Опытным путем

Чонгук сидел посреди длинного белого коридора, нервно оглядываясь по сторонам и то и дело закусывая губу почти до крови. Две предыдущие попытки бегства закончились провалом: у главного входа Чонгука поджидала мило улыбающаяся медсестра, которая, завидев Чона, тут же принялась участливо расспрашивать о том, как прошел прием и всем ли он доволен, а у черного — грозный охранник, который довольно недвусмысленно дал понять, что посторонним там ошиваться нечего. Теперь Чонгук отчаянно пытался придумать новый план отступления, ведь сдаваться так легко не хотелось. Чонгук был малым не робкого десятка. В детстве он бесстрашно спасал всех знакомых девчонок, а иногда и мальчишек от злобных, норовящих побольнее ужалить насекомых, не боялся свешиваться за балкон, чтобы повесить постиранное белье на самую дальнюю, четвертую веревочку, когда помогал маме по дому, и вообще считал, что мужчина проявлять свой страх не должен, а посему всегда с высоко поднятой головой встречал все жизненные трудности. Единственным тайным страхом Чонгука была боязнь урологов. До двадцати четырех лет у Чона не было никаких проблем по этой части, так что страх в общем был необоснован. Но в один прекрасный день все изменилось. — Ты что, уже все? — противно-писклявым тоном возмутилась девушка, прижатая к двери туалетной кабинки дешевого клуба. «Скажи спасибо, что у меня на тебя вообще встал», — пронеслось в голове Чонгука. А следом за тем испуганное: «Какого черта?!» Ведь он нифига не все, а член уже обмяк и теперь удерживался внутри лишь тесно сжатыми стенками. И вот теперь Чонгук был вынужден сидеть в нервном ожидании перед кабинетом, на котором висела табличка всего с тремя словами, выведенными на мерзком, кроваво-красном фоне вызывающим тошноту золотистым шрифтом: Ким Тэхен. Уролог. Тэхен... Чонгук так и представлял себе, как этот дряхлый извращенец с, очевидно, больной фантазией и гейскими наклонностями будет трогать его за самое сокровенное. Чонгука передёрнуло. Да у него даже в имени содержится вежливое обращение к старшим, конечно, это какой-нибудь перец за пятьдесят с хроническим недотрахом. Лампочка над кабинетом загорелась зеленым цветом, и Чонгук нервно сглотнул: вот и наступил момент истины. Собрав остатки былой мужественности в кулак, Чонгук на ватных ногах подошел к двери и ледяной ладонью надавил на ручку. Вопреки всем молитвам дверь легко поддалась и открылась практически настежь. Войдя внутрь, Гук первым делом решил оглядеться, чтобы оттянуть неизбежное столкновение с врачом. Светло-салатового цвета стены украшали портреты, очевидно, именитых ученых или врачей. Честно говоря, Чонгук понятия не имел, кто это: очередные бородатые дядьки, все как один похожие на Маркса или Энгельса. Дальше разглядывания портретов Гук пойти, к сожалению, не смог: его отвлек звонкий голос, который ну никак не мог принадлежать «перцу за пятьдесят»: — Согласен, стоит уже снять эти допотопные рожи со стены. От их вида импотенция только усиливается, по-моему. Чонгук резко повернул голову на источник звука и так и застыл с открытым ртом. Никакого «дряхлого извращенца» там и в помине не было. Перед Гуком стоял стройный, элегантный, ростом с него самого молодой парень с длинными, изящными и, несомненно, греховными пальцами. Гук тут же помотал головой из стороны в сторону. Не хватало еще начать заглядываться на руки уролога, которыми тот, между прочим, сейчас будет совершать действия, которые святыми уж точно не назовешь. — Что ж, садись, пожалуйста, — Тэхен заглянул в список приема, — Чонгук. Ты же не возражаешь, если я буду тебя называть по имени? Чонгук решил, что это изначально прозвучало скорее как утверждение нежели вопрос, ведь о том, чтобы начать обращаться к Чонгуку по-свойски на «ты», врач вообще не удосужился спросить разрешения, поэтому