Соблазн

Дженни только сейчас понимает, что чутка переборщила, да и вообще, эта их новая игра, которую Тэхён начал, сама по себе, мягко говоря, ненормальна. Так не должно быть. Ненавидящие друг друга люди не должны общаться «так». А Дженни и вовсе не должна была его целовать. Поцелуй… Только от воспоминания недавних событий в кладовке того клуба, губы Дженни начинают гореть, внизу живота появляется какая-то тяжесть, а сердце ускоряет свой темп, что очень необычно для неё. Она упорно хочет убедить себя в том, что тот поцелуй был отвратительным, сам Тэхён был отвратительным, и она нифига его не хочет, но вот это выглядит совсем неубедительно, если учесть то, что сейчас она представляет на месте Намджуна именно Тэхёна. Это выходит без её воли — когда Намджун целует её, оставляет засосы на её шее, чуть покусывая кожу, и ласкает каждый участок её тела, она прикрывает глаза, и представляет себе проклятого сына маминой подруги, на что ощущения, по непонятным ей причинам, усиливаются. Нет, это ненормально. Это абсурдно. — Давай не будем? — спрашивает она, отстраняясь от губ Намджуна, и, открыв глаза, смотрит на него, когда он уже хочет протянуться к своим джинсам, чтобы снять. — Почему? — шумно дышит он от возбуждения, и нахмурившись, смотрит на Дженни, лежащую под ним, и не понимает, зачем она вдруг остановила его. — Просто не хочу, — коротко отвечает она, и, оттолкнув от себя Намджуна, слезает с его кровати и начинает искать свою футболку, которую он уже успел снять и отбросить куда-то в сторону. — И как это понимать? — ещё больше хмурится парень, до сих пор сидя на кровати и наблюдая за своей девушкой. — Ну… я теряю интерес к парням после одной недели. А с тобой я встречаюсь уже как две недели, — пожимает Дженни плечами, наконец находя свою футболку и надевая её. На самом деле, сейчас она врёт. Да, она, обычно, не встречалась с парнями больше недели, но вот этот Намджун реально привлекал её. Просто ей сейчас не хочется представлять на его месте Тэхёна. Это как-то отвратительно и неправильно. — Вникаешь? — оборачивается она к Намджуну, и видит, как он сидит, непонимающе прищуривая глаза. — Ты перестал меня интересовать, — говорит она прямо, поняв, что он не понимает её намёков, и задумается. Врёт ли она вообще сейчас? А вдруг Намджун реально перестал её интересовать, если учесть то, что теперь на его месте она представляет другого парня? Ибо с чего бы ей ещё представлять Тэхёна? Да, сто процентов дело в Намджуне. — Интересовать перестал? — шипит Намджун, зло смотрит на неё, склоняя голову вбок и сжимает руками простынь под собой. — Ага, — как ни в чём не бывало говорит Дженни, и направляется к выходу из его комнаты, по пути взяв свою кожаную куртку, которая лежала на полу. — Ты пожалеешь, Дженни! — говорит он ей вслед, на что она всего лишь хмыкает и выходит, громко хлопнув дверью. — Шлюшка, — цокает парень и раздражённо руки разжимает. Никто не имеет право так поступить с ним. Даже эта Ким Дженни.

