В постели с врагом

У Чимина еще никогда не было врагов. Он предпочитал лучше уступить, чем поссориться с кем-то. Старался не реагировать, если его обижали. И, конечно, Чимин никого не обижал сам. Мягкий и добрый, он всегда думал о чувствах других больше, чем о своих собственных. Он всегда был против мести. Но Мин Шуга умудрился достать его так, что возмездие стало казаться чем-то справедливым и даже необходимым! И всё-таки Чимин не хотел войны. Он и побаивался Юнги (но если бы речь шла только об этом, то справился бы со своим страхом!), но гораздо хуже была мысль о склоках и разборках в группе. Ведь они — как одна семья! Если кто-то ссорится, страдают и все остальные. Поэтому Чимин всерьёз думал о том, чтобы в очередной раз помириться с хёном. Естественно, если тот возьмет свои слова назад и извинится, потому что в это раз зашел слишком далеко! На следующий день, когда все немного успокоились, Намджун серьёзно поговорил с Шугой. Кажется, у них едва не дошло до рукоприкладства, но итог был как обычно — Юнги послал всех подальше. Просить прощения он не собирался. Таким образом, примирение стало невозможным, потому что для этого нужны усилия обоих сторон! Вывозить всё на себе Пак устал. Джей-Хоуп потом наедине говорил ему, что хён сожалеет, но младший отрезал: — Вот пусть тогда придёт и сам скажет, что ему жаль! И не наедине, а при всех — так, как оскорбил меня! Хосок отвел глаза. Они уже неплохо знали друг друга, и Чимин подумал, что, скорее всего, он сказал насчет раскаяния Шуги, только чтобы его утешить. Он потянулся и погладил старшего по плечу: — Спасибо, Хоби-хён. Пойду потренируюсь, ещё раз прогоню танец. Меня это успокаивает! Но успокоиться Чимину не пришлось. В углу танцзала сидел Ви, уткнувшись головой в колени. Он не отреагировал на приветствие. Чимин подбежал к другу и отвел его руки от лица. — Что случилось? — но Тэхён упорно молчал, отводя блестящие от слёз глаза. — Опять Шуга? — Чимин сжал кулаки, уже зная ответ. До каких пор?! Один человек издевается над половиной группы, и никто не осмеливается это прекратить! Чимин уже сыт по горло всей этой ситуацией! Если бы речь шла только о нём, он бы скорее всего простил Юнги это очередное оскорбление, несмотря на всю свою злость и обещание мстить. Но слезинка на щеке его друга стала той самой последней каплей! — Я знаю, как ему отплатить! — сказал он, прижимая к себе плачущего парня. — Только не дерись с ним, — попросил Ви. — Юнги дракой не испугаешь, — жестко усмехнулся Чимин. — Зато я знаю, чего он по-настоящему боится! Я соблазню его, а потом растопчу и унижу при всех так же, как он меня! — Ты… серьёзно?! — Тэхён сглотнул. — Да он никогда… у тебя ничего не выйдет! — уверенно сказал он. — Ещё как выйдет, — зловеще пообещал Чимин. — Тогда, в гримерке, он просто завёлся от моих прикосновений! Просто весь дрожал, когда я обнимал его! Нашего брутального рэпера возбуждают парни, ТэТэ! Ви изумленно раскрыл глаза, перестав даже всхлипывать. — Но у тебя всё равно не получится его соблазнить, — поколебавшись, сказал он. — На что угодно спорю, что получится! — не задумываясь, ответил Чимин. На секунду он сам стал себе противен, но тут же вспомнил «веселую» жизнь с Юнги, унижения, оскорбления, слезы — свои, Тэхёна и ещё половины группы! В конце концов, это не вина Чимина, что у них не вышло наладить отношения. Он сделал для этого всё, и совесть его чиста! — Дай срок, ТэТэ. Младший неуверенно протянул руку, и Чимин разбил спор.

