Нюхач

      Вечер обещал быть увлекательным и познавательным. Ну, или вскоре стал бы таким, если бы Свят перестал на меня дуться. Пока же за нашим столиком — для пущей секретности мы сегодня встретились в чил-ауте — стояла неловкая, угнетающая тишина, иногда прерывающаяся показательным сопением разобиженного в пух и прах, недовольно шмыгающего носом омежки.       Ясно же, что засранец что-то уже унюхал, и вот сто пудово сидит и сгорает от любопытства, но даже виду не подает! Не знаю, чего, собственно, я от него ожидал после намеренного месячного его игнорирования, но явно не спецом надутых пухлых губ и во всех смыслах неловкого, разобиженного молчания.       Ситуацию нужно было срочно спасать, или она бы совсем вышла из-под контроля!        Разговор никак не клеился, и я не смог придумать ничего лучшего, как заказать парочку фирменных убийственных коктейлей, естественно, с целью снятия зародившегося в наших отношениях видимого напряжения и для общего, так сказать, стратегически необходимого расслабления.       Да и просто вдруг захотелось выпить — нажраться до чертиков, а потом и с чертиками на брудершафт — и хоть немного забыться и абстрагироваться от всей творящейся вокруг меня неразберихи. — Зачем это? — с подозрением покосился на меня Святик, так как официант уже быстренько принес поднос и сноровисто расставлял коктейли и несколько тарелок с заказанными мной нарезкой и фруктами (слабоватенький получился закусон, согласен, но мы же не алкашня какая-то, чтоб столько пить, ничего не вкидывая) и на всякий случай отодвинул от себя высоченный запотевший бокал с дымящимся шотом.  — Ну… я подумал, или ты по хорошему, то есть без моей помощи, забудешь все надуманные обиды, или мы напьемся и в конечном результате все равно так или иначе выясним с тобой отношения! В любом случае это лучше, чем тупо сидеть, как ты сейчас это делаешь, и дуться как мышь на крупу! — Да уж, Антон, не знал, что я вызываю у тебя такие нездоровые ассоциации! И вообще, не думаешь же ты, что я тебе просто так, без извинений и объяснений, все забуду и прощу, а? Ты же меня целый месяц избегал! На звонки не отвечал! А всё другом притворялся! И что? Решил, что одним шотом меня задобришь и все косяки исправишь? Не выйдет!  — Я же как лучше хочу, — оправдываюсь и невинно хлопаю глазками. — Сил у меня смотреть на твою кислую рожу уже нет! — Ну и не смотри! Я тебя не заставляю! И вообще — это ты мне позвонил и упросил с тобой встретиться, так что рассказывай, зачем пожаловал? Что тебе так понадобилось, что ты решил осчастливить меня своим присутствием?       Тяжко вздохнув и выпив для храбрости пол бокала, я начал исповедоваться. Рассказал все, как на духу, с самого начала. Даже свои предположения и те, чуть помаявшись, не утаил, выложил без остатка.       Во все время моего повествования нам постоянно обновляли шоты, поэтому и заканчивал я его уже порядком навеселе. Глаза же у Свята, по мере моего исповедования, округлялись и округлялись. На момент, где мой истинный напал на меня и против воли поставил метку, а потом еще и в моем присутствии превратился, какого-то фига, в огромного полосатого кошака, его глаза вообще чуть ли не повыпадали из орбит и выглядели не больше, не меньше чем по пять копеек каждый! — Ну нихренасе! Так он тоже оборотень? М-да! Хотя, можно было бы и догадаться! Есть в нем что-то этакое… — и добавил уже со странно обреченными нотками в голосе: — Он тебя пометил? Вот так, запросто, взял и укусил? — В смысле — запросто? Да я тебе тут полчаса о чем говорю! Этот придурок накинулся на меня и ни с того, ни с сего за шею грызанул! —  почесал я упомянутое место, кстати говоря, уже абсолютно зажившее, и начал медленно переваривать его вопросы. Что-то не сходилось. Цепляло, скребло, и тут меня как обухом по голове стукнуло: — Свя-я-ят, а что значит это твое «тоже»?! Ты что, морда протокольная, знал, что оборотни существуют и ничего мне не сказал? И кто из нас теперь предатель, а? — Не ори! — Зло зашикал на меня резко изменившийся в лице Свят, заговорчески прищуривщись, тихим шепотом продолжил: — Да, знал! Но распространяться по этому поводу на каждом углу я, как ты сейчас, не собирался. Опасное и неблагодарное это занятие, знаешь ли! Моя голова мне еще дорога, а ты свою, если не будешь осмотрительней, вскоре потеряешь! Да и по какому поводу я должен был тебе это сказать? Типа — ой, Тоша, посмотри, какое небо голубое? А для оборотней, интересно, оно тоже такое? Так по-твоему? — Все, все. Я тебя понял! — Показательно поднимаю руки вверх. Но, если откинуть приклеившуюся, как вторая кожа, пофигистическую маску с лица и вечный веселый треп с языка, то в глубине души мне как-то стало обидно, что ли… Задело. Неприятно кольнуло, а подозрения по-тихоньку прокрались в душу.       