***

— И так, Лалиса, кого сегодня нет? — спрашивает учитель, внимательно оглядывая класс, и задерживает взгляд на старосте, выжидающе смотря на неё, отчего она мигом встаёт с места. — Ким Тэхёна, Ким Дженни, Пак Чимина и Чон Чонгука, — говорит она уже выученные имена, ибо эти четверо, хоть и не постоянно, но очень часто опаздывают на уроки. Лиса не знает, что с ними не так, она всего лишь знает то, что Чонгук, на самом деле, не такой уж и раздолбай, как остальные. Просто его компания — Тэхён и Чимин, портят его жизнь. А Дженни же, наверное, лояльно относится к своему образованию из-за своей богатой матери. Она просто уверена в том, что в будущем учёба ей не пригодится, ведь место наследницы такой огромной компании ей уже приготовлено. — Опять? — устало вздыхает учитель, и сразу же, как будто бы специально, в класс заходят сначала трое парней — Чимин, Тэхён и Чонгук, а прямо за ними — Дженни. Последняя морщится, когда врезается в чью-то спину, и, узнав в этом человеке Тэхёна, быстро отходит от него, бормоча какие-то проклятья. Видно — и сегодня она встала не с той ноги. — Простите за опоздание, учитель Ли, — мило улыбается Чимин, извиняется за всех, а учитель же, закатывает глаза, подмечая, что уже в который раз повторяется одно и тоже. Эти четверо ребят уже палку перегибают. — Вы же в курсе, что сейчас идёт второй урок, а первый вы вообще пропустили? Чем же таким интересным вы все четверо утром занимаетесь, что позволяете себе такую наглость?! — повышает голос учитель, видимо, уже не сдержавшись, ибо эти дети своим поведением уже показывать своё неуважение к нему начинают. — Эм… это просто случайность. Я вообще не с ними пришла, — хмурится Дженни, отходит от трёх парней, и старательно игнорирует злой взгляд Тэхёна, который, конечно же, прекрасно помнит вчерашние события в клубе и до сих пор таит ярость к ней. — Да и вообще, мы не единственные, кто сегодня опоздал. Вчера ведь вся школа была на тусовке, так что… — тянет Чонгук, а учитель Ли уже свои виски массирует, устало прикрывая глаза. — Через две недели я поставлю вам четверти. А если учесть, что это последний год учёбы для вас, то вам надо стараться на полную силу, — обращается он уже к классу, и параллельно указывает опоздавшим то, что они могут сесть на места. — А у вас, четверых, только двойки по моим предметам, — вновь делает он свой голос максимально грубым, и смотрит на так ненавистных ему учеников. — Лалиса, — переводит он взгляд на старосту, и, по-совместительству, первую отличницу в школе, на что она вновь вскакивает с места, перестав глазеть на Чонгука. — Д-да? — Позанимайся с ними две недели, и «подтяни» их, чтобы я хотя бы тройку им поставил, — приказывает учитель, и не успевает Лиса возразить, как он опускает взгляд на журнал и начинает что-то внимательно писать, показав, что не принимает никаких возражений. — Но… — тянет Лиса, покусывает свои губы, не набираясь смелости отказать учителю, и, шумно вздохнув, бурчит тихое «конечно» и плюхается обратно на место. — Прости, если создал тебе лишние проблемы, — доносится тихий и до боли знакомый голос справа, и, повернув голову, Лиса натыкается взглядом на Чонгука, смотрящего на неё виновато, будто бы и вправду очень страшно нагрешил. Рядом с Чонгуком сидит Чимин, сдерживая свой смех и издеваясь над своим другом, мол, какого чёрта такой вежливый. Хоть Лиса и терпеть не может этого Чимина, но сейчас она и сама не прочь бы узнать причину этой внезапной вежливости Чонгука. — Да, ты прав. Ты — самая лишняя проблема в моей жизни. Так что, сделай одолжение и не приходи на дополнительные, — Лиса и сама сначала не понимает, что только что сказала, и как грубо это прозвучало, просто злость и некая обида со вчерашнего вечера, наконец вырвалась наружу, что даже Чимин перестаёт ржать над другом, и в недоумении смотрит на одноклассницу, не говоря уже о Чонгуке, вообще не ожидавшего такого отношения к себе. Какая муха укусила Лису? Где прежняя вежливая и добрая девушка? — Эм… — не знает, что ответить Чонгук, а Чимин же, хочет бы уже вновь дебильно пошутить, сказать другу, что его отшили, как эту напряженную ситуацию спасает Розэ, в спешке зашедшая в класс. — П-простите за… опоздание, — тихо говорит рыжеволосая, чуть ли не задыхается от нехватки воздуха, ведь всю дорогу она бежала, чтобы успеть на урок, но увы, всё равно не вышло. — Розэ? Ты тоже опоздала? — удивляется учитель Ли, впрочем, как и все ученики, ведь за все те годы учёбы, эта девушка всегда приходила раньше всех. И именно поэтому, Лиса как-то забыла посмотреть в сторону её парты, когда учитель недавно спрашивал, кого нет в классе. — Конечно же она опоздает, если вчера она набрала больше всех, — вспоминает Чимин вчерашнюю вечеринку, в котором все заметили, как Розэ кидается в объятия Тэхёна, и ведёт себя ой как развратно под действием алкоголя, отчего одноклассники заливаются смехом, а сама Розэ же прячет красные от стыда щёки за волосами, готовая вот-вот расплакаться. А она ведь так надеялась на то, что вчерашние события окажутся её простым кошмаром. — Так, тишина в классе, — повышает голос учитель, чтобы успокоить смеющихся подростков, и, нахмурившись, вновь переводит взгляд на Розэ. — Проходи, и чтобы такого не повторилось.