снова просто помотал головой. В данной обстановке то, как к нему обращаются, Чонгука точно волновало в последнюю очередь. Он аккуратно подошел к столу и опустился на стул, с опаской поглядывая на гинекологическое кресло, занимавшее внушительную часть кабинета. — О, можешь не беспокоиться, это не для тебя, — Тэхен добродушно поспешил утешить явно волновавшегося пациента. — Если только я чего-то не знаю. Тэхен весело рассмеялся, а Чонгук почему-то почувствовал, что понемногу начинает успокаиваться. Шутку он, конечно, пропустил мимо ушей, но вот глубокий тягучий смех успел оценить в полной мере. Этот звук буквально обволакивал, заставляя отвлечься от неприятных мыслей. Да и в целом врач производил очень даже приятное впечатление, так что становилось как-то не так страшно. — Так что, Чонгук, — все же настроился на серьезный лад Тэхен, хотя начинало казаться, что этот парень просто не способен быть сосредоточенным, — расскажи мне, что у тебя случилось? — Эм, ну, у меня… — невнятно промямлил Чонгук, судорожно пытаясь вспомнить заумные термины, которыми было бы не так стыдно обозначить возникшую проблему. — Плохо стоит? — не дождавшись ничего вразумительного, предложил свой вариант Тэхен. — Угу, — просипел Чонгук, уставившись в пол. — Не беспокойся, в этом нет ничего такого. Пока это не подозрения на венерические, можешь не париться. С остальным я тебе помогу разобраться. Чонгуку в этом почему-то послышался скрытый подтекст. Хотя врач вроде и не имел в виду ничего такого, но все равно стало неловко. Гук подумал о том, что люди с подобной сногсшибательной внешностью и не менее сногсшибательным голосом просто обязаны вкладывать подтекст в такие фразы. — Я задам тебе сейчас несколько вопросов. Не смущайся и отвечай честно. Мне это нужно для того, чтобы отмести сразу некоторые варианты. Хорошо? Гук согласно кивнул, не находя в себе силы на связный ответ. — Итак, когда и как заметил, что что-то не так? — Ну, где-то с неделю назад. Я… У меня был половой акт с девушкой… — Ой, пожалуйста, давай без этого, — нетерпеливо прервал Чонгука Тэ. — Называй вещи своими именами. Спал с девушкой. Что дальше было? — Ну, мы… делали это, — Чонгук почувствовал себя смущающимся подростком, который боится произнести слово «секс», но ничего не мог с собой поделать. — А потом я вдруг понял, что у меня уже не стоит, хотя я все еще был в ней и не… не… — Не кончил, Чонгук, — закончил за Гука Тэ. — Хорошо, я понял. После этого еще был с кем-то? — Нет. — А эрекция по утрам? — После этого не было. — А до этого со стояком по утрам были проблемы? — Нет. — Ага, тогда я сейчас список вероятных причин зачитаю. Скажи, если что-то из этого подходит. Не дождавшись ответа, Тэхен принялся быстро тараторить: — Нервные срывы, напряженная умственная деятельность, хотя судя по твоим содержательным ответам, вряд ли, — Тэхен хихикнул и подмигнул Гуку, который, понимая, как комично он, наверное, смотрится со стороны, даже умудрился выдавить из себя подобие улыбки. — Продолжительное воздержание, злоупотребление алкоголем, недостаточная физическая активность, ожирение, повышенное кровяное давление, прием стероидов, сахарный диабет? Нет? Ничего из этого? — Неа, ничего, — подтвердил Гук. — Слушай, а она тебя вообще возбуждала? Чонгук резко дернулся. — Ну, а чему ты удивляешься. Зачастую отсутствие потенции у мужчин связано с тем, что им партнер или партнерша не нравятся, или они им не доверяют. Давно ее знал? — Нет, нас друг в тот день на вечеринке познакомил. — А хоть симпатичная? — голос Тэхена казался уж слишком заинтересованным и отчасти сочувственным. — Ну, такая, ничего, — честно признался Гук. — Просто ее недавно парень бросил, ей вроде как хотелось, чтобы ее кто-то утешил. — Ясно, секс из жалости. Знаешь, чувак, это такое себе. Чонгук все больше