Быть живым

Риз, разумеется, как и каждый работник Гипериона, мечтал когда-нибудь оказаться в этом золотом кресле. Ведь именно отсюда когда-то рулил Джек. Но что-то здесь было не так. Совершенно не так. И он знал, что именно. — Д-джек? — цепь, за которую он только что держался, теперь крепко обхватила его руку, и сколько бы Риз не дергался… Вторая же рука тоже не желала слушаться, словно ее сковала чья-то злая воля. — Скажи еще, что ты никогда об этом не думал, — голограмма снова появилась перед ним и издевательски сощурилась, а трижды проклятая механическая конечность резко схватила хозяина за пах. — Д-думал, — признался Риз, понимая, что проиграл полностью. Но не признаваться же, что он представлял Джека в этом процессе как-то более… Материальным, что ли? Как вообще можно представить секс с голограммой? — Мм, — голограмма облизнулась. — Что такое, Риззи? — Я же просил, — механические пальцы сжались, и он вскрикнул, — не звать меня так… — Ты, кажется, не понял, малыш, — рука, уже давно не подчиняющая Ризу, тем временем расстегнула его штаны. — Ты не в том положении, чтобы просить. Риз закусил губу, чтобы не закричать снова. Джек в его руке обхватил член, болезненно и холодно, как может только металл. Когда-то простой работник Гипериона, а теперь без пять минут президент компании, больше не чувствовал себя победителем. Механические холодные пальцы сжали беззащитный орган, который, конечно же, отказался на них реагировать… Джек заметил это через пару минут. — Мм, как же так, Риззи, — он обиженно сжал губы и крепко задумался, после чего рука Риза дернулась в сторону стола и, открыв ящик, начала там рыться. — Что ты там делаешь?! — Это для твоего же блага, глупый, — с нотками нежности произнес Джек, доставая — не своей рукой, конечно же, — из стола какой-то флакон. — Понюхай. — Не хочу… — Что ты мне рассказываешь, Риззи, я был у тебя в голове, — проворчал диктатор, мерзко улыбаясь где-то в сантиметре от лица жертвы. — Нюхай, быстро. Риз понюхал, поддавшись давлению этой необыкновенной личности. Все ему поддавались. Всегда. Кто такой Риз, чтобы быть исключением из этого правила? Жидкость в пузырьке пахла цветами и мускусом. Голова слегка закружилась, и Риз закрыл глаза, отгоняя неприятное ощущение. Тепло струилось по телу, наполняя затекшие конечности и не только их. Поняв, что это было, Риз сердито открыл глаза… Чтобы увидеть перед собой ухмыляющееся лицо Джека. — Ну как, уже лучше? — издевательски поинтересовалась голограмма, с энтузиазмом, достойным лучшего применения, возвращаясь к первоначальной цели. Металл уже не казался таким холодным. Риз вздрогнул, когда рука снова коснулась его члена, но больше не сопротивлялся так отчаянно. Разве афродизиак еще и ослабляет тело? Или это было что-то другое? Хотя какая теперь разница?.. Джек играл и веселился, наслаждаясь слабыми стонами своей жертвы. Риз же старался получать удовольствие. Это было несложно — рука была сильной, да и Джек, судя по всему, знал, что делал. Не то чтобы Риз на самом деле сомневался в последнем… — Ахх, — простонал он после особенно сильного движения и открыл глаза. Лицо Джека было там же, где и до этого. Он даже не смотрел на то, что происходило внизу. Его взгляд, теплый, нежный, даже немного грустный, блуждал по лицу пленника, а губы слегка подрагивали. — В чем, кх, дело? — с трудом произнес Риз. — Удовольствие будет не полным, — расстроенным голосом ответил Джек, отводя глаза в сторону. — Я не могу тебя поцеловать… Кровь прилила к щекам, и глаза снова погрузились в темноту. Джек на самом деле хотел поцеловать его? Почему-то это кажется даже интимнее и, Пандора его забери, круче, чем тот факт, что Джек дрочит ему прямо сейчас… От этой мысли все тело сжалось в сплошной комок нервов. Одно резкое движение, и галстук уже не спасти. — Д-джек, — Риз осторожно открывает глаза и, не увидев перед собой привычной голограммы, судорожно оглядывается. — Джек?! — Я здесь, — он выплыл из-за кресла, слегка улыбаясь и лежа на боку, подперев голову рукой. — Ты доволен? Чувство свободы, которое пленник испытал, когда его отпустили, было не сравнить даже с только что полученным оргазмом. — Зачем тебе это? — не зная, зачем, спросил Риз. — Я подумал, что так смогу хотя бы ненадолго почувствовать себя живым, — голограмма перевернулась вставая на ноги. — И еще хотел доставить тебе немного удовольствия. Ты заслужил. — Спасибо, — Риз смущенно улыбнулся. — А теперь, — Джек зловеще сощурился. — Ты сослужишь мне последнюю службу. — Что?! — Риз попытался встать, но было уже поздно — цепь, что держала его руку все это время, вонзилась острым концом в разъем на его голове. — Спасибо тебе, Риз, — сладко-злобным голосом произнес Джек. — Я всегда буду о тебе помнить.