***

— Ну, Розанна Пак, каково это — целоваться с Ким Тэхёном? — перед рыжеволосой возникает Суён — девушка из параллели, которая просто ловит кайф издеваясь над людьми, и её шайка в лице двух ноунеймов, на что Розэ утыкается носом в свои книги, и проговаривает тихое «перестаньте». — Или у вас было что-то большее? Как прошла эта ночка? — не перестают они сыпать вопросами Розэ, как бы издеваясь над ней, а Тэхён же, наблюдавший за этим, сидя недалеко на скамейке школьного двора, закатывает глаза. — Ну, не собираешься вмешаться и заступиться за честь девушки? У вас же с ней ничего не было, — невзначай интересуется Чонгук, и бросает взгляд на рыжеволосую, которая не знает, куда спрятаться, чтобы эти три девушки отстали от неё. — Мне плевать на какую-то ботанку. Сама виновата, что над ней издеваются. Нехрен такой тихой быть, — устало вздыхает Тэхён, отведя взгляд в сторону. — Стоп, как это ничего не было? — хмурится сидящий рядом Чимин, который думал, что вчера эта Розэ перестала быть такой уж и невинной. — Если бы было, то Розэ не доставала бы меня с вопросами о том, где её «оппа», а сам Тэхён не звонил бы мне, прося, чтобы его высвободили из кладовки, — вспоминает Чонгук вчерашние события, и хмыкает, отчего руки Тэхёна мгновенно сжимаются в кулак из-за злости, зубы скрипят, и вновь появляется ярость к Дженни. Эта сучка ещё ответит за вчерашнее. — Эм… что? — вообще не понимает Чимин слова своего друга. — Просто у него опять какие-то там проблемы с Дженни, — пожимает Чонгук плечами, на что Чимин тянет «а-а-а», наконец поняв ситуацию, и решив, что не будет влезать в эти их «проблемы», ибо Дженни с Тэхёном и вправду немного двинутые по его мнению. — А вот и Дженни, кстати говоря, — вдруг замечает Чимин свою одноклассницу, только-только вышедшую из учебного здания, отчего Тэхён резко смотрит в эту сторону, и хочет бы подойти, ведь с утра он всячески искал шансов поговорить с ней, а она старательно избегала его, но, заметив, как за ней выходит и Лиса, фыркает, и всего лишь испепеляющим взглядом наблюдает за ними.

***

— Дженни! — кто-то зовёт её, вынуждая остановить шаги и обернуться, но увидев Лису, Дженни закатывает глаза и вновь продолжает свой путь в сторону своей машины. — Да постой ты! — Лиса ускоряет свои шаги, пытаясь догнать, и вот, когда ей это удаётся, то Дженни наконец соизволяет обратить на неё внимание и остановиться. — Чего тебе? — устало вздыхает брюнетка, ведь эта староста всегда надоедала ей своей занудностью. Небось, сейчас вновь начнёт говорить с ней о учёбе. — Ты придёшь на дополнительные? — вот, как и ожидалось. — Нет, у меня и так дел полно, — отмахивается Дженни, надеясь, что Лиса отстанет от неё, и уже оборачивается, чтобы сесть в свою машину, но вот Лиса вновь мешает ей: — Кстати, эм… вчера… — тянет Лиса, поджимает свои губы, не зная, что спросить, ей просто хочется узнать, правда ли все те сплетни, что ходят вокруг Дженни и Чонгука. Ей хочется узнать, правда ли они поцеловались вчера. Эта мысль не покидает её голову целый день. Становится как-то паршиво и обидно, будто бы её предали, что очень даже ненормально, ведь Чонгук ей никто, прямо также, как и Дженни. — Что, вчера? — а Дженни же не понимает, о чём говорит эта староста, вскидывает свои брови, смотря на неё вопросительно. — Ничего, — передумывает Лиса, и опускает взгляд, не находя в себе смелость напрямую задать вопрос, который гложит её. Слишком некомфортно. — Пока, — как-то слишком грустно говорит она, приподнимает уголки губ и, вежливо улыбнувшись Дженни, направляется опять в учебное заведение. — Странно… — тянет Дженни, смотря ей вслед и удивляясь резкой смене настроения, но потом, забив на это, садится в свою машину, чтобы поскорее пойти домой и снять уже наконец эти туфли с слишком высокими даже для неё каблуками.

