В постели с врагом

Считается, что у Чимина проблем не бывает. Он всегда сияет солнечной улыбкой, много болтает, шутит и дурачится. Сама беззаботность! Иногда его даже зовут ангелочком (не только фанаты, и мемберы BTS тоже), но, конечно, Чимин всего лишь человек. И у него тоже имеются проблемы. Он, как и все, устаёт. Совершает ошибки в хореографии. Борется с лишним весом. Плачет. Но совсем не из-за усталости или ошибок, а из-за другой, самой большой своей проблемы! Имя этой проблемы Чимина — рэпер Мин Шуга, bad, мать его, boy всея BTS! Шуга язвительный. У него тяжелый взгляд серьёзных, с необычным разрезом глаз, и острый злой язык. Шуга красивый. У него очень белая, молочная кожа, тонкие запястья и красивые руки пианиста. Шуга одного роста с Чимином и кажется хрупким, но это впечатление быстро сменяется ахуем от его дерзости! За рискованные шутки и нелицеприятные ответы, который этот парень выдаёт не поведя бровью, другому уже давно бы устроили тёмную. Но ведь это Шуга, и ему вроде как можно. Кроме того, за слова он всегда отвечает и никогда не берёт их назад. Это его правило — говори только то, в чём уверен. За это его уважают, но симпатизировали бы куда больше, если бы не его огромная болезненная гордость. Ведь иногда некоторые слова не мешало бы и взять назад, в целях сохранения дружбы хотя бы. Но у его немногочисленных друзей есть лишь два варианта — смириться с его манерой общения или перестать быть его другом! Самым частым выражением на лице Шуги является троллфейс. Ну, не считая базовой недовольной рожи. Ви как-то в самом начале сказал, что его чувства были ранены тем, как Юнги спародировал его улыбку. Лучше бы он молчал! Потому что пародия улыбки было самым малым, что Ви пришлось вытерпеть от Шуги. И не только ему! Он не собирался считаться с их чувствами. Чонгук, их упрямый младшенький (совсем не трепетная лань) — и тот ревел из-за его критики. И не сколько из-за смысла той самой критики, сколько из-за формы. Ви вообще плакал регулярно. Шуга его откровенно недолюбливал и издевался практически без перерыва. Даже когда казался серьёзным. Да и Намджун, лидер — и тот временами подавлял в себе желание надрать Шугину изящную тощую задницу. (Он бы и не подавлял, но Шуга почему-то всем внушал необъяснимое опасение. Дескать, ну его, этого психа, так можно было бы охарактеризовать это чувство). Что уж говорить о Пак Чимине! Он регулярно выслушивал обидные слова о своём имидже, голосе, манере общения. Выслушивал, кусал губы и молчал. Иногда вздыхал. Иногда говорил «да, хён» или «спасибо за совет, хён». Почему-то это действовало лучше, чем слёзы или психи (Чимин поначалу испробовал и то, и другое). Шуга отставал, смерив его напоследок своим высокомерно-ироничным взглядом. Да, он определенно высокомерен. На утонченном красивом лице четко читается «I’m sexy and I know it». Обаятельная (для фанатов) улыбка, отличная (на сцене) пластика, острый ум и своеобразное чувство юмора (последнее мемберы группы регулярно испытывают на себе). Шуга пишет тексты их песен, читает рэп, хорошо танцует и отлично играет в баскетбол. Он обожает побеждать, поэтому хорош буквально во всём, за что берется! Но вне сцены Юнги выключает лучи своего обаяния, надевая обычную недовольную рожу. Его пластика сменяется на стариковскую сонную неподвижность, а юмор — на злобный троллинг. Чимин сотни раз это видел, но от частоты повторения эти перемены в хёне не становятся приятнее. Единственные в группе, кого он не цепляет и не задевает, это Хосок и Джин. Первого за солнечное обаяние и нескончаемое дурашество, растворяющее в себе мрачность так, как кислота поглощает соду — с шипением и брызгами, но без вреда. А второго — за вкусную еду и тёплую заботу. По-видимому, это приятно даже такому человеку, как Юнги. У Чимина и самого сценический образ отличается от реального характера, но такого резкого контраста нет. Так что, когда выключаются софиты и перестают щёлкать затворы фотоаппаратов, он предпочитает держаться как можно дальше от Юнги. Нет, его хён не какое-то ужасное чудовище, Чимину случалось видеть и довольного Шугу, и весёлого до дурачества. А