***

Как мучитель и жертва могут поменяться местами? Мин Юнги никогда об этом не задумывался, пока не ощутил на собственной шкуре! То, что они с Чимином теперь жили в разных комнатах, сыграло младшему на руку. Теперь он доставал Шугу, не опасаясь встречи без камер. И делал это почти круглосуточно, благо условия позволяли! Фансайны. Юнги и раньше их не любил, а сейчас, когда Чимин садился исключительно с ним — и вовсе возненавидел. … — Я люблю Шугу-хёна! — поцелуй в подбородок, возле самых губ. Он вздрагивает, как от удара током, но Чимин безжалостен. — Самый красивый и очень талантливый мембер! — нежные объятия, движение маленькой ладошки по волосам. Юнги сжимает кулаки. Рэмпон демонстративно фейспалмит. Сколько раз он призывал макнэ-лайн к сдержанности! Опять ведь будут картинки в интернете и дурацкие заголовки. Ви повисает на Шуге с другой стороны и тоже принимается его целовать. Фанатки визжат от восторга. — Ты хоть иногда чистишь зубы? — шипит Юнги не своим от злости голосом. Он на ощупь попадает в десятку — Тэхёну больше не весело. Отлично, минус один! Кому тут ещё раздать мятных пряников?! Но Шуга даже не успел позлорадствовать, потому что поцелуи Пака стали чаще и влажнее. — Я очень старательно чищу зубы! Ты убедишься в этом… — его язык перебирает сережки в ухе рэпера, а пальчики перебирают мятные волосы. Камера нацелена прямо на них. Краем глаза Шуга видит широкую торжествующую, но все-таки милую улыбку. От него не скрыться. Он везде! … Репетиции в танцзале. С какого-то момента Чимин вообще перестал на них одеваться! Мини-шорты, больше похожие на фиговый листочек, и коротенькая маечка, кокетливо оголяющая плечико. Похоже на униформу стриптизера, но «жарко ведь, сонбэнним!» — и хореограф разрешает. Ему всегда все разрешают! Юнги старается не смотреть. Но лучше бы он смотрел, потому что Чимину не нравится его невнимание. Он сразу находит предлог: хён непременно должен узнать, что ему снилось сегодня ночью! Пак тихонько рассказывает во всех подробностях выдуманный сон (больше похожий на сюжет порно), а сам то поправляет его одежду, то обнимает, то берет за руки. От этих прикосновений Юнги изменяет остроумие и реакция, и он молча резко отталкивает Чимина. Тут на него обрушиваются и хореограф, и Рэпмон, и даже Джин. Как можно быть таким агрессивным! А как можно быть такими слепыми дебилами, думает Юнги. Он из всех сил пытается сосредоточиться на танце, но от злости ошибается и косячит. Чимин с обворожительной улыбкой поправляет его нежными прикосновениями. Настоящий ангел, не помнящий зла! Ви фыркает от смеха, встречаясь с ним глазами в зеркале. Всё идет по плану! В очередной раз показав Юнги, что ад на земле — не выдумка, младший с довольной улыбкой скрывается в комнате Намджуна, под его защитой. … Они садятся есть, и рядом с Юнги тут же материализуется Чимин. Он смотрит своими тёмными бесстыжими глазами и медленно облизывает пальцы. Или губы. Или разливает на хёна соус и пытается слизать его языком с белой кожи. Шуга молча смотрит на Рэпмона. «Ты сам виноват», — говорят глаза лидера. Хоуп отводит глаза. Ви ухмыляется. Наивный Джин протягивает салфетку. Вот кому хорошо — ничего не видит и не знает! А может, просто хорошо притворяется? Иногда Юнги удаётся пошутить про вес и аппетит Чимина, и тогда у них — раунд. Но он избегает делать это часто, потому что тот в отместку придвигается вплотную и приобнимает. В конце концов Юнги решил, что еда — не такая уж и важная потребность организма. Можно обойтись и без неё! Он выбегает покурить, попадается директору ШиХёку и получает смачный нагоняй. Чимин утешает его, нежно прижимаясь оголенным плечиком и грудью. Юнги пробовал вообще не выходить из комнаты без крайней нужды, но его маленький недруг тут же смертельно соскучивается по Джину и наносит ему визит! Шуга впервые подумал, что, кажется, совершил большую ошибку, нажив себе врага в лице Пак Чимина!