***

— Дженни, ты пришла? — выходит мать из гостиной, как только Дженни заходит в дом, а рядом с ней и Ынби — одна из прислуг, которая очень дорога Хваён, чтобы отнести рюкзак маленькой госпожи в её комнату и приготовить для неё горячую ванну — Дженни, обычно, со школы всегда приходит усталая. — Ага, — говорит Ким, отдавая рюкзак Ынби, и облегчённо вздыхает, снимая эти уже ненавистные ей туфли и обуваясь в уютные тапочки. — Ма, я хочу поспать, ибо вчера ночью я очень поздно легла. Скажи всем, чтобы меня не тревожили, — направляется Дженни к лестницам, чтобы подняться в свою комнату, но мать останавливает её: — В семь вечера придут Тэ с Юджин. Будь готова к этому времени. — Разве сегодня пятница? — хмурится Дженни, и, обернувшись, смотрит на свою мать. — А моя подруга не может просто так ко мне приходить? — с сарказмом спрашивает Хваён, на что Дженни закатывает глаза. — Подруга-то может, но вот нахуя этот маменькин сынок, Тэхён, везде следует по-пятам своей матери? — Ким Дженни! — повышает голос женщина, то ли тому, что её дочь обматерилась перед ней, то ли тому, что она оскорбила Тэхёна. — Что? — невинно хлопает глазками брюнетка, не понимая злости своей матери. — Во-первых, не матерись. Во-вторых, этот «маменькин сынок» сто раз лучше твоего Намджуна, который даже моё имя правильно произнести не может! Почему он вообще зовёт меня Наён, если меня зовут Хваён? — строго спрашивает она, сурово смотря на дочь. — О боже, мам, откуда мне это знать? — устало вздыхает Дженни, отведя взгляд в сторону. — И да, я рассталась с Намджуном. Точнее, бросила его. Будь спокойна, — переводит она тему, чтобы мать наконец перестала на неё наезжать попросту, и обрадовалась, но вот выходит совсем уж наоборот, судя по тому, как после её слов, Хваён хмурится ещё больше. — Опять? — уже не скрывая своей злости, спрашивает женщина, и подходит к своей дочери, не понимающей этой измены. — В чём проблема? Ты же всегда мечтала, чтобы я рассталась с ним, — с подозрением косится Дженни на мать. — Да, я хотела, чтобы ты рассталась с этим раздолбаем. Но я никогда не хотела, чтобы ты переходила границы. И дело не в Намджуне, нет, а в твоём поведении, — заправляет она прядь волос своей дочери ей за ухо, уже с какой-то усталостью смотря в её удивлённые глаза. — А что с моим поведением не так? — Многое не так. И особенно то, что ты постоянно бросаешь парней. Дженни, не думай, что я ничего не замечаю и не вижу. Я просто хочу узнать, это всё из-за твоего отца? Ты держишь на него обиду или как? — последние вопросы Хваён спрашивает тихо, будто бы надеясь, что Дженни не услышит, ибо так странно говорить об этом. Они эту тему не обсуждали в течении шестнадцати лет. — Ты несёшь бред, мам, — резко отвечает Дженни, меняясь в лице, и отходит от матери, хмуря свои брови. — Иди лучше поспи. Тебе тоже нужен отдых, — оборачивается она, показав, что не желает говорить на эту слишком больную для них обеих тему. — Дженни, я хочу, чтобы ты запомнила, что все мужчины не такие, как твой отец. Ты не должна страдать из-за того, что я выбрала не того, — говорит ей вслед Хваён, покусывая свои губы, а Дженни же останавливается. На секунду обдумывает слова матери и фыркает что-то на подобии «нахрен мне эти мужчины сдались», а потом вновь шагает в направлении своей комнаты, раздражаясь от того, что мать начала на эту тему. От того, что мать вообще вспомнила о том, что нужно поговорить со своей дочерью на эту тему, а не забить на неё, надеясь, что она когда-нибудь забудет о своём отце.