ловил себя на мысли, что все происходящее походило скорее на разговор двух друзей, чем на прием у состоявшегося врача, которого активно рекомендуют на авторитетных сайтах в интернете. Хотя, может, поэтому он и пользовался такой популярностью. Обстановку разбавлять Тэхен умел мастерски, при этом впечатления неопытного новичка он не производил совершенно. В любом случае такое положение дел Чонгука, как он успел понять, вовсе не напрягало. Становилось даже легче, что тебе не просто допрос с пристрастием устраивают, а еще и сочувствуют периодически и вообще относятся не безразлично. — В целом могу сказать, что, вероятно, у тебя скорее психологическая проблема, чем физиологическая. Если говорить прямо, то эта девчонка просто не возбудила тебя по-нормальному, вот ты и сдулся прям в процессе, а потом накрутил себя и все, птички не поют, член не стоит. Чонгук в очередной раз лишь подивился, с какой простотой Тэхен говорил о таких вещах. Хотя он же уролог. Ему по профессии положено. — Но на всякий случай все равно надо посмотреть, мало ли что там. И без того белый как полотно Чонгук стал еще бледнее. — Да ладно тебе, Гукки! Чего я там не видел, — подбодрил Тэхен, мягко подталкивая Гука в сторону кушетки, на которой собирался производить осмотр. Чонгук медленно принялся стаскивать с себя брюки, пытаясь тянуть время, как можно дольше, в то время как Тэхен деликатно отвернулся, ожидая, пока Гук покончит со всеми приготовлениями. Снимая боксеры, Чонгук ощутил, что чувство тревожности вновь накатило с особой силой: у него затряслись ноги, а к горлу подступил ком. Думать о том, что сейчас собирается делать врач, было неловко и страшно. Факт того, что он оказался не престарелым, вызывающим отвращение извращенцем, а весьма привлекательным молодым человеком лишь все усугублял. Раздеваться перед таким было еще более смущающе, ведь прямо сейчас он этими своими пальцами... — Ну что, готов? — голос врача отвлек Гука от невеселых раздумий, который от неожиданности едва успел прикрыться руками. — Давай поворачивайся, наклоняйся и обопрись о кушетку, — с игривой улыбкой произнес Тэхен, надевая перчатки: он перевидал многих стесняющихся пациентов, но смущение Чонгука, который вообще-то производил впечатление местного вышибалы со всеми своими накаченными мускулами в практически всех частях тела, казалось Тэ особенно забавным и милым, и по-своему очаровательным. Выполнив все указания, Чонгук застыл в мучительном ожидании. Он резко дернулся, почти полностью выпрямившись, когда почувствовал, как что-то прохладное и влажное прикоснулось к сжатому колечку мышц. — Тише, Гукки, это специальная смазка, чтобы тебе не больно было и чтобы я быстрее со всем закончил. Вообще-то я постарался согреть ее в руках. Видимо, недостаточно. Прости. Мысли о том, что врач проявил своего рода заботу о нем в такой щекотливой ситуации, заставили Чонгука вернуться в нужное положение и немного расслабиться. В конце концов выяснить, что не так, нужно ему, а не Тэхену. Все благие намерения покинули Чонгука в тот же момент, как он ощутил, что тот самый длинный, элегантный палец Тэхена, на который он залипал еще минут пятнадцать назад, входит в него до упора и давит на какую-то точку внутри. — Чувствуешь что-нибудь, — прозвучал горячий полушепот прямо над ухом Чонгука, и тот мог поклясться, что в эту секунду он совершенно точно что-то почувствовал: его член совсем немного, почти незаметно дернулся, и Чонгук не был до конца уверен, что именно произвело такой эффект. — Кажется, да, — промычал Гук, сгорая со стыда. — Не парься. Если все в порядке, так и должно быть. Это нормальная реакция организма на массаж простаты. Чонгук сильно сомневался в нормальности происходящего. Ему двадцать четыре года, гормоны бушуют, секса не было неделю, а если говорить о хорошем