Соблазн

Юджин и Хваён даже подозревать не могли, что застукают своих детей целующимися. Да, они думали, что Тэхён за Дженни пошёл, и да, они решили это проверить, но блять, вот это вот превзошло все их ожидания. — Мам, это не то, о чём вы думаете, — Дженни нервно оправдывается, до крови кусает свою нижнюю губу и бегает глазами по гостиной, пока рядом сидящий Тэхён тоже придумывает какую-нибудь ложь, чтобы родители поверили, ибо он не может прямо признаться, что играет в совсем не детские игры с Дженни. — Мы это… случайно… — бурчит что-то Тэхён, а в его голову ничего дельного не приходит. — Вы встречаетесь! — радостно хлопает ладонями Юджин, не обращая внимание на жалкие оправдания, ибо она так долго ждала этого момента, прямо также, как и Хваён. — Чёрт, что? Да нет же, мам, — устало закатывает глаза Тэхён, не понимает её старомодную логику, ведь не только влюблённые пары могут целоваться, да? — Дженни, дорогая, прости, что сегодня я накричала на тебя без причины из-за Намджуна, — Дженни уже удивлённо вскидывает брови, когда мать обращается к ней и смотрит на неё с заботой в глазах. — Но откуда мне было знать, что ты рассталась с ним из-за Тэхёна? — Хваён своей улыбкой вынуждает Дженни прокашлять, и возмущённо протянуть «мам!». — Ты с ним рассталась? — а шёпот Тэхёна, который, видимо, немного отошёл от темы, добавляет масла в огонь, отчего Дженни не выдержав, встаёт с дивана, ибо она терпеть не может, когда кто-то допрашивает её, и, тем более, терпеть не может, когда мать и Юджин хотят сосватать её с Тэхёном. — Да чёрт возьми, мы не встречаемся! Тэхён сам домогается! — поднимает она свой тон и указывает рукой на Тэхёна, на что Хваён и Юджин мигом перестают улыбаться, и вопросительно смотрят на Тэхёна, который, в свою очередь, совсем не ожидает такого поворота. Чего блять? Он домогается до Дженни?! Да, возможно, есть такое, но… чёрт возьми, Дженни же сама тоже не лучше! — Я не домогаюсь! — зло смотрит Тэхён на Дженни, и тоже встаёт с дивана, переведя взгляд на её мать. — Госпожа Хваён, ваша дочь сама лезет ко мне. Вчера на вечеринке она даже зажала меня в кладовке, Чонгук это подтвердит! — Чего? Я зажала тебя в кладовке, потому что ты лез мне под юбку на уроке алгебры! — Но тебе ведь понравилось! Юджин и Хваён внимательно слушают их, смотря то на Тэхёна, то на Дженни, и краснея от их откровенных признаний, пока Хваён не решается их прервать: — Вы уже эм… перешли на такой этап отношений? — неуверенно спрашивает Хваён, отчего Тэхён с Дженни перестают спорить и смотрят на неё удивлённо, не понимая, что она имеет в виду. — Ну, то есть, вы настолько близки? А с каких пор? Почему нам не рассказали? — Да ну вас… — цокает Дженни, когда понимает, что мать до сих пор думает о них, как о влюблённой паре, и бросив злой взгляд на Тэхёна, из-за которого это всё вообще происходит, шагает в свою комнату, потому что бесполезно что-то объясняет им. Они не поймут. — Тэхён, а вы хоть предохраняетесь? — переходят Юджин и Хваён к Тэхёну с допросами, когда Дженни уходит, на что тот чуть ли не рычит от раздражения. — Да блять, мы не встречаемся, и у нас ничего такого не было! Хватит уже, это не смешно! — не выдерживает он, повышает голос, из-за чего две женщины замирают на месте, наконец замолкают, и наблюдают за тем, как Тэхён уходит из дома, громко хлопнув дверью, потому что это всё ему уже в порядком надоело. — Наверное, смущается, — комментирует Юджин, вновь берясь за своё, когда его сын уходит, и Хваён поддерживает её, кивая.

***

Тэхён злится не на шутку, грубо открывает дверцу своей машины и плюхается на сидение, чертыхаясь. Чёртова сука. Как же она бесит. Он сам домогается до неё? Да какое она вообще имеет право так говорить?! Если бы она сама не манипулировала, он даже не посмотрел бы на неё! Блять, как же бесит. Посмотрев в сторону окна Дженни, он скрипит зубами, вспоминает их недавний поцелуй, и вновь злится. Злится и злится. Потому что, сука, как же ему понравилось. Понравилось целовать эту стерву, которая потом обвинила его в домогательстве. А сама ведь тоже отвечала. «Больше не приближайся ко мне. Я не хочу, чтобы мне приписывали отношения с тобой» — вдруг приходит ему смс-ка от Дженни, из-за которого Тэхён вначале удивляется, а потом, нахмурившись вновь устремляет взгляд к её окну, и на этот раз видит её саму, тоже наблюдавшую за ним, поджав свои губы. «Нахрен ты мне сдалась» — раздраженно печатает он в ответ, смотря на Дженни, и замечая, как после его смс-ки она удивлённо вскидывает брови, явно не ожидая такого ответа, а потом поднимает на него злой, полно презрения, взгляд. Эгоистка. Грёбаная, высокомерная эгоистка. И вправду, нахрен Тэхёну она сдалась? Пусть катится к чёрту.