***

— Нуна, накрась поярче, пожалуйста, — попросил Чимин визажиста. Та кивнула, рисуя стрелки жирнее. — И губы посильнее выдели! — Ты на съёмки или на свидание собрался, Чим-Чим? — удивился Намджун. Чимин только загадочно улыбнулся. Сегодня у них телешоу, поэтому ему нужно быть красивым. Мало ли, вдруг придется сидеть с Мин Юнги! …— У нас в гостях Бангтан Сонёндан! — они дружно поклонились, а телеведущая засмеялась. — Конечно, наши зрители и так прекрасно вас знают. Поэтому мы поиграем: я вас представлять не буду, это сделаете вы сами! Скажите буквально по паре фраз о том мембере, чью карточку вы вытянете. Поведайте о самых хороших и самых ужасных сторонах друг друга! Они ещё немного поулыбались, поболтали ни о чём и вытянули карточки. ТэТэ взвизгнул, увидев на своей имя Чонгука. Об этом мембере он был готов рассказывать днями и ночами, если бы кто-нибудь слушал! Что значит — всего две фразы? Это несправедливо! — Мой любимый крольчонок! — начал он, и все засмеялись. — Это хорошая сторона или плохая? — решила уточнить ведущая. — Обе! — глубокомысленно изрёк Ви. — Он просто кролик, который, как я! Не подготовленная к такому потоку 4Д-обаяния, ведущая смешалась. Рэпмон, спасая её нервы, выступил переводчиком с инопланетного: — Тэхён очень любит Куки! Он хотел сказать, что у нашего макнэ нет недостатков. Ведущая поспешно закивала, радуясь, что еще легко отделалась. Намджун взглянул на свою карточку: — Джин. Мы все его любим, но (прости, Джин!), твои шутки трудно назвать смешными! Из хороших сторон могу выделить его лицо и плечи. Все засмеялись. Именно ради таких ответов публика и смотрит эти шоу. Есть тут и толика искренности, но в основном конечно же все знают, что им говорить и как отвечать. Следующий был Чимин. — Шуга-хён! — прочитал он на своей карточке и заулыбался, найдя взглядом Юнги. — Нууу, из хороших сторон Шуги-хёна я могу назвать его молчаливость! Все принужденно захихикали. Юнги ослепительно улыбнулся. Дааа, искусство покерфейса — это то, чему у него стоит поучиться, мельком отметил Пак. — О, очень интересно! — сказала ведущая. — А плохие стороны Шуги? — Его банальные рифмы, — выпалил Чимин первое, что подвернулось на язык. И тут же испугался, увидев, как изменилось лицо Юнги. Старшему было плевать на любую критику его личности, но он не терпел, когда критикуют его творчество. Это было его уязвимостью, и вот по ней-то Чимин и решил ударить! Хейтеры могли сколько угодно ругать его внешность или характер — он оставался равнодушным. Но если кто-то затрагивал его музыку, в Юнги просыпался дьявол! Однажды он на полном серьёзе попросил директора ШиХёка подать в суд на автора анонимного хейтерского комментария. Доставалось и мемберам, когда они критиковали написанные им тексты. Юнги резко перестал улыбаться и посмотрел на Чимина так, что тому стало очень не по себе. Он попытался убедить себя, что все в порядке и цель достигнута. Разве он не мечтал побесить своего врага? Но в глубине души ему было нехорошо. Совесть твердила, что он не должен был говорить такое. Тем более что ему нравится лирика Юнги! Он всегда восхищался его текстами и хотел писать такие же. Тогда, в другой жизни — до их вражды! Рэпмон слегка нахмурился. — Мы иногда шутим друг над другом… — начал он, но Юнги быстро перебил: — Хочу поблагодарить Чимина за комплимент и критику! В ответ скажу, что его задница универсальна: она может поворачиваться как хорошей, так и плохой стороной! — Шуга растянул губы в улыбке, но