***

— Ну где они, — Лалиса чуть ли не хнычет, смотрит на свои наручные часы, подметив, что её «ученики» опаздывают уже на час, а потом вновь оглядывает библиотеку внимательным взглядом, в надежде увидеть хоть одного. Но кроме Розэ, сидевшей в самом углу библиотеки и читающей какую-то книгу, иногда подглядывающей за ней, никого тут нет. Мда… на что Лиса вообще надеялась? На то, что самые худшие ученики в школе придут позаниматься с ней? Как наивно. Вдруг в библиотеку кто-то заходит, когда уже Лиса потеряв все надежды, начинает собирать свои книги, чтобы уйти. Но, услышав звук открывающейся двери, Лиса поднимает взгляд, и видит Чонгука. Сначала она думает, что у неё галлюцинации, ведь не может же он прийти как ни в чем не бывало, после всего того, что она наговорила утром, но когда понимает, что нет, это всё ей не кажется, то приоткрывает рот в немом вопросе, и наблюдает за тем, как Чонгук проходит внутрь, и направляется куда-то в сторону, видимо, не заметив её, или же сделав вид, что не замечает. Он подходит к книжным полкам, и начинает увлечённо читать названия книг, что даже может показаться, что он реально пришёл сюда не из-за Лисы, но то, как он периодически бросает взгляд в её сторону, будто бы случайно, доказывает об обратном. Шумно вздохнув, чтобы взять себя в руки и набраться смелости, Лиса встаёт с места, и, под заинтереснованный взгляд Розэ, подходит к Чонгуку. — Привет, — говорит она, вынудив Чонгука резко выпрямиться и обернуться. — О, привет, Лиса. Ты тоже тут? А я не заметил, — натягивает на губы улыбку Чонгук, уж совсем фальшивую, отчего Лиса закатывает глаза, думает, что он настолько туп, если надеялся, что она поверит его словам. — Что ты тут делаешь? — Читать пришёл, — не обдумывая, отвечает он, будто бы давно готовился к этому вопросу. — Да ну? — Лиса удивляется тому, что он вообще умеет читать. — А почему тогда пришёл именно в ту библиотеку, название которой я говорила твоим друзьям из-за дополнительных? — Ну… я забыл, что вы именно здесь будете учиться, — прочесывает он свой затылок, и отводит взгляд в сторону, показывая, что нервничает до жути, и это ненормально, если учесть то, что он рядом с другими никогда так себя не ведёт. Рядом с другими Чонгук холоден, замкнут, и безэмоционален, и никогда не оправдывается перед кем-нибудь, как делает сейчас. — Кстати, где Тэхён с Чимином? — замечает он, что друзей нет в округе, и мысленно чертыхается на них. А он ведь догадывался, что эти два балбеса не придут и заставят Лису напрасно ждать. — Не пришли, — цокает староста, злится, впервую очередь за свою наивность, из-за которой она провела в этой грёбаной библиотеке целый час, просто так. — А их телефоны выключены. Ты, случаем, не знаешь, где они? Учитель Ли будет сильно злиться. — Неа, не знаю, — отвечает он, краем глазом замечает Розэ, которая наблюдает за ними, но, увидев его взгляд на себе, быстро опускает голову и продолжает читать книгу. Мда, Тэхён прав — она, настоящая зубрила, даже хуже, чем Лиса. — Ясно… Ты правда просто случайно зашёл? — Лиса вновь спрашивает, прищуривается, ибо всё ещё поверит не может в то, что Чонгук в свободное время ходит в библиотеки. Конечно, Лиса не может о нём всё знать только из-за того, что провела с ним всего лишь одну уже забытую им ночку, но вот один его прикид говорит о том, что учёба — не его фишка. — Что? Да, нет. Точнее, нет… Ч-ё-р-т, — теряется Чонгук, отводит взгляд от Розэ, и, взъероша свои тёмные волосы, шумно вздыхает, ибо он не эксперт во вранье, особенно, к близким людям. — Короче, я знал, что вы именно тут будете