***

— Слушай, что ты вообще делаешь во время уроков? Твои знания так и остались в пятом классе, — устало вздыхает Лиса, понимает, что Чонгук бесполезен в алгебре, и даже не собирается быть полезным, не старается выучить у неё хоть что-то. Ощущение, что он согласился на дополнительные уроки не для того, чтобы учиться хорошо, а по другим причинам. — Ну… сплю. Или это был риторический вопрос? — спрашивает Чонгук, прищурившись, на что Лиса всего лишь закатывает глаза, и уже раздражаясь его глупости, поддаётся вперёд. — Вот смотри, тут нужно поставить шесть… — что-то объясняет она, указывая пальцем на упражнения в тетраде Чонгука, но тот не слушает её, даже не смотрит на свою тетрадь с чёртовыми цифрами, от которых у него уже голова идёт кругом, ибо она… так близка. Что дыхание перехватывается, создаётся ощущение, что на миг весь кислород вокруг исчез, остался лишь звук собственного сердцебиения, который эхом отдаётся в ушах. Чонгук раньше не верил во всё это, не верил, что вообще существует любовь, но блять, Лиса. Потом появилась она и сейчас он так смущается, краснеет, боясь вздохнуть, словно неопытный мальчишка. — Ты вообще меня слуша… — возмущается бы Лиса, подняв глаза, когда замечает, что Чонгук не отвечает на её вопросы, но сразу же прерывается на полуслове, натыкаясь на его внимательный взгляд, и понимая, в какой опасной близости они находятся, что даже его размерное дыхание чувствуется на щеках, которые мигом покрываются румянцем. — Короче, повторно объяснять я не стану. Сам виноват, что не слушал, — она кашляет, чтобы придти в себя, отходит от Чонгука, но тот мигом хватает её за локоть, останавливая, и сам не понимая, что делает, просто он не хочет, чтобы она отстранилась, ему приятна её близость, хочется всегда ощущать аромат её духов, опаливать её щеки дыханием и наблюдает за её смущением. Ему хочется вновь. Вновь быть близко к ней, как в ту самую ночь. — Я не слушал из-за тебя… — бархатным голосом тянет он, всё ещё не опуская её локоть, из-за чего по её телу бежит приятный холодок. — Эм… я з-забыла. У меня есть… дела. Да, есть дела, — что-то бурчит она и вырывает свою руку от схватки, резко отходя от Чонгука на максимальное расстояние, вся красная и смущённая, непонимающая, что только что случилось. Что за перемены, Чонгук? — Я объясню тебе тему завтра, ладно? — говорит, начиная собирать свои вещи со стола, и краем глазом смотрит на парня, стесняясь полностью поднять взгляд, ибо этот странный случай и измена его настроения вызывает в ней очень смешанные чувства. Но, самое главное, эти чувства отнюдь не отрицательные, а, скорее всего, наоборот… Лиса всё сильнее и сильнее влюбляется в Чонгука. Быть может, она совершила ошибку, приглашая его на дополнительные? — Окей. До завтра, — прикусывает нижнюю губу Чонгук и внимательно наблюдает за Лисой, сжимая руки в кулаки, и проклиная себя за резкость. Блять, Чонгук. Такие дела ведь… не происходят так быстро. Она — не из тех девушек, которых ты раньше цеплял за две минуты, она — Лиса. Ты даже не подошёл к ней после той ночи, не попытался поговорить, и игнорировал, и сейчас так резко изменил своё отношение? Конечно же в таком случае Лиса испугается. Чонгук. Просто. Жди. Она полюбит тебя в ответ. Но не стоит так резко делать первый шаг.