сексе, то уже пару месяцев, согласился бы он иначе утешать ту не особо приятную девицу, а тут безумно привлекательный парень вставил ему пальцы в задницу, чтобы выявить причину проблем с эрекцией, и вот она, эрекция, начинает подавать признаки жизни. Тэхен снова толкнулся пальцем еще глубже под другим углом, и Чонгук еле успел плотно сомкнуть губы, чтобы с них не сорвался позорный стон. Что с ним вообще происходит? Еще с утра ведь был импотентом. — Ну, насколько я могу судить, по моей части все у тебя в порядке, — с громким чпоком вытащив палец, бодро произнес Тэхен. — Можешь одеваться. Я дам тебе направления на анализы, так, на всякий случай. Но по моему профессиональному мнению, тебе не о чем переживать. Просто надо немного отдохнуть, расслабиться, порнушку посмотреть. С последнего предложения Чонгук, который после данного ему разрешения буквально пулей принялся надевать на себя штаны и уже застегивал на них ремень, замер и выпучил глаза. — Не смотри на меня так, — рассмеялся Тэхен. — Я же тебе говорил, что твои проблемы, как и у всех мужиков, от баб. Запишись ко мне на следующую неделю. Результаты анализов уже придут. Посмотрим, что будем делать с тобой дальше. Согласно кивнув и поблагодарив за прием, Чонгук направился к выходу со стойким ощущением, что это «будем делать с тобой дальше» и выразительный взгляд Тэхена, которым он сопроводил фразу, не будут давать ему покоя всю неделю.

***

Чонгук и без всяких результатов анализов понял, что выздоровел, когда на второй день после приема у врача проснулся в холодном поту с мучительно крепким стояком. Он даже не решался задуматься о том, что на самом деле хуже: не иметь стояка вовсе или спускать в трусы, словно школьник, от очередного мокрого сна. В свое оправдание Чонгук мог сказать лишь, что героем его сновидений был невероятно соблазнительный уролог, который и при первой встрече показался Чонгуку очень притягательным, а богатая фантазия вкупе с недельным отсутствием нормальной разрядки возвели его образ в ранг почти что божественный. Тэхен неизменно снился Чонгуку все семь дней, и с каждым разом действия его становились все более раскованными, дерзкими, грязными. К пятому дню Чонгук задумался о том, что сходит с ума, потому как начал выстраивать теории о том, что Тэхен из его снов каким-то неведомым образом прознал о словах реального Тэхена, что все проблемы Чонгука пошли от неумелости девушки из клуба, и теперь всеми способами пытался убедить в этом самого Чонгука. И надо сказать, довольно успешно. Ожидая, пока над дверью уже знакомого кабинета загорится приветственный зеленый огонек, Чонгук судорожно пытался успокоить себя. Выходило скверно. Он впился ногтями в подлокотники стула так, что на них остались отчетливо заметные следы, и нервно постукивал ногой о кафельный пол, раздражая всех находящихся поблизости посетителей клиники. Войдя наконец внутрь и увидев Тэхена, который быстро записывал что-то в свой журнал, Чонгук почувствовал, как кровь прилила к его ушам, а мозг услужливо решил столь своевременно подкинуть в сознание парочку особенно горячих картинок ночных приключений. — Привет, Гукки, — не поднимая головы и продолжая заполнять амбулаторную карту, бодро поздоровался Тэхен. — Как самочувствие? Лучше стало? — Кажется, стало, — сгорая от стыда, выдавил из себя Гук. — Кажется? — Тэхен оторвался от бумаг, удивленно взглянув на Чонгука, но, заметив его красное лицо и смущенный вид, лукаво улыбнулся. — О, я все понял. Чонгуку от взгляда этих озорных, заглядывающих в самую душу карих глаз, захотелось провалиться сквозь землю. Начинало казаться, что Тэхен и правда понял все. — Чего застыл опять? Садись давай. Будем смотреть, что там у нас с точки зрения официальной медицины, хотя, признаю, лечение народными средствами я тоже весьма поощряю. Теперь