однажды ночью, выйдя попить, Чим услышал всхлипы Чонгука на кухне. Прислушавшись, он уловил «скучаю», «мама», «не могу» — и следом успокаивающий шёпот Юнги. Чимин тогда удивился: Гук никому из них не раскрыл своих чувств, а Шуге — да. Он видел, как Шуга гладит спину младшего, и ему не верилось, что голос хёна может звучать так тепло. Чимин всё-таки вышел (эти двое обернулись немного натянуто), попил и вернулся, но та сцена и неожиданное проявление доброты со стороны вечно хмурого Шуги-хена надолго засела в его памяти. И появилась уж совсем неожиданная мысль: как бы сделать так, чтобы и к нему, Чимину, хён проявил немножко доброты? Он так устал от тычков! Вроде Юнги его хён, и живут они в одной комнате, и вообще почти всегда рядом, но… Шуга ведёт себя так, будто Чимин — его слуга. «Слышь, мелкий, сгоняй за водой», «сделай кофе», «пойди погуляй где-нибудь, мне надо побыть одному», «не клацай, раздражаешь» — вот и всё их общение. Каждый день! Чимин с завистью смотрит на соседние комнаты, где есть нормальные разговоры, человеческая поддержка, даже дружба. А он, сколько ни пытается угодить хмурому хёну, никогда в этом не преуспевает! А вот Гук — да. Младший не часто отрывается от Ви, но, когда делает это, ведёт себя с Шугой как бессмертный: лезет к нему (и даже взгляд хёна, способный прожечь в человеке дыру, не причиняет ему никакого вреда!), трогает его вещи (за это остальным грозит смертная казнь), глупо шутит и болтает. Шуга кривит рожу, демонстративно скидывает со своих плеч его руки, стряхивая невидимую пыль, и… смеётся! Над шутками мелкого! И позволяет ему сидеть рядом, пока сам читает или пишет. Тогда обычно шумный и подвижный Куки притихает и придвигается к нему вплотную. Чимин знает, что хён это ненавидит, но близость Чонгука он почему-то терпит. В такие моменты Чимин чувствует обиду и странную ревность. Это его хён! Да, у них не самые теплые отношения, но кто в группе может похвастаться закадычной дружбой с Шугой? То-то и оно! Правда, Хосок запросто может ввалиться к Юнги поболтать (и ему ничего за это не будет), сожрать его продукты из холодильника (может, в понимании Шуги отсутствие немедленной расправы за такое и считается «закадычной дружбой»?), может обнять его при встрече. Шуга ненавидит прикосновения, но от этих двоих терпит. А от Чимина — нет. Дёргается и взглядом жжёт, словно его не рукой коснулись, а раскаленным железом. И не Чимин, а мерзкая скользкая жаба. Правда, на Ви Шуга реагирует куда хуже, но это не утешает. Иногда Паку жаль Тэхена, иногда — себя. Похоже, они возглавляют топ-миллиард самых неприятных Шуге личностей! — Эй, мелкий! — слышит он уже привычный зов и вздрагивает, возвращаясь из своих мыслей. — Хён? — Позови Намджуна! — Но хён… ты что, сам не можешь… — Тебе два раза повторять? — Хорошо, хён, — Чим вздыхает и покорно плетётся в комнату лидера. Того не оказывается, и Пак возвращается с этим известием к рэперу. — Тогда кофе сделай, — хён морщится, а Чимин снова вздыхает. И идёт на кухню. Спустя десять минут всё готово: кофе налит, рамен заварен и принесен прямо за комп (хорошо, что Джин этого не видел, он всегда верещит по этому поводу). Шуга рассеянно благодарит и приступает к еде. Чимин любит смотреть, как он ест: торопливо и без внимания, но всегда опрятно и изящно. Не как он сам. Чимин за едой почти всегда пачкается и издаёт звуки от сопения до чавканья. Шуга никогда не упускает случая поддеть его за это. — Мелкий! — Чимин вздрогнул. — А ты чего не ешь? — Да я… я… не хочу, — выдавливает Чимин. Он уже неделю на диете, но Шуга усмехнётся, если он скажет об этом. Чимин не хочет этой усмешки. — Ты пообедал? — Д-да. — Ясно, — щурится Юнги и отворачивается. — Лучше бы на диете посидел, а то на фотках выглядишь как поросенок! Чимину стоит поистине героических усилий не разреветься и не стереть кулаком эту издевательскую ухмылку с красивого лица. Всегда так! Когда хён снисходит с ним поговорить, это заканчивается одинаково — очередной злой шуточкой и горьким чувством обиды. Юнги одной фразой может довести его до слез, и частенько это и делает! Господи, за что ему так не повезло с хёном?!