***

— Урод мерзкий, — Дженни шипит, цокая каблуками по кафелю, да так громко, будто свой весь негатив хотя выплеснуть, особенно, когда вспоминает о том придурке по имени Тэхён. Два дня. Прошло два дня с той смс-ки, после которой они не общаются, и вроде бы, всё норм — Дженни же именно этого хотела, но вот Тэхён по-прежнему бесит её. Как только она видит его, слышит его голос, внутри неё всё начинает гореть, ярость появляется и заполняет каждую клеточку тела. Дженни не понимает, чем вызвана такая реакция, не понимает, почему она так сильно, ещё сильнее, чем раньше, возненавидела этого парня. Просто его смс-ка… та самая проклятая смс-ка, сильно так растоптала её себялюбие в грязь. Ей даже обидно немножко. — Я, вроде, красавец приятный, — вдруг звучит насмешливый голос сзади, в этом пустом школьном коридоре, из-за которого она останавливает шаги, и хмурится, подметив, что голос до боли знаком. Резко обернувшись, и посмотрев на обладателя этого голоса, она закатывает глаза. — Или ты не обо мне? — Намджун улыбается как-то слишком мерзко, склоняет голову вбок и сканирует Дженни презирающим взглядом, всё ещё злым за то, что она сделала. — Мда уж, — качает головой Дженни, и устало вздыхает, потому что только его сейчас не хватало. Настроение и так паршивое, так ещё и он свалился ей на голову. — Что ты вообще делаешь тут? — хмурится Дженни, не понимая, что он забыл в школе, ведь, если её не подводит память, он уже как три года закончил учиться здесь. — Не вникаешь? — интересуется он и подходит к ней на близкое расстояние, но Дженни даже бровью не ведёт, а всего лишь стоит, выжидающе смотря на бывшего, от которого она в порядком устала. Надоел он ей. — Я к тебе пришёл, — и с этими словами, он резко печатает её к шкафчику ученика сзади, вынудив её пискнуть от неожиданности. — Эй, ахуел что ли?! — повышает она голос, не понимая, какого чёрта делает этот придурок, и пытается вырваться, но безуспешно — у Намджуна слишком крепкие руки, что сейчас покоятся на её талии и прижимают её к шкафчику. — Я же говорил, что ты пожалеешь, — уже шипит Намджун, перестав улыбаться, ибо она и вправду унизила его, бросила, сказав, что надоел. А ведь с Ким Намджуном шутки плохо кончаются. — Ты спятил, да? А ну отойди от меня, пока я не разозлилась! — Дженни пытается взять себя в руки, скрывает за смелостью свой страх, который медленно наполняет её сознание, и повышает голос, будто бы это поможет. Будто бы так она вовсе не разозлит Намджуна сильнее. — Вау, какие мы агрессивные, — приподнимает уголки губ Намджун, и раздраженно шепчет ей на ухо, опаливая её своим дыханием, отчего по её телу бегут мурашки, и становится отвратно. Впервые отвратно от близости Намджуна. — Ты что… изнасилуешь меня прямо в школе? — расширяет она глаза, спрашивает осторожно, из-за чего Намджун немного удивляется, ведь он вовсе не планировал такого. Но идея, конечно же, отличная. В школе у него ни разу не было. — Я сделаю это, если ты не пойдёшь сейчас со мной, — предлагает он, и Дженни уже не на шутку нервничает, начиная бегать глазами по коридору. Но никого нет, благодаря уже начавшимся урокам, которые сейчас как никогда бесят её. — Я не пойду, — кусает они свои губы и опускает взгляд, боясь, ведь если она пойдёт с ним, то она уверена, что будет ещё хуже. По крайней мере, она надеется на то, что Намджун не такой уже и мерзкий, тупой человек, который осмелится насиловать девушку в школе. А он вообще-то ей нравился. Нравился его характер, который сейчас полностью изменился, и Дженни не узнаёт бывшего. Видимо, она и вправду глубоко ранила его чувства. — Ну чтож. Надеюсь, уроки не скоро закончатся, — говорит он перед тем, как податься вперёд и прикоснуться её губ своими. Он целует её страстно, кусает, чтобы выплеснуть всю свою злость на неё, пока она сопротивляется, вырывается, и мычит, потому что ей мерзко и страшно. Намджун — псих ненормальный, и Дженни только сейчас это понимает, потому что никакой нормальный человек не будет насиловать девушку прямо в коридоре школы. У Намджуна настойчивые губы, и он сам тоже настойчив — губы