его глаза так и сверкали от гнева. — У Юнги своеобразное чувство юмора! — голос Намджуна прозвучал резко и предостерегающе. Растерялась даже ведущая. И поспешила сменить тему: — Может, потанцуем? Я слышала, что вы очень доверяете друг другу! На ваших карточках написаны имена ваших партнеров. Но просто так не интересно… — она прервалась и с опаской покосилась на Ви, которого очень заинтересовал бант на её платье. Тэхён упорно тянулся к нему руками, словно ребенок к игрушке. Джин насколько мог незаметно треснул его по пальцам, не забывая улыбаться в камеру. Ведущая благодарно посмотрела на него. — Проигравшему в «камень, ножницы, бумага» завяжут глаза, а второй участник будет его вести! Мастер танцев Джей-Хоуп поможет мне выявить лучших, — она улыбнулась Хоупи и жестом пригласила Бантан разобраться по парам. Чимин и Юнги испепелили друг друга взглядом, поднимаясь с мест. Рэпмон незаметно дернул Шугу за руку и закатил глаза, показывая, что это последнее предупреждение. Тот зло вырвался. Конечно, в «камень, ножницы, бумага» Чимину с ним было не тягаться! Младший проиграл, и Юнги с удовольствием опустил повязку на его глаза. Их выступление было первым. Чимин запаниковал. Хоть он и танцор, но с координацией у него не очень! С кем-нибудь другим в паре он ещё мог бы это вывезти, но Шуга! Мин сразу раскрутил его и с силой оттолкнул. Чимин чуть не вскрикнул, оказавшись (по ощущениям) на противоположном конце студии. Он был абсолютно дезориентирован. Тем неожиданнее и больнее был захват крепких рук Юнги, грубо вернувший его на место. Наверняка потом останутся огромные синяки! Чимин не видел Шугу, но чувствовал его ярость в прикосновениях, похожих на удары. Ему стало страшно. Старший снова покрутил его, чтобы закружилась голова, а потом абсолютно неожиданно сделал поддержку. Чимин был вынужден поджать ноги, и в этот миг Юнги отпустил его. Просто бросил вниз. Колени Чимина так жестко соприкоснулись с полом, что он от боли забыл, как дышать! — Это тебе за сегодняшнее, — прошептал Юнги, легко поднимая его обратно и прижимая к себе. Со стороны это выглядело непринужденно и грациозно. Ведущая даже захлопала в ладоши, в полном восторге от их мастерства. Боже, какая дура, подумал Чимин, когда его глаза под повязкой невольно налились слезами от боли. — Ты за это поплатишься, — пошевелил он губами, когда Юнги очередным грубым рывком притянул его к себе. Старший вместо ответа повторил поддержку. В тот краткий миг, пока Чимин ждал жесткого приземления на колени, он до крови прокусил себе губу. Но в это раз хён не отпустил его. — Я не повторяюсь в танце, — услышал Чим его насмешливый шепот. — В отличие от моих рифм! Он с силой прогнул Пака назад, завершая элемент. Неужели отпустит?! Чимину стало по-настоящему страшно, так что вся предыдущая паника не шла ни в какое сравнение! Безвольно повиснув на руке Юнги, он ждал удара спиной об пол. Всё, что он мог — это дрожать, кусать губы и молча умолять не делать этого! Рука Мина под его поясницей чуть заметно дрогнула. — Пожалуйста, нет! — одними губами прошептал Чимин. — Пожалуйста! Голова слегка закружилась от резкого выпрямления. Его повело вперед, и он уткнулся прямо в грудь Шуги. — Люблю вежливые просьбы, — услышал он хриплый шепот в ухо. — А ты, оказывается, трусишка, малыш Чим-Чим! Штанишки не намочил? — Это серьёзная заявка на победу! — восторженно провозгласила ведущая. Юнги, ухмыляясь, посмотрел на Чимина. Ну, может, и не на победу, но — раунд!

