В постели с врагом

Сжавшись в беспомощный комочек, Чимин мысленно приготовился ко всему плохому. В эту минуту он очень сильно жалел о том, что затеял эти игры с Юнги. Он чувствовал себя ребенком, который баловался спичками, а теперь со страхом смотрел на занявшееся пламя! Руки старшего не сильно встряхнули его: — Посмотри на меня, Чимин! Но он не мог. Закрыл лицо ладошками и отвернулся. — Страшно, да? Юнги не издевался, а просто констатировал факт. Чимина действительно колотило от страха, но после этих слов в нем проснулось самолюбие. — Нет! — выкрикнул он, отводя руки от лица. — Не страшно! Просто противно находиться рядом с тобой! Я ненавижу тебя, Мин Юнги! Он забарахтался в захвате хёна, пытаясь ударить его, оттолкнуть, вырваться. Но бесполезно — худой с виду Юнги удерживал его словно в тисках! — А когда тёрся об меня и слюнявил, не противно было? — Главное, тебе нравилось! — выпалил Чимин и тут же пожалел. Если до этой фразы у него может и был шанс уйти целым, то теперь точно нет! Но Юнги вел себя очень странно: не делал попыток к насилию и смотрел на Пака хоть и сумрачно, но без злобы. Его щеки заметно порозовели. — Поговорим? — Поздно, Мин Юнги! — Чимин понял, что его не будут бить, и в нем проснулась прежняя смелость вместе с давно намеченным планом по отомщению. — Все разговоры надо было вести раньше! Он решительно притянул к себе голову хёна и засосал красивые, с нежным изгибом губы. Сколько оскорблений вылетело из них, и каждое оставило маленький след на его душе! Сейчас он постарается вернуть ему каждый шрамик и каждую слезинку! Чимин специально старался сделать Юнги больно, засасывая и кусая его губы. А потом высунул язык. Шуга тут же дернулся, но руки Пака, сцепленные на его шее, не дали отстраниться. Тогда хён смирился и прикрыл глаза, перестав вырываться. Правда, и на поцелуй не ответил. Просто разомкнул губы, позволив настойчивому языку Чимина проникнуть в его рот. Губы Юнги, оказывается, мягкие и сладкие. Целовать его было бы даже приятно, если забыть, кто это! Хён дышал через раз, по-прежнему не открывая глаза, словно прислушивался к себе. Чимин вдруг догадался, что это новые для него ощущения. Вот так дела, подумал он. Дерзкий рэпер, циничный старший хён Шуга оказался таким же неопытным, как и он сам! Губы Чимина терзали его губы, а он не отстранялся. Это сделал сам Чимин, с удовольствием отметив его затуманенные глаза. Опасный парень, обещавший любого довести языком до… Гонконга, поплыл с одного поцелуя! Пак уже заулыбался насмешливо, но тут Юнги открыл глаза. При виде издевки в глазах Чимина из них вылетели молнии! Он быстро прижал донсена к стене и смял губами его улыбку, буквально заставив перестать дышать. Чимин никогда бы не подумал, что Юнги может быть таким. Угрюмый и вспыльчивый, грубый, ненавидящий прикосновения, щедрый только на ругань, лень и пофигизм — это всё про Шугу, и это чистая правда! Но сейчас Чимина целовал другой человек. Высасывал его душу через пухлые губы, мягко приходился по ним языком, давая отдышаться, и снова накрывал собой, как волна. Пак пытался слабо барахтаться, но ничего не мог сделать с этой разгулявшейся стихией. Его штормило, и всё перед глазами кружилось. Он в панике уцепился за хёна, чтобы обрести опору, и вдруг понял, что тоже целует его! Чимин не ждал от своего тела такого предательства и запаниковал. Он не гей! И разве такой должна быть реакция на прикосновения врага??? Но его слабые попытки вырваться ничего не дали. Во-первых, Юнги держал его крепко, а во-вторых, Чимин и сам не очень-то хотел освобождения. Он стремглав нёсся в потоке новых чувств и ощущений, и… ему было приятно! Поэтому он перестал вырываться, закрыл глаза и просто отдался этому стихийному бедствию по имени Мин Юнги! А тот не спеша ласкал его, пробуя на вкус новые для них обоих ощущения. И от этих неумелых ласк тело и мозги Пака плавились, превращаясь в какое-то желе. Он сам не понял, в какой момент ладонь старшего мягко опустилась вниз, ощупывая на его джинсах небольшой, но напряженный бугорок. Чимин не отстранился. Он даже не дернулся! Только застонал и ещё крепче обхватил шею Мина. — О! Кажется, в нашей игре счёт один-один! Да, Чим? — коротко рассмеялся Юнги, оторвавшись