надо мной, эта гадина! — миссис Уишоу взвизгнула. — Она смеялась! И она сказала, что теперь у неё есть деньги, а я отправлюсь туда, откуда пришла! Что с меня скоро обдерут шелка и побрякушки! И пошла… вся такая! Повернулась ко мне спиной и пошла как ни в чём не бывало. Я схватила палку и ударила её. А потом… потом за горло… но я же… — она посмотрела на свои руки. — Да, я пошарила у неё в карманах… я думала, там какие-то бумаги, может, письмо… — Миссис Уишоу, — Дрисколл потянулся к наручникам на запястьях её отца, — я вынужден арестовать вас… — Погодите, инспектор, — твёрдым голосом остановил его Уишоу. — Да, моя дочь говорит правду. Только она не всё знает. Когда я подошёл к девушке, та была ещё жива. — Мистер Уишоу! — предостерегающим тоном перебил его Холмс. — Дайте мне договорить, сэр, — Уишоу встал. — Вы находитесь в присутствии представителя закона. Верно, инспектор? Когда моя дочь уехала, я подошел к мисс Флей, она как раз пришла в себя. И сказала, что теперь моя дочь за всё поплатится. Я не мог допустить, чтобы Эби арестовали за нападение и попытку убийства. Я добил мисс Флей, оттащил её тело в кусты и обставил всё так, что это выглядело как изнасилование. Я подкинул на место убийства пуговицу от старого пальто, которое было на мне, потом по дороге добрался до N***. Хозяйка гостиницы видела меня уже без маскарада и может меня опознать, ведь так, инспектор? Вы, вероятно, также нашли моё пальто в мусорном ящике и, разумеется, так же тщательно, как сегодня, составили протокол. — Тем не менее, мистер Уишоу, — инспектор на сей раз обратился к зятю, — ваша жена призналась в нападении. Формально я должен её арестовать. Но я оставлю её дома под вашу ответственность. Если, конечно, вы согласитесь. — Да, — кивнул Уишоу. — Что ж, сэр, — обратился инспектор к задержанному. — Идёмте. — Он посмотрел на миссис Уишоу. — Бог вам судья, мадам. Джеймс Уишоу встал. Он посмотрел на дочь и улыбнулся. — Прощай, моя птичка. — В глазах его стояли слёзы. Инспектор взял его под локоть. Не успели они сделать и несколько шагов к двери, как миссис Уишоу вдруг издала животный вопль, вскочила с дивана и кинулась за отцом. — Папочка! — она повисла у него на шее. Она не рыдала, она выла. Я только раз слышал подобное — на похоронах одного бедняка, над которым убивалась вдова, оставшаяся без куска хлеба. Мы втроём — я, Скотт и Юрайя Уишоу — еле оттащили Эбигайль от отца. Забившись в наших руках, она закричала. Сила в ней проснулась вдруг неимоверная. — Помогите! — крикнул Скотт. — Тейлор! Что вы сидите?! У вас же есть морфий! Теперь уже инспектору и констеблям пришлось применить силу, чтобы вывести Джеймса Уишоу из комнаты. Увидев это, Эбигайль обмякла у нас в руках, всё ещё продолжая кричать на одной ноте. Вместо Бенджамена за морфием побежал Ричард — видимо, он знал, где у друга тайник. Сам же Бенджамен беззвучно рыдал. Холмс отвесил ему пощёчину и велел отправляться к миссис Дамьен и Саре, чтобы как-то успокоить их и не позволить войти в гостиную. Юрайя Уишоу наконец-то пришёл в себя и выбежал в холл. Когда мы наконец утихомирили Эбигайль и перенесли наверх, постель была уже готова — прислуга вовремя получила указания от хозяина. Скотт не взял с собой саквояж, и мне пришлось по его просьбе поехать к нему домой. Холмс остался. Когда я вернулся, он как раз сидел в гостиной и о чём-то тихо разговаривал с Юрайей Уишоу. Тот сидел в кресле, сгорбившись, закрыв лицо ладонью. Когда я вошёл, Холмс поднял голову и посмотрел на меня. Вид у него был мрачный и немного растерянный. — Что сказал Скотт? — спросил он. — Сказал, что нервной горячки не миновать, а что дальше — время покажет. Он просил передать, что останется на ночь в доме. Холмс кивнул. — Держитесь, мистер Уишоу, — сказал он на прощание хозяину. Когда мы сели в вагонет и поехали прочь от злосчастного дома, я сказал: — Скотт очень просил нас не уезжать внезапно. — Хорошо, — кивнул Холмс. — Это было бы похоже на бегство, согласитесь. — Верно. Что Уишоу? — Не знает, что делать дальше. Честно говоря, я и сам в тупике. Я ведь могу спасти его тестя от виселицы. Но тогда на виселицу отправится она. Уишоу, конечно, имеет право жертвовать собой, но имеем ли мы право ничего не делать? Вы же понимаете, что вторая его ложь уж совершенно от отчаяния. — Да, я помню про отпечатки рук на шее мисс Флей. У Джеймса Уишоу ладони довольно широкие, а пальцы короче, чем у дочери. Конечно, наши суды на улики обращают внимание избирательно, но не когда показания даёте вы. Однако не думаю, что мы должны вмешиваться. Может быть, миссис Уишоу и не заслуживает такой жертвы, но не нам решать. Как справедливо заметил инспектор, бог ей судья. И её отцу — тоже. Но вряд ли он будет благодарен вам, если вы спасете его такой ценой, Холмс. Он должен иметь возможность поступать так, как считает нужным — по праву любви. Если вы спокойно всё обдумаете, вы согласитесь со мной. Эпилог Миссис Уишоу так и не оправилась от потрясения и была помещена мужем в хорошую частную клинику. О том, что её отца признали виновным в убийстве и повесили спустя три месяца, ей, разумеется, не сообщали, но остатков разума у несчастной хватало, чтобы предвидеть такой конец. Эбигайль Уишоу пережила отца на пять лет и скончалась в клинике от кровоизлияния в мозг. Мать её жива до сих пор. Юрайя Уишоу не оставил вдову без помощи, и та влачит опостылевшую жизнь хотя бы не нуждаясь. Мистер Уишоу пока что не помышляет о новой женитьбе. Брата он простил, но Бенджамен вскоре уехал во Францию вместе с Ричардом. Удивительно, но они умудрились начать совместное дело, не без денег Уишоу, разумеется, — открыли модный салон. Ричард неплохо справляется с управлением, а Бенджамен создаёт эскизы платьев для клиенток. Их предприятие процветает. Мисс Сара напомнила о себе несколькими письмами, в которых она сообщала о своих успехах. Брат отказался от идеи с пансионом и решил дать ей более практическое образование, разглядев, наконец, возможную помощницу в делах. Свой особняк Юрайя продал, перебравшись обратно в Лондон. Когда мы, спустя три года, опять навестили доктора Скотта, то слышали от него о новых соседях — молодой ещё паре с кучей детишек — только самые тёплые отзывы. Но быть представленным милому семейству и тем более побывать в гостях Холмс категорически отказался.