учиться, и я не пришёл, чтобы читать эти чёртовы книги. Я просто хотел узнать, не обидел ли я тебя? Ты утром так мне нагрубила и запретила приходить на дополнительные… Я что-то не так сделал или сказал? — он смотрит на неё словно ребёнок, который хочет узнать, в чём он провинился. — Нет, я просто хотела, чтобы ты провёл своё время со своей девушкой, а не тратил его на какие-то там дополнительные со мной, — Лиса вначале не понимает, что ответить, но потом даёт такой ответ, от которого и сама расширяет глаза, готовая вот-вот провалиться в землю. Чёрт, она говорит, словно ревнивая жена. Только, чтобы Чонгук это не понял. Ибо она не переживёт такого стыда. — Эм… ты о чём? — вскидывает брови Чонгук, не понимает её, ведь у него вообще девушки-то нет. Или, неужели?.. Чёрт, только не это! — Если ты про вчерашний поцелуй с Дженни, то ты неправильно всё поняла. Вчера мы… целовались ради шутки. Между нами нет ничего! — отчаянно оправдывается он, будто бы муж, который изменил, а Лиса же неловко опускает взгляд от этой странной беседы. Они толком не общались с той самой ночи, и вот, спустя уже три месяца, решили вдруг заговорить, мало того, на очень личную тему. Его личная жизнь — не должна касаться её. Она не имеет право допрашивать его, злиться из-за его поцелуя с другой, и, тем более, радоваться тому, что он целовался с другой по-шутки. Да-да, Лиса радуется, она еле сдерживает свою такую глупую улыбку, и бурчит тихое «зачем оправдываешься-то?», хотя в сердце становится тепло, ибо она боялась, что Чонгук начал встречаться с Дженни. Боялась, что все шансы на взаимность её любви окончательно потухли. — Я просто ответил, — прочёсывает Чонгук свой затылок, чувствуя себя ну уж очень неловко. — А ты, эм… почему разозлилась из-за того поцелуя? — тихо спрашивает он, прикусывает нижнюю губу, и смотрит с ожиданием, а внутри ликует от возможности того, что она ревнует. — Что? Нет, Чон Чонгук, даже не думай! Я не разозлилась, мне плевать на твою личную жизнь, я просто… Мне было всего лишь интересно, вот, — сразу реагирует Лиса, боится, что он может догадаться о её чувствах, и поэтому, принимает серьёзное выражение лица, хотя краска на щеках всё равно выдаёт её. — Ладно-ладно, я понял, — бурчит Чонгук, и отводит взгляд в сторону, думает, что и вправду всё преувеличил. Ибо с чего бы Лисе разозлиться? Это звучит глупо и абсурдно, ведь она вовсе не испытывает к нему чувства, чтобы ревновать его. — Я тогда пойду, чего советую и тебе. Тэхён с Чимином всё равно не придут, — говорит он и вновь смотрит на Лису, на что та сразу реагирует: — Ты можешь не уходить! — уверенно говорит она и ещё гуще краснеет, когда Чонгук удивлённо вскидывает брови, взглядом спрашивая, что она имеет ввиду. — Ну... то есть, ты ведь пришёл, и мы можем немного позаниматься. Конечно же, если хочешь, — Лиса не понимает, зачем останавливает его, ей просто не хочется его отпускать. Особенно, когда она превзошла саму себя и заговорила с ним после той ночи. Ей не хочется потерять тот шанс, который может вновь связать их, и она не может с этим ничего поделать, потому что любит Чонгука. Сильно. — Я хочу! — как-то слишком восторженно отвечает он, отчего даже Розэ перестаёт читать и поднимает взгляд, показывая, что эти двое очень сильно мешают. — Точнее, да, мне всё равно нечем заняться, — уже тише говорит он, слабо улыбается, и сам же не понимает смысл своего поступка. Нахрен ему эти дополнительные сдались? Он же терпеть не может учёбу! Наверное, он просто тоже не хочет потерять шанс, чтобы сблизиться с Лисой. С девушкой, которую он любит. Сильно.