Друзья, да? Ага, как же. Держи карман шире, Тоша! Может, когда-нибудь тебе туда еще и насрут! Я ведь все это время думал, что после того, как мы столько вместе пережили, между мной и Святом что-то большее, чем просто «знакомство и треп на каждом углу», а видимо — нет. Снова обознался! Опять оказалось, что своя рубашка ближе к телу. А может, так оно, в итоге, и есть? Ну сколько можно ошибаться? Неужели мне еще не хватило?       Нет. Видимо, нет. Я все равно с тупым упорством бронетранспортера продолжаю наступать каждый раз на все те же долбанные грабли. Ищу настоящую дружбу и как ребенок, верующий в Деда Мороза, надеюсь ее найти.       Нет, я, конечно, давно догадывался, что настоящей дружбы, такой, чтоб «и в огонь, и в воду, и медные трубы» между людьми практически не существует. Ну или она бывает так же редко, как и истинные, по настоящему влюбленные друг в друга, счастливые пары. Парадокс, да?! Тот, кого мечтал никогда не встретить — сам нашелся, а тот, кого всю жизнь мечтал найти, так и не встретился…       Ну да ладно! Зато я всегда знал, что существует суррогат дружбы — общий круг знакомых по интересам! Но, чем плох такой «заменитель», так это тем, что, как только эти самые «интересы» перестают быть обоюдно выгодными, круг изменяется, выталкивая несоответствующего уже его стандартам «лишнего» члена.       Я думаю, что каждый из вас хоть раз в жизни, но испытал на себе этот «суррогат», и я уверен, что я такой далеко не единственный, которого перемолола и выплюнула эта некачественная во всех отношениях — подделка!       Теперь же, и с каждым годом все сильнее, я больше и больше верю в поговорку: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей!», но немного перефразированную под наши с вами реалии: «Главное не иметь сто друзей. Главное то, что ты об этих самых друзьях знаешь, и чем, или лучше сказать — когда, эти самые сокровенные знания могут тебе понадобиться, чтоб помочь в трудную минуту!»       По мере нашего откровенного разговора, я все больше убеждался в своей правоте по поводу «настоящей» дружбы между мной и Святом.       Дело в том, что хоть Свят и пил наравне со мной, но я, в отличие от него, старался не слишком-то расслабляться. По крайней мере до тех пор, пока не заполучу достоверную информацию об оборотнях. Я дожидался момента и вот, когда он уже почти перестал соображать, наводящими вопросами стал по крупицам вытягивать из него так необходимые мне сведения, оказавшиеся в итоге не очень-то и приятными.       Большая часть из того, что поведал мне так называемый друг, казалась фантастикой и полным бредом умалишенного шизофреника. Оказалось, что все фильмы про оборотней почти на сто процентов являются правдой!       У них повышенная регенерация, скорость, прыгучесть. Они могут оборачиваться в полуформу, и их нефигово штырит и корежит в полнолуние. Но тут одно маленькое УПС. Это все, конечно, так и есть, но скорее относится к обращенным оборотням, а их в нашем прикрасном мире оказалось на самом деле аж два целых, хрен десятых, вида: всем знакомые по фэнтези — обращенные и… Вуаля! Темная лошадка в нашем дурдоме — чистокровные. Чистокровные, папу их за хвост и об дерево!       Эти твари, к коим относится и мой шизанутый Альфа, намного сильнее и живучее своих собратьев. Эти мудаки могут независимо от фаз луны, местоположения планет и всей остальной бредятины принимать свое звериное обличье и являются, чтоб его папу кондратий хватил, правящей элитой не только здесь, в этом гребаном городе, но и по всему чертовому миру!       Жесткая иерархия, сильные кланы, пресмыкающиеся, послушные во всем омеги и море давящего Альфийского авторитета, ну и, конечно же, фоном — завышенное самцовое самомнение. Куда ж без него, такого всем родимого? Как вам? Вот и мне — за-ши-бись! Вы думаете, на этом все? Не-а!       Если верить пьяному бреду Свята, то я где-то на восемьдесят процентов уже сейчас, сию минуту, могу быть новообращенным оборотнем. Двадцать процентов наивно оставляю на то, что у моего придурошного Альфы все-таки хватило мозгов не впрыскивать в меня свой яд, но… Мозги? У него? Серьезно? Так что, как не крути, все выше мною перечисленное по данному виду относится и ко мне тоже! И свершится сие гадство в ближайшее же полнолуние! Пиздец! Вот все это — это просто ПИЗДЕЦ!       Пока мои, не так давно пьяненькие, а теперь быстро трезвеющие от свалившейся на них информации мозги пытались переварить все это, я заметил и еще кое-что. Свят, нажравшись до поросячьего визга, уже не скрываясь и не стыдясь, наслаждался моими мучениями и переживаниями! По-глупому, заплетающимся языком, продолжал давить на мои страхи и, все больше сгущая краски, тупо лыбился, сверкая пьяными, залитыми по самую маковку глазами.       