В постели с врагом

Этот концерт — последний в туре. Господи, спасибо за это! Как же Чимин устал! Репетиции, сон по три часа в сутки, диета, от которой уже мушки летают в глазах. Он едва волочил ноги, выходя на сцену. Но Арми ждут его, и подвести их нельзя! Когда Чимин запел, ему показалось, что его голос немного дрожит. Он приложил все усилия, чтобы выровнять его, но дрожь почему-то не уходила. Потом споткнулся в танце, когда все менялись местами. Хосок нахмурился и незаметно показал ему глазами, но Пак не увидел его взгляда. Перед его глазами расплывалась какая-то мешанина: огни, плакаты, лица фанатов, сливающиеся в огромное цветное пятно. Пол под ногами внезапно закачался. Чимин в панике протянул руки, не найдя опоры. Последнее, что он запомнил — это испуганные лица мемберов и чьи-то руки на своих плечах. Шуга не дал ему свалиться, подхватив у самого пола. Чимин пришел в себя уже в гримерке. Он лежал на полу, а хён брызгал в его лицо водой и орал на менеджера, что тот проглядел. А когда взгляд донсена стал осмысленным, наорал и на него. На глаза Чимина против воли навернулись слёзы. Он чувствовал себя совсем слабым после обморока, а тут ещё Шуга, совсем не ласково пинающий стенку. (А Чонгука он обнимал и гладил!) — Надо извиниться и объяснить, почему Чимин не сможет продолжать концерт! — сказал Юнги. И, когда мемберы вышли, протянул младшему шоколадку: — Глюкозу надо поднять, а то еще раз грохнешься. Отдохни, а мы доработаем концерт! — он хотел выйти за остальными, но Чимин удержал. — Побудь со мной, — попросил он. — Мне все еще плохо! Это было правдой. Голова Чимина кружилась, и он боялся повторения обморока. Шуга помедлил, потом кивнул, опускаясь рядом на пол. Чимин машинально обнял его, как обнял бы любого другого мембера на его месте. Просто он ещё не полностью пришел в себя, поэтому не сообразил, что хён терпеть не может этого. А Чимин, наоборот, всегда очень нуждался в прикосновениях и объятиях. Не понимал, что неприятного может быть в ласке, почему Шуга так её не любит! Но сейчас старший не оттолкнул его, только плечами повел недовольно. Они сидели на полу, голова Чимина лежала у Юнги на плече. — Прости, хён, что я сорвал концерт. — Думаю, Арми поймут. Все знают, как ты стараешься. Чимин был удивлен. Так он тоже это замечает? Его старания? А почему тогда так зло над ним издевается? Послушать его, так покажется, что Пак самый неуклюжий, страшный и бесполезный в группе! Сейчас они были одни, и Шуга, кажется, настроен более доброжелательно, чем всегда. И Чимин решил спросить то, что так давно его мучило. Второго такого случая может и не представиться! — Юнги-хён, можно кое-что спросить? — старший кивнул. — Я тебе неприятен? — С чего ты взял? — Чимин почувствовал, как напряглось его тело. — Просто… ты так обращаешься со мной! — голос младшего против воли задрожал. — Перестань, — поморщился Юнги. — Я не самый приятный человек, но, поверь, я со всеми такой! Ничего против тебя лично не имею. «Не со всеми!» — хотел сказать Чимин, но удержался. Он был рад уже и тому, что Шуга не послал его подальше. — Я рад, хён! — он сказал это искренне. Может, после этого разговора Юнги что-то поймёт и наконец перестанет его травить? Хоть бы так! Хён ведь не плохой на самом деле, только внешне грубый. У Чимина была привычка близко вглядываться в глаза собеседника, наклоняясь к нему почти вплотную. И сейчас он поднял голову с плеча Юнги и приблизил к нему лицо, очаровательно улыбаясь: — Ты добрее, чем кажешься. — Н…нет, — Шуга вжался плечами в стенку и, кажется, смутился. Но тут же разозлился и психанул: — Я не добрый! Уйди, Чимин! Обнимайся с Ви или Хоби, если тебе приспичило, а меня оставь! Он попытался отстранить младшего, но Пак только улыбнулся и обнял ещё крепче, возвращая свою голову на его плечо. Теперь он, кажется, понял, как с хёном надо обращаться! Просто обнимать его, не обращая внимания на колючки. Ведь всем людям нужно тепло и обнимашки, и Юнги не может быть исключением. Старший шипел, как разгневанный кот, но уже не отталкивал. Чимин погладил ладошками его спину. Мышцы были напряжены и сведены так, что он удивился: — Хён, у тебя не болит спина? Ты очень напряжён! Может, размять тебя? — Не надо! — поспешно выпалил Юнги каким-то не своим голосом. — Почему? — удивился Чимин и выпрямился, растерянно глядя на него. Его руки плавно переместились на плечи хёна, но тот одним движением резко сбросил их. Пак растерялся ещё больше. Он придвинулся ближе и машинально облизал губы, расстроенно глядя на старшего. Что он опять сделал не так?! Топот пяти пар ног, смех и грохот распахнувшейся двери застал врасплох обоих. Перед тем, как обернуться, Чимин случайно скользнул взглядом по фигуре Юнги. На нём были джинсы из мягкой ткани, сидящие в обтяг. А спереди… Шуга молниеносно сменил позу, но Чимин успел заметить под ширинкой очень явный оттопырившийся бугорок. Лицо старшего мгновенно стало малиновым, а мемберы стояли вокруг и молча смотрели на них. Никто не заметил ничего странного, все видели только растерянного Чимина и красного, злого-презлого Шугу. — Хоуп! Убери от меня эту шлюху! — сорвались с губ Юнги неожиданные жестокие слова. — И чего ты ко всем