***

Хваён очень паршиво, даже лучшая подруга и его сын не смогли поднять ей настроения, ибо она сегодня впервые подняла голос на Дженни, и, мало того, напомнила ей об отце. — А где Дженни? — а Юджин же, замечает подавленность подруги, но не решается спросить напрямую, что с ней такое. Услышав вопрос матери, Тэхён резко поднимает взгляд с телефона, и тоже выжидающе смотрит на Хваён, ведь она раньше всегда заставляла свою дочь спуститься к ним. — Она спит. Вчера очень поздно легла, — отвечает Хваён, шумно вздыхает и поджимает губы, на что Тэхён хмурится, и вновь опускает взгляд, уже потеряв все надежды на то, что сегодня он вообще поговорит или же увидит Дженни. Чёрт, а он ведь сюда именно из-за неё пришёл. Конечно же, обычно Юджин всегда заставляла своего сына идти в гости к своей подруге с её дочерью, но сегодня же он мог отмахнуться, соврать, что идёт на дополнительные, и ловко ускользнуть, ибо и ему надоели эти дружеские посиделки. Но вместо этого он тупо согласился ради того, чтобы поговорить наконец с Дженни, и теперь сидит молча в обществе двух женщин, болтающих о женских проблемах, потому что, видите ли, принцесса спит? Чёрт, вот ведь сучка эта Дженни. Она и за это ответит. Вдруг звучит какое-то шуршание за спиной, привлекая его внимание, и, обернувшись, Тэхён видит, как по лестнице спускается сонная Дженни в своей розовой пижаме и с растрёпанными волосами. Но даже этот её немного детский вид не помогает Тэхёну успокоиться — он зол. Очень зол, когда думает, как вчера эта девушка поиграла с ним. Очень грязно поиграла. — Дженни, дорогая, ты проснулась? — осторожно спрашивает Хваён, боится, что дочь может держать на неё обиду, и поэтому, старается быть максимально доброй. — Как видишь, — как-то грубо кидает Дженни, хмурит свои брови, и, задержав взгляд на Тэхёне, шагает в направлении кухни, с намерениями выпить воды. Она именно поэтому спустилась вниз. Хваён разочарованно выдыхает, отводит взгляд в сторону, поняв, что Дженни, всё-таки, злится на неё; Юджин подозрительно косится то на Дженни, то на подругу, пытаясь понять, что происходит между ними; а Тэхёну же, плевать на отношения матери и дочери, ему важна сама Дженни. Он внимательно наблюдает за ней, когда она выходит из кухни и не обращая на них внимание, вновь направляется к лестнице, чтобы подняться в свою комнату, и внутри него появляется дикое желание тут же подойти, спросить, что вчера она вообще наделала. И с этим желанием он справится не может, ибо оно очень сильное. — Я в уборную, — находит он оправдание, резко встаёт с дивана и шагает за Дженни, думав, что ни его мать, ни Хваён не обратят на это особое внимание. Херово он думает, потому что сразу после его ухода, Юджин хмурится и смотрит на лестницу, а потом, как будто бы вспоминая что-то, улыбается широко, и кладёт руку на плечо подруги, чтобы она вышла из своих мыслей. — Что? — спрашивает Хваён, не понимает, почему Юджин так подозрительно-счастливо улыбается. — Тэхён за Дженни пошёл, — отвечает она, и кивает в сторону лестницы, ибо правда подозрительно то, что её сын так резко пошёл за Дженни. Ну, хоть если это и совпадение, проверить всё равно ведь стоит. И Хваён это тоже понимает, и поэтому, тут же расцветает, оживляется, и улыбается хитро.