К моему глубочайшему сожалению, наш разговор на этом не закончился… Не обошлось и без той, на мой взгляд абсолютно лишней, информации, без которой я вполне мог бы обойтись и дальше, сохранив в себе хоть каплю веры в побратимство и общечеловечность, но… Но слово не воробей: вылетит — не поймаешь. Так и тут.       Свята прорвало. Он говорил, и говорил, а я пытался удержаться и не зажать свои уши руками, как делал это в глубоком детстве, а стоически выслушать до неприглядного конца то дерьмо, которое все лилось и лилось из его поганого рта, как из рога изобилия. Думаете, мне не хотелось ему въебать? Хотелось! Да еще как хотелось, но от его признаний за километр тянуло падалью. Да и сам он прогнил до самой трухи! Тронь — и испачкаешься. Честно говоря, слушать его пламенные речи мне становилось все противнее и больнее, но почему-то встать и уйти не позволяло садомазохистское чувство правильности.       Мне нужно было выслушать все это!       Выслушать, чтоб лишний раз убедиться в том, что бескорыстная дружба — миф! Что она — лишь отличная выдумка эгоистичных тварей, которые этим мистическим чувством пытаются выбить себе поблажки, уступки и прочее, прочее, прочее.       Тихими, полными укоризны голосами, эти мудаки — искусные манипуляторы, дожимают еще каким-то чудом упирающуюся жертву, ломают ее сопротивление, давя на это самое: «Ну мы же с тобой друзья-я!» К чему я это?       Да к тому, что Свят признавался, что действительно хотел вытянуть меня в клуб, чтоб тепленьким сдать Роману, но не из-за каких-либо благих побуждений, как предполагал я, а тупо из-за того, что Роман Александрович был и есть очень важный клиент Клуба! Один из тех, к кому обращаются за услугой и которого лучше всегда иметь в друзьях, а не во врагах.       Оказалось, что в тот знаменательный вечер нашей с ним совсем не удачной встречи, Роман пришел к Герману по поводу не учтенного оборотня, который, вместо того, чтобы запросить разрешения у вожака и совета, решил самостоятельно и в обход устоям поселиться на занятой территории, работать без облагаемого в таких случаях на каждого одиночку подоходного налога.       В процессе расследования неучтенный оборотень оказался, к тому же, еще и омегой, который вообще по статусу не имел права жить в окружении людей, а тем более — выступать на публике в звериной ипостаси.        Главы давно осевших и хозяйствующих здесь многие века кланов, узнав об этом вопиющем нарушении закона и извечного порядка, послали недавно назначенного шерифа, Роман папу его Александровича, немедленно уладить это дело, а по сути, если понадобится, то и, применяя силу, привести нарушителя на совет старейшин, где будет решена его судьба. На тех же, кто принял нелегала в обход клановых, да и государственных законов на работу, а это; как раз, и были Герман и Святослав, накладывалась немаленькая штрафная санкция, из-за которой клуб мог понести существенные — колоссальные, в плоть до закрытия — убытки. Но тут, очень кстати, нарисовался весь такой из себя — любопытный я!       Свят, получив тогда мое смс, с радостью решил воспользовался мной, как возможным щитом. Я ведь не посвященный и в моем присутствии навряд ли кто-нибудь из противоборствующих сторон решился бы на применение силы, а тем более — демарш и возможные перевоплощения! И это бы сработало, но все пошло по пизде после того, как я сбежал сначала на балкон, а потом и вовсе смылся из клуба.       Роман забрал индейца, в приказном порядке «посоветовал» найти меня и в кратчайшие сроки сдать ему, а не то… Тут у Свята с Германом даже появилась кое-какая надежда. Ведь если сыграть правильно, то благодаря мне они смогли бы замять это дело с индейцем и к тому же оказать неоценимую услугу новому шерифу. Но и тут я им все обломал, не сказал, где устроился на работу, да и вообще как в воду канул.       Тем временем мои «друзья» застряли между двумя раскрученными жерновами. Вроде бы, и спастись от штрафов возможно, всего-то — уговорить меня в клуб приехать, а н-нет. Я же, гад такой, как уж на сковороде вертелся, но приезжать или встречаться со Святом отказывался на отрез. (Чуйке — шоколадку. Спасла меня, родимая!). Окончательно же добила меня последняя фраза Свята: — Знаешь, как мне хреново? Я не хотел тебя подставлять, но! — На этом месте он глянул на часы, приосанился, вытер сопли-слюни и продолжил уже более уверенным, я бы даже сказал, гордым и торжествующим тоном: — Но если положить на одну чашу весов твои глупые принципы и наше с Германом бедственное положение, то… Сам должен понимать, что я выбираю, да и всегда выберу, свое светлое будущее! Да ты… Хотя… Да что ты?! Да любой, будь на моем месте, поступил бы точно так же! — И давно ты ему позвонил? — Да сразу же, как только ты — мой друг, в двери нарисовался!