Чонгук был уверен, что этот милый на первый взгляд, очаровательный молодой врач, призванный защищать всех больных и помогать им по мере сил, в действительности был посланником дьявола, который с садистским удовольствием продолжал вгонять его в краску. — Итак. Лейкоциты в норме, белок и эритроциты тоже. Осадка нет. Как я и говорил тебе в прошлый раз, Гукки, по моей части у тебя ничего. Хотя ты говоришь, что пошел на поправку, так что, видимо, ты и психологические барьеры преодолел, — Тэхен в очередной раз хитро посмотрел на Гука, отчего тому вновь стало не по себе. — Проходи к кушетке и раздевайся. — Зачем? — от неожиданности Гук выпалил вопрос слишком громко. Он ведь надеялся, раз все в порядке, сейчас поблагодарит врача за помощь и свалит по-тихому, не натворив глупостей. — Как это зачем? Чтобы наверняка удостовериться, что ты поправился. Давай-давай, шевелись. Расстегивая ширинку, как можно медленнее, Чонгук стремительно покрывался бордовыми пятнами, умирая изнутри. Последним сном в его богатой коллекции стал именно тот, в котором Тэхен решил опытным путем проверить, пошел ли он на поправку. Пугало то, что он вовсе не был против воплотить фантазию в жизнь. Конечно, всегда можно было припомнить Тэхену его слова о том, что эрекция — естественная реакция на массаж простаты. Жаль, что собственную совесть успокоить было не так просто. — Готов? Чонгук нервно сглотнул: главное — не начать возбуждаться раньше, чем Тэхен успеет сделать хоть что-то, что с учетом его бархатистого голоса, то и дело раздававшегося на весь кабинет, было практически непосильной задачей. — Ну, давай посмотрим. Тэхен мягко надавил Гуку на спину, заставляя его принять нужную позу. Когда Чонгук почувствовал палец у своего входа, в голове резко пронеслась мысль, что Тэ все это воспринимает на этот раз тоже по-особенному: смазка была очень теплой. — На этот раз я старался лучше, — Чонгук затылком почувствовал, как Тэ улыбается. — Расслабься. Просить об этом Тэхену было вовсе необязательно. Чонгук, изнуренный семидневными фантазиями о потрясающих длинных пальцах своего врача, которые, он был уверен, могли в два счета довести его до нирваны, ведь в сладких видениях именно так и было, нисколько не зажимался. Конечно, мечтать о том, чтобы тебе вставили пальцы в задницу на приеме у уролога все еще было довольно позорно, но Чонгуку было уже откровенно наплевать. Он просто хотел хоть немного унять тот зуд, что охватил все его тело, стоило ему только переступить порог чертового кабинета. Палец легко скользнул в немного разработанное легкими поглаживаниями отверстие, но в отличие от прошлого раза не устремился сразу к заветной точке, а еле заметными движениями принялся растягивать стенки входа. Когда в нем оказался второй палец, Чонгук отчетливо почувствовал, как его член дернулся и начал наливаться кровью, хотя это произошло скорее от осознания, к чему все неожиданно пошло, чем от реальных ощущений. Зад неприятно ныл; пальцы двигались неторопливо, стараясь не причинять явного дискомфорта, и тем не менее хотелось вытолкнуть их из себя, избавиться от инородного для организма тела. — Что ты делаешь? — осипшим голосом выдохнул Чонгук больше из приличия, чем от реального желания все прекратить. — Тише, Гукки, тише, — снова густой шепот в самое ухо, так, чтобы звук этого голоса проник в кровь, прямо в вены, под кожу, чтобы заполнил все начинающее слабеть тело, охватил его с ног до головы. — Доверься мне, я не сделаю тебе больно. Когда Тэхен ввел третий палец, Чонгук дернулся от новой волны боли, но теперь кроме нее было кое-что еще: тянущее, жгучее наслаждение, которое не спеша разливалось по всем клеточкам обессилившего тела. Чонгук в тот же момент повалился бы на кушетку, если бы Тэ вовремя не подхватил его за талию. Затекшие от одного положения ноги