***

Дженни лениво плетётся в свою комнату, но на секунду останавливается на месте, когда слышит тихие шаги за спиной, и, чуть повернув голову, видит Тэхёна, идущего за ней. Секунды достаточно, чтобы она всё поняла, и поэтому, она ускоряет свои шаги, чтобы дойти до комнаты быстрее и запереться там, потому что она знает, каким в злости бывает Тэхён. А вчера она разозлила его. Очень сильно. — Дженни, стой! — зовёт он её, тоже ускоряет свои шаги, отчего Дженни окончательно убеждается в том, что он за ней пошёл. Быстро добежав до своей комнаты, Дженни хочет закрыть дверь на замок, но вот Тэхён мешает ей, схватив её за локоть, и сам толкнув её в комнату, отчего она еле сдерживает равновесие и возмущённо смотрит на обнаглевшего парня. — Наконец-то ты попалась, — Тэхён приподнимает уголки губ, и с долей раздражения смотрит на Дженни, закрывая за спиной дверь её комнаты, на случай, чтобы не спалиться. — Блять, чего ты вообще хочешь? — устало спрашивает Дженни, перестаёт пугаться этого балбеса, и закатывает глаза, ибо она реально заебалась избегать этого парня целый день. — Тебя, — ухмыляется он, склоняет голову вбок, на что Дженни расширяет глаза и приоткрывает рот. — Шутка, — добавляет он, вынудив её цокнуть и нахмурить свои брови. — Я бы тебя никогда не хотел. Я просто хочу... — Поэтому ты дрочишь на меня? — прерывает Дженни его монолог, а Тэхён же, от её слов кашляет, думает, что ему послышалось. — Эм... чего? — Дженни медленно подходит к нему, принимает новые правила игры, и улыбается, словно чеширский кот. — Да брось, вчера ты был один. Заперт в кладовке со стояком в штанах. Интересно, чем же ты тогда мог заняться?.. — тянет она, подходит к нему на минимальное расстояние, а у него дыхание перехватывается, хотя бы из-за того, что она правильно мыслит. — Не меняй, блять, тему! — ещё больше злится Тэхён и одним рывком припечатывает Дженни к стене, заставив её тихо вскрикнуть от неожиданности. — Чёртова сука... Ты не имеешь право играть со мной! — поднимает он голос, потому что он реально зол. Она растоптала его себялюбие в грязь, поиздевалась, хотела стать такой же, как и он. А он терпеть не может такое. Но блять... Он зол ещё по одной причине. Она вчера не довела дело до конца. — Чего ты так злишься? Сначала ты поиграл, а потом я поиграла в ответ. Мы равны, что в этом такого? — вскидывает она брови, перестаёт ухмыляться, ибо и вправду не понимает причину такой злости Тэхёна. А ещё она чувствует жар, исходящий из его тела: его горячие руки держат её за талию, как бы мешая тому, чтобы она не вырвалась, но вот это выглядит совсем по-другому. Более... интимнее что ли. Дженни не понимает, просто её тело реагирует странно на это прикосновение, даже мурашки бегают по спине, вместе с приятным холодком, а ноги становятся ватными. А его тяжёлое дыхание над ухом делает ещё хуже, и мысли медленно возвращаются в вчерашнюю ночь, когда они прижимались в кладовке и целовались. Наверное, Тэхён тоже вспомнил об этом, ибо он тоже медленно опускает взгляд на её губы и шумно вздыхает, проведя языком по своей нижней, и, резко засохшей губе. Ему хочется. Так хочется вновь попробовать вишнёвый вкус её губ. И ей тоже. — Мы не равны. Ибо я не целовал тебя, а ты — да, — шепчет он перед тем, как поддаться вперёд, к её губам. Он целует её медленно, просовывает язык ей в рот, и вынуждает её тихо застонать и тоже ответить, потому что разум затуманен окончательно. Тэхён всё ещё пытается отрицать тот факт, что хочет её, но вот в глубине души понимает, что давно попал в её плен. А сейчас, целуя её, он ныряет в её плен глубже, уничтожая все пути к освобождению, потому что ему самому нравится. Нравится иметь слабость по имени Ким Дженни. — Что ты... делаешь?.. — спрашивает она тихо в сквозь поцелуй, дышит размашисто, и не желает отстраниться ни в коем случае, сама припадая к его губам сильнее и страстнее. И она задаёт тот же вопрос и себе, потому что всё, что сейчас происходит, неправильно и ненормально. Ну да, поиграли разок, поиздевались друг над другом, и хватит. Зачем Тэхён вновь начинает игру по-новому? И зачем Дженни отвечает ему взаимностью? Знают ведь оба, что это ненормальная игра. — Хочу, чтобы мы были равны, — врёт он, тоже хочет убедить себя в этом, но на самом деле, он даже не думает о их глупой игре. Он думает только о Дженни. Только о её вишнёвых губах, о её аромата духов, которых он может узнать из тысячи, о её тихих стонах, что она издаёт, когда он слишком сильно кусает её губы, почти до крови, потому что насытиться не может. Ибо он давно хотел поцеловать её. Ещё с четвёртого класса, когда впервые увидел сцену поцелуя в фильме, случайно проходя мимо гостиной. Ему было интересно, он хотел точно также попробовать, а на роль партёрши он не видел никого, кроме дочки маминой подруги, живущей по-соседству. Но вот тогда ему было слишком неловко, он не нашёл в себе смелость, а Дженни казалась слишком высокомерной и всегда грубила ему. Он боялся, что она начнёт издеваться над ним, и откажет его детской любви, поэтому, решил, что не будет никому признаваться, и, тем более, целовать. А сейчас, он может спокойно её целовать, осуществлять свою детскую мечту полностью, потому что Дженни его не отталкивает. Она сама тоже отвечает. И это чертовски ему нравится. — Дженни, дочка, ты хочешь апельсиновый... — вдруг дверь в её комнату открывается, и на пороге видится Хваён, держащая в руке стакан с соком, а сзади неё любопытная Юджин, которая и придумала этот план, и, как только они замечают, чем занимаются их дети, то сразу же перестают улыбаться, пока те резко отходят друг от друга. —...сок...