Дженни уже болеть от укусов начали, и она больше не выдерживает. Она ненавидит саму себя за беспомощность, презирает, и хочет как и раньше, быть сильной и независимой, не хочет, чтобы ей причиняли боль, и поэтому, резко поднимает колени и хочет бы ударить этого обнаглевшего мерзавца между ног, но он быстро реагирует, схватив её за колено. — Ох, детка, ты, я погляжу, совсем страх потеряла? — отрывается он от её губ, и ухмыляется презрительно, а его рука на колене понемногу поднимается выше, ласкает внутреннюю сторону бедра, но Дженни сейчас вовсе не приятно. — Это ты страх потерял. Если я сейчас закричу, то все выйдут и… — Дженни? — вдруг прерывает её голос, вынуждающий Намджуна замереть на месте, а Дженни — шумно сглотнуть, и медленно перевести взгляд на обладателя этого голоса, который до боли знаком. Тэхён, только что вышедший из класса, чтобы ответить на звонок, смотрит на них с удивлением, и хмурится, опуская свой взгляд, ибо эти двое находятся в не очень приличной позе. — Что, нахрен, тут творится? — голос его грубый, с нотками ярости, и он вновь смотрит в глаза Дженни, в которых застыл страх, и непонимание, что сделать, что ответить. — Пацан, иди в класс. У нас тут личные дела, — берёт себя в руки Намджун, с усмешкой говорит, чтобы не вызвать никаких подозрений, и боится того, что сейчас Дженни может вызвать шумиху, попросив этого парня помощи. А быть пойманным ему не очень-то и хочется. Услышав слова Намджуна, Тэхён скрипит зубами, сжимает руки в кулаки, и смотрит на Дженни вопросительно, и сам не понимая, что хочет от неё. Что хочет услышать. Просто он надеется. Надеется на то, что Дженни не позвала этого парня сюда сама, как будто бы ничего не произошло между ними, не было этих поцелуев и приставаний. Блять, Тэхён. Почему всё это вообще должно волновать Дженни? А тебя? Разве это не было всего лишь игрой? — Иди в класс, Тэхён, — и Намджун тут же расширяет глаза, удивлённо смотря на Дженни, ведь он ожидал, что сейчас она будет просить о помощи, наводить истерику. А Тэхён же, полной грудью вздыхает, и прикрывает глаза на секунду, чтобы справиться с эмоциями, но нихера не выходит. Бесит. Как же он ненавидит эту шлюшку, которая прогуливает урок и прижимается с парнями в коридорах, прямо на глазах у Тэхёна. А ещё просит его уйти, чтобы он не мешал. Не мешал им трахнуться. Блять. — С радостью, — ядовито шипит он, разочарованно смотрит на Дженни несколько секунд, и разворачивается, вовсе забыв о звонке, на которого он, вообще-то, хотел ответить и поэтому вышел. Похуй. Потом поговорит с другом. Ему сейчас слишком паршиво, и он не хочет ни на секунду здесь находиться. — Дорогая, с тобой всё в порядке? — интересуется Намджун на всякий случай, всё ещё удивляясь её поступку, пока Дженни отрывает подавленный взгляд от спины Тэхёна, и шумно выдыхает, от волнения прикусывая губы. Да, ей неприятен Намджун, да, она боится и желает выбраться, хочет, чтобы бывший прекратил, но и просить помощь у Тэхёна тоже не хочет. У кого угодно, только не у него. Гордость не позволяет, потому что она ему «нахрен не сдалась». — Да блять, хорошо, я пойду с тобой, — наконец сдаётся она, ведь ничего страшного он же не сделает? Он не убьёт же её в конце концов. Главное, чтобы шумихи не было в школе — у неё и так уже есть статус шлюхи, что будет, если сейчас все увидят их? Хотя… какого чёрта, Дженни? Почему тебя вообще волнует мнение абсолютно чужих людей? С каких пор ты переживаешь о своём статусе? — Помогите, насилуют! — когда Намджун уже хочет бы обрадоваться тому, что она наконец сдалась, кричит Дженни что есть мочи, вынудив парня резко отойди, распахнув глаза, ибо, какого чёрта? Что она творит?! — Замол… — не успевает Намджун закончить, как в коридор начинают выбегать ученики и учителя, услышав недавний крик о помощи. Намджун чертыхается, теряется, и скрипит зубами, оглядываясь, и зло смотрит на Дженни, которая незаметно приподнимает ему уголки губ, насмехаясь, и наслаждаясь его удивлением. Наверное, не ожидал, что Дженни рискнёт это сделать — она ведь терпеть не может проблемы и шумиху вокруг себя.