липнешь, Чимин?! Мне похуй, что ты педик, но только пока это не затрагивает меня! Сначала Чимин даже не осознал, о чём он говорит. А когда до него дошло, то просто закрыл лицо, даже не имея сил встать и уйти. В такую грязь его ещё ни разу не втаптывали! Чимин знал, что он очень сексуален, и что многие даже считают его женственным. Он и сам активно эксплуатировал образ, на камеру любил облизывать свои пальчики и пухлые губы, делать эгъё. Это смешило и его, и остальных мемберов! Чимин не был геем и не собирался им становиться. Ему нравились девушки, правда абстрактно — ни одной у него ещё не было за его восемнадцать лет. Сначала он усердно учился, а потом прошел кастинг в Бигхит, и жизнь закрутилась просто вихрем, не оставляя времени ни на что, кроме тренировок. Да, он отличается от большинства парней мягким характером и милым поведением, но его никто за это не обижал! Кроме Шуги. … Волны неприязни от этого странного человека он ощутил с первой же минуты. А узнав, что им предстоит жить в одной комнате, запаниковал. Но, против его ожиданий, Юнги оказался хоть и не соседом мечты, но терпимым: не храпел, не свинячил и вещи не раскидывал. Правда, и почти не разговаривал, что напрягало общительного Чимина. Но он ожидал, что будет гораздо хуже, поэтому был благодарен судьбе уже и за это! Так и жили: один сидел в наушниках и своих мыслях, а другой искал общения и тепла. Вооруженный нейтралитет. Конец этих (условно)нейтральных соседских отношений настал неожиданно. Пак решил переодеться, когда Юнги находился в комнате. Обычно он ходил для этого в ванную, но в тот раз почему-то поленился. Он сбросил одежду и подошел к зеркалу, не обращая внимания на сидевшего с планшетом Шугу. «Я похудел, хён?» — спросил Чимин, рассеянно осматривая своё отражение. «Как тебе кажется?» Старший поднял глаза от планшета. Сначала они смотрели спокойно, а потом почему-то заметали молнии. «Если ещё раз покрутишь передо мной своей голой жопой — я тебе в неё микрофон засуну и заставлю петь!» — зло отрезал он. Именно с того печально памятного Чимину дня всё и покатилось под откос. Он до сих пор не понимал, что сделал такого, чтобы так реагировать! Конечно, Намджун предупредил его, что Шуга — человек со странностями. Но такого он не ожидал! Но после того случая они вроде как помирились. Ну, как помирились? Шуга, естественно, не извинился. Но лидер не стал их расселять и надавил на обоих, требуя наладить нормальное общение. Чимин подчинился, а не терпящий давления Юнги взбунтовался. Открыто он не грубил Чимину, но когда благоволил к нему обратиться (это бывало не часто), из него щедро сыпались колкости. Злые шуточки, ранящие фразочки, двойные комплименты — на всё это Шуга был мастер. Сначала Пак бурно реагировал, плакал, обижался, но с течением времени смирился и даже привык. Ну, вот такой у него хён, что поделаешь! Чимин научился ходить на цыпочках, когда он работает, не приставать с разговорами и по одному хмурому взгляду догадываться о нежелательности своего присутствия (тогда он поспешно удалялся). Он был готов и дальше подстраиваться и терпеть, раз иначе нельзя. Но сегодня Шуга перешёл последнюю черту! С Чимина было достаточно! … Намджун схватил Юнги за ворот свитера и хорошенько встряхнул. Он бы с удовольствием ему вмазал, но лицо Мина сделалось таким злым, что лидер понял — не простит. Тогда о нормальных отношениях в группе можно будет вообще забыть! И он сдержался, только прошипел: — Потом поговорим! Ви увел Чимина, которого так трясло, что буквально зуб на зуб не попадал. — За что он так со мной?! — плакал он в машине, обняв друга. — Что я сделал?! Юнги закрыл лицо маской так, что даже глаза исчезли. Но по его позе ясно было видно: кто осмелится полезть к нему с расспросами, тот очень сильно пожалеет! Никто и не лез. Все притихли, уставшие и подавленные произошедшим, и молчали всю дорогу. По приезде в общагу Намджун перенёс вещи Чима к себе, а к Шуге направил Джина, невзирая на его вопли и протесты (оно и понятно, кому охота жить с таким соседом?! Раз даже супер-мега-неконфликтный и терпеливый Чимин не смог угодить!). Чимин не плакал. Он застыл в какой-то злой и горькой сосредоточенности, не обращая внимания на утешения мемберов. Те поняли, что всё очень серьезно: обычно очень отходчивый и подвижный, Пак третий час лежал на кровати без движения. Ви и Чонгук пробовали вытащить его в тренажерку и в кино, но он ни в какую! — Ну, что? — шепотом поинтересовался Намджун, когда они вышли из его комнаты. Младшие синхронно помотали головами. Они ещё никогда не видели Чимина в таком состоянии! — Ну, Шуга, — сжал зубы Джун. — За что же ты нам такой достался, а! Чем мы согрешили! … Чимин прижимал к себе подушку. Жестокие слова хёна так и звучали на повторе в его голове. Зажимать уши было бесполезно. Только один вопрос не давал ему покоя: за что? За что Юнги смешал его с грязью, оскорбил у всех на глазах? Потому что прикосновения Чимина возбудили его? Вот эти банальные дружеские объятия, которые считаются нормой у нормальных (не путать с Шугой!) людей? И кто тогда педик из них двоих, Чимин ли??? — Я отомщу тебе, Мин Юнги! — негромко сказал он. — Теперь я знаю твоё слабое место!