***

— Что у вас с Чимином происходит? Что это вообще было на шоу? — Джин улегся на кровати поудобнее и, видимо, не нашел другой темы для вечерней беседы. Шуга лежал с закрытыми глазами и казался спящим, но при упоминании имени Чимина нервно вздрогнул: — Сокджин, я был бы тебе благодарен, если бы ты закрыл рот. Джин умолк. Если назвал полным именем — значит, Юнги злится. А злить его чревато. Если раньше они вроде неплохо ладили, то с тех пор, как живут вместе, Шуга прямо как с цепи сорвался. Джин теперь понимал Чимина, который сбежал от него без оглядки! — Хорошо, не буду, — покорно сказал он. — Только ещё одно скажу, можно? И тут же услышал себя со стороны. Он, старший хён, жалко спрашивает «можно?» у парня младше себя! Да какой демон сидит в Шуге, что вызывает такой страх перед ним?! — Если это касается Пака, то… — Нет, не его. Я прошу тебя ночью не курить в форточку! Я задыхаюсь от дыма. Выходи на лестницу, что ли! Там нет камер. — Хорошо, — буркнул Мин. Джин немного осмелел: — И комп выключай после трех хотя бы! У тебя бессонница, что ли? Ты ложишься в шесть, а в восемь уже подъём! — Ты что, следишь за мной? — поморщился Юнги. — Я не могу уснуть из-за тебя! — У меня голова болит, — тихо сказал Шуга. — Каждую ночь?! Джин встревожился, разом оборвав свои возмущения. Он вгляделся в лицо Мина и увидел огромные синяки под его глазами. Усталый и подавленный взгляд. Запавшие щёки. Вчера менеджер ругал его за сильную потерю веса. Джин тогда негодовал на жуткую несправедливость судьбы: ну, почему одни без всякого усилия худеют, а ему даже перекусить лишний раз нельзя?! А сейчас до него хотя и смутно, но стало доходить. Не заболел ли Юнги? — Ты в порядке? — спросил он встревоженно. — Да. В таком, что повеситься хочется! Он устал и загнан в ловушку, из которой впервые в жизни не видит выхода. Чимин отлично ведёт свою игру! «Шуга-хён, мне так нравятся твои тексты!» — звучал на повторе в его памяти восторженный голосок. И тут же: «Твои рифмы банальны. Они — твоя слабая сторона». Больше всего на свете Юнги хотелось тогда отпустить его из поддержки. Он был близок к этому, и ему было плевать на последствия. Пусть бы ударился спиной! Но… эти дрожащие губы Чимина. «Пожалуйста, нет!» И он не смог. Почему?! — Пойду… на лестницу, — хрипло сказал он, шаря по карманам в поисках сигарет. … — Больно! — пожаловался Чимин, осторожно дуя на свои ссадины. После шоу его локти и коленки были щедро ими усыпаны. — Давай мазью помажу, — сразу откликнулся лидер, приподнимаясь с кровати. — Если тебе не трудно, Намджуни-хён! — смутился Чимин, просияв своей милой детской улыбкой. Рэпмон невольно улыбнулся в ответ. В последнее время он чувствовал себя почему-то гораздо более счастливым, чем раньше. С тех пор, как он стал жить в комнате с Чимином, в его жизни как будто появилось персональное, никогда не заходящее солнышко. Младший освещал и согревал собою всё вокруг! Как ни удивительно, но благодарить за это он должен Шугу. Рэпмон даже стал лояльнее к его выкрутасам: к большой досаде остальных, почти перестал одергивать его за хамские выходки. Хотя то, как можно было