***

Дженни устало массирует виски, ловит на себя злой взгляд Намджуна, сидящего напротив, и выжидающий директора школы. Полчаса, блять. Она тут торчит полчаса, и её допрашивают, как преступника. — То есть, ты говоришь, что твой бывший хотел изнасиловать тебя? — поднимает пожилой мужчина брови, и смотрит то на Намджуна, то на Дженни, которая уже устала отвечать в сотый раз на одни и те же вопросы. — Я всего лишь хотел поговорить! Дженни неправильно поняла меня, когда я немного грубовато схватил её за руку. Я просто сил не рассчитал! — глупо оправдывается Намджун, вынудив Дженни закатить глаза, и раздражённо цокнуть, потому что директор верит не ей, а ему — она нутром чувствует. Ибо, блять, кто захочет изнасиловать Ким Дженни? Она же так называемая «шлюха» школы, которая даёт всем подряд, стоит им только попросить. Дженни устала. Она реально устала от этого статуса. Чертовка. Суён такая чертовка, ведь именно из-за неё и начали появляться эти слухи. — Дженни… дочка, ты в порядке?! — вдруг влетает в кабинет Хваён, вся нервная и тревожная, и тут же подбегает к своей дочери, хватая её за щёки и всматриваясь, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. — Чёрт… мам… Ты тут откуда? — Дженни вырывается от схватки матери, спрашивает устало, и бросает злой взгляд на своего директора, ведь она не хотела, чтобы мать обо всём узнала и зря беспокоилась. Ничего страшного же не случилось — просто Намджун немножко спятил и сейчас успокоился. Наверное. — А что, я должен был не говорить твоей матери о том, что её дочь пытались изнасиловать? — хмурится директор, с каждым мгновением не веря Дженни, ибо слишком она спокойная, даже сказать, наглая, для девушки, пережившей такой кошмар. — Он правда сделал это? — хватается Хваён за сердце, и в ужасе смотрит на свою бедную дочь, которая мигом кивает в ответ и делает жалостный вид, чтобы вконец проникнуться в роль. На самом деле, да, Дженни сейчас не испытывает никакого страха. Она испытывала, когда Намджун прижимал её к шкафчикам недавно, а сейчас — нет. Потому что Намджун… он слишком трусливый. Он ни за что в жизни не поступил бы так с ней. Он может всего лишь угрожать, не более — Дженни уже давно раскусила его характер. — Ты, — но Хваён считает иначе, грубо обращаясь к Намджуну, и злясь за свою дочь, в мыслях уже планируя назначить встречу с психологом для неё — Хваён боится, что всё это может повредить психике своей дочери. — Я с самого начала знала, что с тобой что-то не так, — с каждым словом приближается она к Намджуну, отчего тот невольно откидывается назад, ибо слишком сумасшедшей выглядит эта женщина.— Как ты посмел?! — с этими словами, она даёт ему пощёчину, отчего и директор, и Дженни вскакивают с места. Последняя вскрикивает и прикрывает рот ладошками, удивлённо наблюдая за тем, как мать злится, и как теряется Намджун, отведя взгляд в сторону и не зная, что делать. Да уж… слишком далеко всё это зашло. — Мам, может, мы это… домой пойдём? У меня жутко голова болит, — пытается Дженни развеять обстановку, из-за чего Хваён наконец обращает на неё внимание, и смотрит уже с заботой, любовью, и переживанием, вынудив Дженни растерянно опустить взгляд на пол. Так странно… Дженни не думала, что мать ТАК о ней волнуется. Но это приятно. — Конечно, милая, — улыбается она, как будто бы только что вовсе не она злилась, и направляется к своей дочери. — А ты, — вдруг останавливается она по дороге, вспоминает что-то, и оборачивает голову к директору школы. — Я пожалуюсь на тебя за низкую безопасность учеников. Как совершенно прохожий, не учащавшийся тут человек, может спокойно разгуливать по школе и приставать к моей дочери? — хмурится Хваён, а директор же, ослабляет галстук, нервничает, ведь он, само собой, не хочет обрести себе куча проблем. Блять, где вообще были охранники? А уборщицы? Ничего, он ещё спросит с них. — Да ладно тебе, мам, — устало вздыхает Дженни, думая, что мать немножко преувеличивает. — Не мамкай, — отвечает Хваён, пока что не собираясь успокоиться, ибо, чёрт, какое вообще спокойствие, когда твою дочь пытались изнасиловать в школе, средь бела дня? — И да, не думай, что всё закончено. Я сделаю всё, чтобы тебя посадили, как минимум, на пять лет, — перед тем, как выйти, говорит Хваён и зло смотрит на Намджуна, который всё ещё хватается за покрасневшую щёку и, услышав её слова, шумно сглатывает. Пять лет? Чёрт, он же ведь… ничего особого не сделал. Ну да, приставал чутка без её воли, но он всего лишь хотел напугать Дженни, а насиловать её — и в мыслях не было. Да, он не из самых добрых людей в мире, но он всё равно ни за что не опустился бы так низко.

***

— Он ничего такого не сделал, чтобы его в тюрьму сажали, — бурчит Дженни, шагая вместе с матерью, и ловя на себе взгляды учеников, наблюдавших за ним, шепчась между собой. Сука. Именно этого и не хотела Дженни. Как же она не любит, когда к ней обращают излишнее внимание, особенно, если это внимание отрицательное. — Хватит оправдывать его, Дженни. У тебя стокгольмский синдром? — вскидывает Хваён брови, и, в отличие от Дженни, не обращает никакое внимание на заинтересованные взгляды, продолжая громко говорить. — Что? Да нет же, мам, — закатывает Дженни глаза, поражаясь ходу мыслей своей матери. Какой нафиг стокгольмский синдром?! Она ведь просто знает, что Намджун не виноват, и что она зря устроила весь этот скандал — нужно было всего лишь пойти с ним, выслушать его, попросить прощение, потому что она и вправду виновата. Она признаёт, что стоило бы по-вежливее бросить его. — Пожалуйста, мама, не надо обращать на всё это огромное внимание. Он просто чуточку был груб, не более, — вновь берётся она за своё, и затаивает дыхание, когда случайно натыкается взглядом на Тэхёна, стоящего прислонившись к шкафчику, и нахмурив брови, наблюдавшего за ней. Чёрт. Чёрт. Что она ему скажет? Она же… буквально прогнала его, когда он мог бы помочь. Сказала, что всё нормально. А потом крикнула, что насилуют. Что он подумал о ней? — Он не имеет право быть груб с тобой. Вот если бы там был Тэхён, он ни за что не позволил бы этому случиться, — как назло говорит мать, не обращая внимание на Тэхёна, а Дженни же до крови прикусывает нижнюю губу, не спуская с него взгляд. Он выглядит злым. Очень злым.