тряслись и не слушались, отказываясь удерживать хозяина. А Тэхену будто было плевать, что еще немного и Чонгук просто рухнет. Он продолжал проталкивать в Гука мокрые насквозь от вязкой смазки пальцы, избегая сокровенного комочка нервов, оглаживая податливые стенки, заставляя Чонгука умирать от того, что ощущений одновременно было слишком много и слишком мало. Хотелось прекратить пытку, насадиться глубже, и к черту все, лишь бы почувствовать все еще сильнее, еще отчетливее, только бы эти пальцы не останавливались. Член Чонгука врезался в его живот, когда Тэ, наконец сжалившись, уверенно прошелся по простате. Гук едва успел прикусить губу, чтобы не застонать на все помещение клиники. Он попытался вновь толкнуться бедрами так, чтобы попасть на эти ощущения, но в ту же секунду разочарованно замычал, поняв, что пальцев в нем больше нет. Растянутый анус активно сжимался, требуя, чтобы его вновь заполнили. Но у Тэхена, очевидно, были другие планы. Он молча развернул Чонгука к себе лицом и нажатием на плечи усадил его на кушетку, а затем опустился перед ним на колени прямо между его широко разведенных ног. От прежнего Тэхена, к которому Гук успел привыкнуть, остались разве что по-лисьи хитрые глаза, в остальном это был как будто другой человек: серьезный, сосредоточенный, увлеченный своим делом. Он обхватил стоящий колом член Чонгука в плотное кольцо и проехался по стволу сверху вниз, оттягивая крайнюю плоть. Приблизившись вплотную, Тэхен подул в самую дырочку, заставляя Чонгука вцепиться в скамью до побелевших костяшек. Юркий язычок Тэхена несколько раз прошелся по сочной, красной налившейся головке, а затем буквально на миллиметр толкнулся в отверстие уретры, выбивая из легких Чонгука остатки воздуха. Тэхен резко отстранился, облизывая начинающие опухать губы, а затем сильно насадился на член Чонгука до основания, утыкаясь носом в жесткие лобковые волосы, и замер. Не выдержав напора, Чонгук откинул голову и крепко впечатался в стену. Затылок горел, но в тот же миг Тэхен шумно и мокро проехался губами по стволу вверх и вниз, снова погружая член в жаркий плен, и Чонгук поплыл. Все тело превратилось в одно сплошное нервное окончание, которое словно обжигало огнем с каждым новым прикосновением Тэ. Тот с упоением глубоко заглатывал член Чонгука, тесно сжимая горло, игрался с его мошонкой, оттягивая поджатые яички вниз. Он надрачивал Гуку рукой, которая от лубриканта и естественной смазки скользила по стволу со скоростью света, туго обхватывая головку, а затем вновь выпускал ее изо рта со смачным звуком и, игнорируя пошлую ниточку слюны, что соединяла его губы с массивным членом, снова принимался яростно насаживаться на пульсирующую плоть. Тэхен сосал жадно, самозабвенно вбирал стоящий орган с каждым разом все глубже и глубже, зажимая головку между стенками глотки, заставляя Чонгука, неискушенного в последнее время подобными ласками, сходить с ума. Голова закружилась, и Чонгук понял, что начинает терять связь с реальностью. Он проваливался в раскаленную бездну, пытаясь ухватиться за сохранившиеся крохи сознания, но все, на чем его мозг мог сосредоточиться, были приносящие дьявольское удовольствие алые губы вокруг его члена. Когда Чонгук уже почти окончательно утонул в поглотивших его ощущениях и был готов взорваться в оглушающем оргазме, Тэхен внезапно отстранился, перехватывая член у основания. Чонгук растеряно всхлипнул и часто заморгал, пытаясь сфокусировать плывший взгляд на Тэ. — Не так быстро, Гукки. Давай переместимся на кресло, а то ты так многозначительно на него заглядывался в прошлый раз, что заслужил его опробовать, — просипел Тэхен без единого намека на улыбку. Если бы Тэхен не поддерживал Гука, тот бы точно не смог добраться до гинекологического кресла, на которое буквально рухнул, как только оказался