невзлюбить Чимина, отказывалось укладываться в его голове! Как вообще может язык повернуться обидеть этот комок нежности и тепла?! Чимин делал его жизнь светлее одним своим смехом, улыбками, даже просто присутствием. Иногда ночью, когда Рэпмону приходил в голову текст очередной песни и он вставал его записать, он просто смотрел на спящего Чима и слушал его дыхание. Вот кто вдохновлял его на лирику, и лирика так и сыпалась из него, так что все удивлялись: что это нашло на сурового РэпМонстра? … — Ащщ, больно, Джуни-хён! — пищит Чим и хватается своей крохотной рукой за крепкие руки Мона. — Потерпи немножко. — А что мне будет за терпение? — капризно надувает губки Чимин. — Ммм… у меня остался чупа-чупс. Хочешь? — Хочу! — сияет Чим, и Рэпмон чувствует, как расцветает всё внутри него от этой улыбки. — А ещё хочу, чтобы ты меня обнял! — он сам тянется и обхватывает шею лидера, прижимается крепко-крепко. Намджун слегка краснеет, потому что ещё не привык к этой повышенной тактильности Чимина. А тот, добивая его, массирует сильные плечи и мурчит, как котенок. Он с трудом приходит в себя, даже когда младший наконец отстраняется. Тишина почему-то напрягает Намджуна. Он смущён, хотя и не знает, почему. — Откуда у тебя такое месиво на коленках? — наугад ляпнул он, лишь бы что-нибудь спросить. — Это Юнги приземлил меня на пол, — так же машинально и не думая, ответил Чимин. Он совсем не хотел жаловаться, просто вырвалось! Он только тогда осознал сказанное, когда увидел потемневшее лицо лидера и его сжатые кулаки. — Если Шуга ещё хоть раз посмеет сделать тебе что-нибудь, я ему голову оторву! — пообещал Рэпмон, и по его глазам Чимин увидел, что так и будет. — Не беспокойся, — маленькая ладошка легла на большой кулак, заставляя его разжаться. — Я и сам могу постоять за себя! Всё-таки я не девчонка. «Ты котёнок», — хотел сказать Мон и прикусил язык. Что это с ним сегодня?! — Спокойной ночи, Намджуни-хён! «Спокойной, котёнок Чим-Чим!» Но Чимину не удалось уснуть. Коленки ныли, а перед глазами всё стояло лицо Юнги в тот момент, когда он бросил ту необдуманную фразу. Не слишком ли это было жестоко, думал Пак, ворочаясь. Но, если подумать — а Шуга не был с ним жесток?! Он натерпелся такого страха, пока ждал удара спиной об пол, что никогда этого не забудет. Почему Юнги всё-таки не стал этого делать? Испугался, наверное! Сон всё не шел, хотя успокаивающее похрапывание Намджуна так и навевало. Чимину сначала казалось, что его кровать слишком жесткая, а потом — что в комнате невыносимо жарко. Выйти на улицу? Одеваться лень. А вот на лестнице постоять можно. Там и прохладно, и камер нет. Чимин натянул майку, штаны и тихонько выскользнул. … Он не успел даже крикнуть, как почувствовал себя в кольце крепких рук. Даже гадать не надо было, кто это! Как он мог так потерять осторожность?! Ему ли не знать, что злой Шуга способен на что угодно! А сейчас он не просто зол, а доведён буквально до края усилиями Чимина. Никто теперь не поможет ему, даже всемогущий бог. И кричать бесполезно — с лестницы не слышно! — Наконец-то мы одни, малыш Чиминни! В голосе Юнги звучало торжество.