от его губ. Младший не понял, о чем он говорит. Да, в конце концов, это и неважно! Он нетерпеливо приблизил свои губы обратно к губам хёна. Почему он не целует?! — Ты хочешь этого, Чимин? — глаза Юнги были так близко, что заслоняли весь мир. В них не было ни вражды, ни издевки, только желание! Пак сделал попытку собрать желе в голове в какие-то буквы и слова, но у него не вышло. И тогда он просто чуть отстранился и одним бесстыдным движением сбросил домашнюю свободную майку. Юнги улыбнулся и аккуратно начал движение по его телу: плечи, губы, шея. На сосках он задержался, и младший затаил дыхание, потому что под пальцами хёна они затвердели, превратившись в крохотные шарики. Живот. Спина! Он много раз слышал про себя «ангел», но только сегодня понял, откуда растут крылья! Чимин никогда не думал, что шея и лопатки — его «та самая» зона, но так и было. Самые легкие прикосновения уносили его на какие-то вершины, с которых не было обратного пути. Да он и не хотел! Заблудиться бы там, на вершинах! Звук расстегиваемой молнии на его джинсах показался Чимину инородным, как с другой планеты. Он был так возбужден, что вообще ничего не соображал! Хён успел сделать только пару движений вверх и вниз по его члену, как в глазах Пака потемнело. Он тоненько простонал и вскрикнул, теряя равновесие и силы. И просто стёк вниз, как растаявшее мороженое! Юнги едва успел его подхватить. … Когда он вновь вернулся в этот грешный мир, Шуга курил, отвернувшись к нему спиной. Он глубоко затягивался, отстраненно выпуская дым. Чимин молча следил за ним, стараясь собрать свои мысли. Он только что кончил от одних только прикосновений и поцелуев своего заклятого врага! И, если честно, совсем не знал, что говорить и делать в такой ситуации. Было очевидно, что попытка мести провалилась с треском! Но это почему-то больше не волновало Чимина. Сейчас его занимало другое: что сказать Юнги? Правду? Но он не мог заставить себя сказать своему врагу, что случившееся между ними было невероятно! Может, просто молча уйти? Нет, не годится! Он покусал губы.  — Можешь сказать просто «мне понравилось, Юнги-хён», — пожал плечами старший, и Чимин вздрогнул. Шуга стоял к нему спиной, но почему-то видел каждую его эмоцию и слышал каждую мысль! Лицо Чимина стало ярко-красным. — Это было… удивительно, — прошептал он. Но Юнги только хмыкнул, и это задело Пака. — Оказывается, ты можешь прикасаться, не оставляя синяков! — продолжил он уже окрепшим голосом, с прорезающимися привычно-издевательскими нотками. Шуга наконец повернул голову и впился в него странным тёмным взглядом. Пак не успел даже стереть с лица усмешки, как его рука оказалась в крепком захвате. Он дернулся, но силы были слишком неравны. Юнги достал зажигалку и нажал на кнопку. Язычок пламени заколыхался в миллиметре от нежной кожи. Чимин испуганно вскрикнул и беспомощно замер, чувствуя обжигающее тепло. — Так я чувствовал себя, когда ты прикасался, — просто сказал Юнги, убирая зажигалку. — Хотя синяков ты не оставлял. Он отпустил руку Чимина, и тот, по идее, мог бы убежать, но почему-то продолжал стоять, глядя на изменившееся лицо своего врага. Если бы на месте хёна был кто-то другой — этот кто-то, наверное, рассказал бы о своих чувствах словами, а не зажигалкой! Но тогда Чимин никогда бы не понял того, что открыл ему огонек, почти коснувшийся тела. Он понял одиночество Шуги. Тэхён хотя бы не пугает агрессией и не отталкивает колючками, поэтому даже он не так одинок среди землян! Он понял болезненную чуткость, позволявшую Юнги угадывать мысли и писать музыку, от которой перехватывает дыхание. Лишние прикосновения ему неприятны, а прикосновения Чимина вызывали обжигающий страх! Потому что Чимина он… Пак осторожно приблизился к хёну и вгляделся в его глаза, ища ответа на свои догадки. Они оба перестали дышать, испытывая странное волнение. Юнги первый испугался того, что могло бы произойти. — Да пошёл ты со своей жалостью! — крикнул он Чимину в лицо. Резко повернулся и направился к выходу. Младший смотрел ему вслед, часто дыша. У двери хён приостановился, как будто борясь с желанием обернуться. Но не сделал этого и вышел, оставив младшего одного с целой бурей чувств внутри. Что теперь будет?

