Искажение

      Тишина. Ничего, кроме собственных мыслей. Лишь редкий треск цепей нарушал тишину в этой нескончаемой пустоте.       А мысли были о многом. Давно я так себя не чувствовал. Давно у меня не было столько времени лишь подумать. Просто подумать о том, что я сделал. И от того лишь сильнее появлялось желание в груди просто взлететь, подобно вихрю, ветру и умчаться в бесконечную пустоту, туда, где тьма будет защитой, а не оружием.       Желание такой силы, что цепи уже тысячекратно должны были бы быть сорваны. Но одной лишь воли мне ныне не хватит. Он в самом деле сильнее. Его слова до сих пор эхом раздаются в ушах. Они осмысленны. Он знает, о чем говорит. Он не ошибается. По крайней мере он так считает.       Я вскидываю обессиленную руку в жалкой попытке сорвать цепь и та падает прямо на свитки, оставленные Безымянным. Его слова. Как напоминание. О моей наивности. Там был целый список цитат…       Я осторожно взял один из свитков, надписи на котором раскиданные в хаотичном порядке загорелись алым. Весь лист был усеян одной единственной цитатой. «Терпение — хрусталь человеческих душ».       На лице непроизвольно заиграла улыбка. То ли от боли, то ли от отчаяния. — Из чего же тогда сотворили моё? — Тихо спросил я себя подняв голову туда, где должно было быть небо.       Но никто не ответил. Как и должно было быть. Из груди полилась струйка крови, окрасив и без того кровавый и изорванный дублет очередной порцией эссенции жизни. Я закрыл глаза. Пошли образы. Габриэль, что дрожащими от волнения руками играла на пианино. Ледяные пустоши, навеивающие воспоминания.       По телу прошелся холодок. Банши… Ангел в цепях… Циклы… Капсула…       Кровь слегка брызнула из ран по всему телу. — Я, вероятно, совсем тебя не знал, — Все также уходили мои реплики в пустоту. Перед глазами плыла туманная дорога. Вихри мыслей. Первый взгляд. Объятья. Тепло. Это же не было сном. Стало быть почему это не кошмар?       Я дернул руку еще раз. Бесполезно. Лишь лязг цепей вяло отозвался на мою жалкую попытку побега. И вновь по всей Пустоте подобно эху разошлась тишина. Которую вдруг едва-едва слышно прерывал голос. Пение, звучащее так далеко, насколько это возможно. Схожу ли я с ума? Неважно. Важно лишь то, что песня эта в каком-то смысле грела остатки моей души, заставляя осторожно прикрыть глаза и наслаждаться. Как и раньше…       Но вдруг от плеч и до кончиков пальцев рук прошло слабое, но странное тепло…       Кандалы с грохотом упали на землю…