***

— Тэхён-а, а ты знаешь, какой кошмар сегодня пережила Дженни? — тянет Юджин, надувая свои губы и ковыряясь вилкой в салате, отчего Тэхён сжимает челюсти, и отводит взгляд в сторону. — Ага, — он просто не понимает, почему тогда Дженни сказала ему пойти в класс. Он же мог помочь. Так какого чёрта она это сделала?! — Наверное, ты весь на нервах, и поэтому мы… — Почему я должен быть на нервах? — хмурится Тэхён, перебивая свою мать. — Ну это же… Вы же, вроде как, встречаетесь, — удивлённо поднимает она взгляд к своему сыну, не понимая его столь странный вопрос. — Мы не встречаемся. Мы всего лишь целовались, — вновь злится Тэхён, и отвечает резко, ибо, блять, как же он заебался за эти два дня. Мать конкретно надоела ему, то и дело утверждая про его «отношения» с Дженни. Она даже отцу об этом сказала. — Ладно-ладно, я поняла, так вот, я хотела сказать… — переводит она тему, подумав, что Тэхён просто всё ещё смущается, и пожелав особо не давить на него. — Мы с Хваён поговорили, и решили, что… — неуверенно тянет она, боясь, что Тэхён может отказаться. Он не любит семейные поездки. — Будет лучше, если все мы пойдём на природу. Поразвлечемся, да и Дженни после всего этого ужаса надо как следует отдохнуть, освежиться. — Так идите сами. Я-то тут причём? — не догоняет Тэхён, ведь он уже давно попросил свою мать не звать на подобные поездки. Он не любит такие ванильные семейные отношения, и банальные пикники. Это слишком слащаво, даже похуже, чем еженедельное чаепитие вместе с Хваёном и Дженни. — Ты тоже идёшь. — Эм… Почему? — Потому что ты нужен Дженни, — и тут же Тэхён кашляет, окончательно путается, и думает, что мать бредит. Он нужен Дженни? Он? Ким Тэхён? Бред. —… В качестве друга. Понимаешь, мы с Хваён боимся, что сегодняшний случай может как-то повредить Дженни морально, — добавляет она, поджав свои губы и вновь опуская взгляд на свою тарелку, задумавшись. — Ты ведь знаешь, каким был её отец? — тихо спрашивает она, заставив Тэхёна тут же замереть на месте, и отвести глаза в сторону, неуверенно кивая. Да, он знает. Знает, каким ублюдком тот был. — Ладно, мам… Я иду. Если честно, он тоже переживает за Дженни.