***

В последние дни Намджун стал замечать, что Чимину не по себе. Он был какой-то притихший и растерянный. Не бесился с младшими, не цеплял больше Шугу. И не шутил с ним, лидером. Именно это особенно его огорчало. Зашло его личное солнышко, перестав согревать и светить! Чимин плохо спал. Ворочался и иногда вскрикивал, как будто ему снились кошмары. Рэпмон вслушивался в его сонный шепот, но не мог ничего разобрать. В итоге, вместо того, чтобы ложиться спать, Чимин стал допоздна задерживаться в танцзале или в сотый раз репетировал и так идеальный вокал. И все время витал в облаках, не сразу возвращаясь, когда его окликали. Намджун ничего не понимал, но ему совсем не нравились эти перемены! Вот и сейчас младший снова застрял в студии, несмотря на то, что уже третий час ночи! Что он там делает?! Намджун почему-то не мог уснуть. С некоторых пор он не засыпал, пока не вернется Чимин и не ляжет, прошептав своё «спокойной ночи, Джуни-хён». И сейчас он ждет этого. Конечно, Рэпмон ничего не ответит, притворяясь спящим, но Чимин ответа и не ждет. Он умудряется разговаривать даже с неодушевленными предметами, не то что со спящими людьми! Лидер вдруг почувствовал, что устал лежать, ворочаться и ждать. Да, они с Чимином виделись сегодня днем, общались, но Мону вдруг захотелось посидеть с ним в тишине студии, вдвоем! Чтобы никто не мешал — ни неугомонные макнэ, ни Джин, ни Шуга (который в последнее время тоже какой-то странный). Посмотреть в эти милые улыбающиеся глаза, послушать щебет о том, как прошел его день! Намджун решительно встал, оделся, сделал для Чимина кофе и тихонько направился в студию, стараясь ничего не разлить. Но, не дойдя несколько шагов, он замер: за дверью слышались два голоса! Звонкий и мелодичный Чимина и другой — низкий и хриплый, который невозможно было перепутать. Они спорили. Чимин, как обычно, захлебывался словами и эмоциями, а Юнги изредка вставлял фразу-другую. Рэпмон при всем желании не смог бы разобрать, о чём они говорят: кровь зашумела у него в ушах, и кулаки сжались. Чимин возражал, Юнги не соглашался. Но грохот разбитой чашки разом прервал их спор. Оба испуганно обернулись. — Я же сказал тебе не приближаться к нему даже на километр! — прошипел Рэпмон, с ненавистью глядя на мятноволосого. В этот момент он его действительно ненавидел. Надо же ему было испортить самый долгожданный момент в донельзя напряженном графике лидера — тихие минуты наедине с Чимином! — Прости, Юнги, но ты меня достал, — хмуро сказал он, приближаясь с намерением выяснить, какого цвета у Шуги кровь. И вдруг в его грудь уперлись крохотные ладошки. И Намджун, которого в ярости не сдвинул бы даже танк, покорно остановился. Умоляющие глаза Чимина смотрели на него, и он почувствовал, что сделает всё, о чем бы тот ни попросил. — Пожалуйста, Намджуни-хён! — пролепетал младший. — Не трогай Юнги… хёна! Мы помирились! Это было неожиданно. И так неприятно, что Рэпмон физически почувствовал, как спирает дыхание. Хотя, казалось бы, он должен был обрадоваться. Вот и конец разборкам в группе, мешающим нормально жить и работать! Победил здравый смысл и дружба. Они помирились. Чимин точно ангел! Намджун сказал себе, что он очень рад. Получилось не слишком убедительно. Он повторил ещё раз. Снова не вышло. Тогда Мон глубоко вздохнул и опустил сжатые кулаки. Ещё будет время выучить эту мантру! — Ладно. Не трону я этого… замечательного человека. Шуга не отреагировал. Намджун, как ни расстроен был, удивился такой сдержанности и посмотрел на него. В глазах Мина было понимание, от которого лидер закашлялся и покраснел. Неужели происходящее в его душе так заметно?! — И ещё одно, хён, — глаза Чимина смотрели на него, и он постарался овладеть собой. — Разреши нам опять жить в одной комнате! — Что? — Что? Намджун и Шуга задали этот вопрос в один голос, как будто долго репетировали. Потом укололи друг друга взглядами и снова синхронно уставились на Чимина. — Мы больше не будем враждовать, — прошептал тот. … Вот и всё. Солнце зашло для Рэпмонстра. Впереди череда дней, в которых будут и он, и Чимин, но не будет их с Чимином. А с другой стороны, разве каждому теперь полагается персональное солнышко? Побыло немного, посветило, отогрело — уже отлично, будь благодарен, Ким Намджун! Возможно, он даже напишет об этом песню. Горечь — это ничего. Без нее лирика выходит пресноватой!

***

— Мелкий, сделай кофе! Чимин даже вздрогнул, как привычно это прозвучало. Как будто ничего не менялось! Шуга, не отрываясь от компа, нетерпеливо повел плечами: — Ну и чего ты сидишь? — Я сегодня уже делал, — спокойно отрезал Чимин и демонстративно завалился на кровать. — Так что сам иди! И мне заодно принеси, я после репетиции устал. — Я тоже, и что? И вообще-то я хён! — Если ты не хочешь обо мне позаботиться, значит, не любишь меня! — надул губки Чимин. — Иду, — моментально и не думая, ответил Юнги. — ...................... черт! — вдруг сообразил он, увидев хохочущего младшего. — Да с чего ты вообще взял, что я тебя люблю?! Теплые ладошки нежно закрыли ему рот. — Я тебя тоже, кактус-хён! Ладно, сиди, ты и правда устал. Сам сделаю дурацкий кофе! Р — раунд.