рядом. Тэхен наклонился и, схватив ноги Чонгука за лодыжки, резким движением закинул их на подколенники. Затуманенное сознание Чонгука отказывалось подсказывать ему, в какой момент Тэхен успел снять джинсы вместе с боксерами, зато вид того, как Тэ потянулся за стоящим на столике рядом лубрикантом и, надавив на тюбик, обильно вылил смазку на руку, после чего провел ею несколько раз по своему каменно стоящему члену, сцеживая гортанный стон сквозь плотно сжатые губы, ненадолго отрезвил его. Мысль о железной выдержке Тэхена, который за все это время впервые притронулся к себе, вернула ненадолго утраченную Чонгуком способность анализировать происходящее. Поэтому, когда обливающийся потом и еле сдерживающий себя Тэ уже приставлял пульсирующий орган к разработанной дырочке, Чонгук вдруг испуганно встрепенулся, внезапно пораженный: — Черт, Тэ, нас же могли услышать! — Не волнуйся, я обо всем позаботился, — ответил Тэ на выдохе, сразу глубоко проникая в Чонгука. И Чонгук перестал волноваться. Он вообще перестал все: перестал переживать, перестал соображать, и, казалось, готов был перестать существовать. Кровь обратилась в лаву и теперь тягуче и обжигающе текла по венам, разнося острые, колющие ощущения по всему телу. Тэхен вбивался в растянутый покрасневший вход, что тугим кольцом обхватывал орган, лишая возможности сделать вдох, с остервенением. Кресло под Чонгуком ходило ходуном и трещало так, будто было готово разлететься в щепки в ту же секунду. У Тэ, изначально планировавшего провести как можно больше времени с этим невероятно привлекательным пациентом, который пробуждал в нем утробную, непреодолимую похоть, сорвало все тормоза. Он входил до упора, пошло шлепая яйцами по ягодицам Чонгука, и каждым ударом бил головкой прямо по простате, срывая с губ Чонгука гортанные, животные стоны. Дойдя до пика, Тэхен, благодарный себе за догадливость посадить Гука в максимально открытую позицию, засадил так, что ягодицы и ноги его свело крупной судорогой, и замер. Он наклонился вперед и уткнулся Чонгуку в шею, вдыхая соленый запах пота и чувствуя, как сперма упругими толчками выплескивалась внутрь, так глубоко, что и представить было страшно. А Чонгук просто потерялся в ощущениях. Он не понимал ничего, не мог сфокусироваться на чем-то определенном. В нос ударил терпкий запах одеколона Тэхена, задница пульсировала адски, пальцы на ногах поджались, а зажатый между двумя телами член буквально взорвался от слишком тесного контакта, выстреливая спермой, пачкая живот, грудь и шею. Они так и застыли: Чонгук, пытавшийся нащупать обратный путь к реальности, часто моргающий и сжимающий руки в кулаки, и Тэхен, почти лежащий на Гуке, дыщащий через раз. Только когда кто-то настойчиво потряс ручку двери, Тэхен оторвался от Гука и наконец вышел из него. Одевались они в гробовой тишине, пытаясь прийти в себя. Первому, как ни странно, это удалось Чонгуку. — И со всеми ты так проверяешь действенность лечения? — откашлявшись, негромко произнес Гук. — Только с избранными, Гукки, — улыбнулся Тэ, вернувшийся в прежнее состояние. Будто и не было этого оглушающего секса, что выбил их обоих из коллеи. — Не думаешь же ты, что я стал бы заниматься чем-то подобным с тучными мужиками глубоко за пятьдесят, которые ко мне обычно и ходят. Чонгук отрицательно помотал головой и, поблагодарив за помощь, направился к выходу. Они виделись всего два раза; его проблема, как он только что убедился, решена, значит, никаких будущих встреч, никаких внезапно вспыхнувших чувств, никаких обязательств. Это просто секс. И значит, можно просто уйти и просто отпустить. Но уже у самой двери Чонгук вдруг услышал низкий, глубокий, едва уловимый шепот, пробиравший до костей: — Заходи, если захочешь повторить. Чонгук ухмыльнулся и, не оборачиваясь, уверенно покинул кабинет.