***

      Грёбаное переживание. — Дети, где вы? — звучит встревоженный голос по ту сторону телефона, и Тэхён оглядывается, ничего не видя в темноте — только деревья впереди, благодаря фарам машины. — Блять, я не знаю, — Тэхён злится, он до побеления костяшек на пальцах сжимает руль, уже в сотый раз жалея, что вообще согласился на эту проклятую поездку на день в лес. А рядом сидящая Дженни, злостью не отстаёт. Она злится, только уже на этого тупого придурка, из-за которого они потерялись. В лесу. Где полно разных животных. Волков. Б-л-я-т-ь. Сложно же было просто сидеть в доме, а не торчать здесь из-за какого-то придурка без мозгов, который даже дорогу не знает. — Сынок, я же говорила, что нужно было свернуть влево, поехать пять километров, а потом вновь свернуть, только уже вправо, а потом… — Мам, чёрт, хватит. Мы потерялись, ясно? Я всё сделал, как ты сказала, но мы всё равно потерялись. Какого чёрта вы вообще поехали отдельно?! — повышает он голос, не сдержавшись, ибо его бесит вся эта ситуация. — Ну Тэхён-а, я же говорила. Мы пришли пораньше, чтобы всё тут подготовить… — обидчиво тянет Юджин, и её голос тут же прерывается. — Мам? — спрашивает Тэхён тихо, не понимая, что случилось, но когда догоняет, то он ударяет руль рукой, раздражаясь с новой силой. Сеть не ловит. Чёрт, только этого не хватало. — Сложно без мозгов живётся? — как назло, не вовремя издевается Дженни, тоже раздражаясь, и хмурится, с ненавистью смотря на Тэхёна. — Заткнись, ладно? Просто заткнись, — шипит Тэхён, бросив короткий, но полный яростью взгляд на неё, а потом вновь оглядываясь. Но нихера не видно — только область фар впереди. Уже ночь наступила. Три часа. Они, блять, пытаются найти дорогу три часа. — Ты не имеешь право так грубить мне. Это я должна грубить — мы, всё-таки, из-за тебя потерялись, — закатывает Дженни глаза, как будто бы специально пытаясь добить Тэхёна окончательно — он и так слишком сильно зол. — Мы, вообще-то, застряли тут из-за тебя и твоего хахаля. Видите ли, ты вся такая жалкая и бедная, и тебе нужно проветриться. Ну как, проветрилась? — язвит Тэхён, шипит ядовито, чтобы выплеснуть всю свою скопившуюся злость, из-за чего Дженни хмурится, и сжимает руки в кулачки. — Ну тогда прости. В следующий раз попрошу Намджуна не пытаться насиловать меня, ибо, мало ли, тебя опять могут позвать на прогулку. — А он вообще пытался тебя насиловать? Может быть, ты обманула? — и тут же Дженни удивлённо смотрит на Тэхёна, совсем не ожидав столь странный и непонятный вопрос. — Ты же и про меня говорила, что я домогаюсь, хотя на деле всё происходило по твоей воле. Откуда мне знать, что с Намджуном ты не так же поступила? Так жаль этого парня, честно, — морщится Тэхён, говорит всё в порыве злости, не контролируя свой язык, но его мысли от слова «совсем» отличаются от слов. Ему не жаль Намджуна. Он, наоборот, хочет набить ему морду, за то, что тот посмел обидеть Дженни. Его Дженни. Его временами стервозная и гордая, но такая беззащитная Дженни, которую он сам же сейчас обижает, потому что зол слишком сильно. — Знаешь, что? Катись к чёрту, ублюдок, — сжимает она свои губы, чувствует, как по венам медленно стекает обида, наполняя сознание, ведь она не думала, что Тэхён такого мнения о ней. Да, ей плевать на его мнение. Конечно же, плевать. Но… всё равно как-то обидно. Обидно то, что он думает о ней, как все вокруг. — Я бы с радостью, только вот я застрял в этом лесу до утра. — Тогда уйду я, — резко отвечает она, собираясь уже выйти, плевать на то, что они в лесу, и что ночь, но вот Тэхён останавливает её, резко схватив за локоть. — Почему ты не попросила помощи? Какого чёрта ты не позволила мне помочь?! — переводит он тему, наконец задаёт целый день засевший в голове вопрос, и почти что рычит, протянув девушку к себе, приблизив, чтобы посмотреть в её напуганные от неожиданности глаза. — А ты помог бы? — дрожащим голосом шепчет она, тоже внимательно смотрит в его глаза, и шумно сглатывает, когда он сжимает её локоть сильнее, больнее, чтобы успокоить внутреннюю ярость, успокоить своё сердце, которое слишком сильно бьётся от её близости. —… Я же тебе нахрен не сдалась, — и тут же Тэхён ослабляет схватку, прикрывая глаза устало, и понимая, что та грёбаная смс-ка и вправду обидела её. Но что он должен был написать в ответ, когда она ему так грубила? Запретила даже приближаться, чтобы ей не приписывали отношения. Но, блять, Тэхён. Всё равно можно было бы и повежливее ответить. — Я бы помог тебе, — говорит он, вновь открыв глаза, и смотря на Дженни уверенно, нахмурив свои брови. — И… почему же? — Дженни спрашивает осторожно, прикусывает свою нижнюю губу, и затаивает дыхание, ожидая его ответ, и всё это до одури банальные чувства, которые бывают у влюблённых. Бред. Дженни не влюблена. Она всего лишь… заинтересована. Это пройдёт, когда она попробует его. Когда он надоест, как Намджун, например, или же много-много других парней, что были в её жизни раньше и испарились, не оставив и следа. Тэхён тоже испарится. — Потому что ты… — он шепчет, осторожно приближается к Дженни, и опаливает её губы своим дыханием, таким горячим, вызывающим по телу девушки табун мурашек. Ей приятно от этого тепла. Ибо вокруг холодно. Только он — Тэхён тёплый. — Сдалась. Сильно, — говорит он прямо в её губы и подаётся вперёд, целуя медленно. Глубже. Он ныряет в её сети глубже, проигрывает себе, потому что невозможно устоять перед ней — соблазн слишком велик. И плевать, если она после вновь обвинит его в домогательстве, что поиграет немножко и забудет — он готов быть её игрушкой, лишь бы целовать её. Чувствовать её близость, вишнёвый вкус её губ, аромат родных духов. Он влюблён. Он с детства чертовски влюблён в эту девушку. А Дженни же, сначала слабо сопротивляется, не понимает происходящее, но потом тоже отвечает, послав всё нахрен, подняв руки к его волосам и зарывшись пальцами. Тэхён шумно вздыхает, когда Дженни тянет его поближе, и сама же углубляет поцелуй, кусает страстно, чтобы насытится мятным вкусом его губ, которые так нравятся ей. — Я так хочу, — говорит он в сквозь поцелуй, и полностью тянет её на своё сидение, заставив её оседлать себя. Она постанывает, не отстраняясь от его губ, и кладет свои руки ему на плечи. Она тоже хочет. Её разум затуманен, ей ещё никогда не было так приятно просто целоваться. Тэхён он… он сводит её с ума. Своими губами, глазами, волосами — всем. Таких, как он, все хотят. Так почему бы и ей не захотеть? — Мы в машине, — шепчет она, не смея отстранится, пока руки Тэхёна в спешке пробираются под её блузку, и скользят вверх. — И? — не обращает он на её слова никакое внимание, расстёгивая её бюстгальтер, и шипя, потому что возбуждён слишком сильно — в джинсах уже становится максимально тесно, а Дженни, сидящая на нём, добавляет масла в огонь, неосознанно ерзая, пытаясь найти удобное положение. — Это неправильно… Мы не должны, — продолжает она искать здравый смысл, который давно утерян, пока Тэхён переходит уже к пуговицам её блузки и начинает грубо расстёгивать их. — Знаю, — полностью избавляется он от верхней одежды девушки, отстраняется от её губ, и проводит языком по своей нижней, опуская взгляд к аккуратной груди, и тем самым, вынудив Дженни покрыться румянцем — она чувствует себя неопытной девочкой рядом с этим дьяволом искусителем. И Дженни ахает, когда Тэхён припадает уже к её шее, целуя каждый миллиметр кожи, положив руки ей на талию. — Потом я обвиню тебя в домогательстве, — Дженни всё ещё пытается прекратить эту неожиданную страсть между ними, хотя на деле совсем не хочет останавливаться, потому что Тэхён сводит её с ума, заставляет получать только удовольствие, прикрыть глаза и поддаться ласкам. Шея — её слабое место, и сейчас Тэхён как будто бы зная это, специально мучает её, покусывает кожу, словно вампир, в то время, когда его руки медленно скользят вниз по талии. — Блять, да заткнись уже, — шипит он недовольно в её ухо, и сжимает её ягодицы, прижимает к себе плотнее, и сам тихо постанывает, потому что так ахуительно всё это — Дженни чуть ли верхом на его члене не сидит, в одной мини-юбке, которая уже давно задралась и открыла вид на чёрные трусики и бёдра. — Хотя, да… — вдруг тянет она, прикусывает нижнюю губу, ибо руки Тэхёна до боли сжимают её ягодицы, чуть пробираясь под ткань трусиков. Так странно всё это. Дженни только сейчас понимает, что он — Тэхён. Тот самый сын маминой подруги, сосед, который до скрипа зубов бесит её, сейчас ласкает её, целует, показывая весь свой опыт, который, кстати, очень большой, ибо ну не доставлял ей такое количество удовольствий никто другой раньше. — Может, вся эта зависимость уйдёт, если мы сделаем это? — шепчет она, надеется, что та самая страсть, которая витает между ними последние дни уйдёт, она забудет, и не будет целыми днями думать о нём, о его губах, представлять на месте других парней его, потому что ей реально надоело это. Дженни не привыкла быть зависимой от кого-то, одержимой им. А Тэхён же, услышав её слова, замирает на месте, в то время, пока Дженни сама припадает к его губам и целует, медленно начиная ласкать его тело через футболку. Зависимость… уйдёт? То есть, всё это всего лишь на один раз, а после она забудет о нём, как сделала с Намджуном? Да, он готов был быть её игрушкой, но… блять. Он не хочет. Не хочет, чтобы её зависимость и страсть к нему уходила. — Дженни… хватит, — говорит он, отстраняясь от неё, и смотрит нахмурившись в удивлённые глаза. — Что такое? — Дженни не понимает смену его настроения, хочет найти причину, но не получается, и поэтому, спрашивает осторожно, боясь, что сейчас он оттолкнёт её, что заставит пожалеть и почувствовать стыд с неловкостью. — Мне расхотелось, — говорит он и прикусывает губу, наблюдая за тем, как после этих слов выражение лица Дженни полностью меняется, пропадает тот самый огонёк желания с её глаз, оставив после себя лишь злость. — Мерзавец, — даёт она ему пощёчину, разочарованно смотрит, и начинает искать свои уже снятые вещи. Тэхён сжимает свои челюсти, и шумно вздыхает, прикрывая свои глаза на секунду, поняв, что вновь растоптал её гордость, отшив её. Но что он должен был сделать? Он просто побоялся. Побоялся, что она перестанет интересоваться им, отвечать на его поцелуи, и не обращать внимание, только презирая, как делала раньше. Он, конечно же, чертовски хочет её, но он не хочет получить её только на одну ночь и потерять завтра же. — Куда ты? — спрашивает он строгим голосом, когда Дженни, еле как находя свой лифчик вместе с блузкой, одевается, и начинает подниматься с него, открыв дверцу машины, и пропустив во внутрь ночной холод. — Подышать свежим воздухом. Нельзя? — грубо отвечает она, и выходит из машины, бросив яростный взгляд на парня, чувствуя, как внутри появляется сожаление, за то, что она так глупо доверилась Тэхёну. А он отшил. Без причины сказал, что расхотел её. Выставил самым тупым образом, застыдил. Дженни ещё никогда не было так паршиво, её ещё никто раньше так не унижал. Чёртов Ким Тэхён. — Чёрт, — шумно вздыхает Тэхён, и откидывается на сидение, прикрывая глаза, чтобы взять себя в руки, ибо, блять, возбуждение никуда не ушло. Чёртова Ким Дженни, надо же было ляпнуть ту фразу. Он не будет всего лишь одноразовым мальчиком-подкаблучником.