В объятиях нежного пламени

— Кто-то раздвигает горизонты, а кто-то ноги. Кто-то свои, а кто-то чужие, но самое удивительное, что счастливы все одинаково. Так почему же людей стали делить на шлюх и приличных? Когда ты гей, тут не до серьезных отношений и вечных клятв в любви. В данном случае ты стараешься не упустить шанс хорошо провести время, так почему же за это осуждают? Разве плохо наслаждаться жизнью? Уже битые двадцать минут я сидел на лавочке возле могилы матери и не то, что бы жаловался, скорей старался убедить себя в правдивости своих слов. Мама, конечно, ничего не знала о моей ориентации, когда была жива. Но при первом же походе к ней на могилу я слезно обо всём рассказал. Я уверен, что она бы меня поняла, если бы узнала о моих предпочтениях раньше. — Жизненные неприятности как салфетки: тянешь одну, а вытаскиваешь десять. Как думаешь, мам, если я его убью, меня посадят или посочувствуют и отпустят? — негромко произнес я, глядя на портрет белокурой женщины, где ей еще не было и сорока. Темные брови, подчеркивающие зеленые, почти желтые, глаза, обрамленные черными ресницами. Она выглядела хрупкой и плавной, но по глазам можно было увидеть, какой она была сильной женщиной. По пути домой с кладбища в моей голове созрел план убийства свободного времени и было решено свернуть на первом же повороте, ведущем к ближайшему гипермаркету. Накуплю разных вкусняшек и буду смотреть ужасы. По крайней мере хоть немного подготовлю себя к встрече с личным кошмаром. Разгуливая меж стеллажей, обложенных до безобразия вредными сухариками и чипсами, кидал в тележку всё, на что упал взгляд. Спустя несколько минут и уже будучи у кассы, моя тележка ломилась от ярких пакетиков, оберток и бутылочек с шипучими напитками, грозя гастритом и язвой. Днем в будни, к счастью, народа почти не было и очереди, как таковой, тоже. Я одушевленно стал выкладывать всё из тележки на ленту. Девушка же косо глянула в мою сторону и молча начала пробивать товар. Мысленно предвкушая это похрумкивание чипсами перед ноутбуком, не заметил как все вкусняшки были на пути к другой стороне кассы. И когда я хотел было двинуться с места, меня беспардонно ткнули чем-то твердым прямо в задницу, на что я поспешно обернулся. Сзади стояла Елена, мило мне улыбаясь и держа в одной руке полную корзину продуктов, которой меня судя по всему и ткнула, а второй плавно качала коляску с малышом, мирно грызущим свой маленький кулачок. — Привет, — весело выдала она. — И вам того же, — ответил я, заглядывая в коляску, — это чье такое чудо? — Мое, чье же еще, — хохотнула Елена. — Вот что-что, но никогда бы не подумал, что ты молодая мамочка. — Конечно, ты ведь не особо интересуешься жизнью своих коллег, — немного с укором. — Что есть, то есть, — виновато улыбнулся я и перевел взгляд на Елену. — Молодой человек, оплатите, пожалуйста, покупку, — произнесла девушка на кассе, ловко расправившись со всем товаром. — Да, сейчас. Оплатив покупку, я махнул Елене рукой на прощание и направился прямиком к выходу, выкатывая тележку с кучей белых пакетов. Стыдно тебе должно быть, Антон. Команда изо дня в день старается и пашет для тебя, а ты даже ничего о них не знаешь, нда. Впрочем, это ведь их личная жизнь, чего в нее лезть. Нет, Антон, ты молодец. — Дожил, уже сам с собой беседы веду, — процедил я, закидывая пакеты из тележки на заднее сиденье машины.

***

К концу жутких кровопролитий и адских криков, которые вещала моя техника, мне позвонила Элисон и сказала, что к ресторану она приедет на своей машине отдельно от меня и, возможно, немного опоздает. На тот момент я уже был нафарширован теми самыми купленными вкусняшками, сейчас таковыми не казавшимися, и сил возражать не было, закатывать истерики я не мог. Поэтому промычал что-то невнятное и зашвырнул телефон в другую сторону кровати. Так как фильм подходил к концу и ничего продуктивного больше не предвещал, а я уже давно терпел и хотел в туалет, пришлось вставать с кровати и, изображая пингвина, топать в сторону той самой заветной комнаты. И как бы я ни хотел отсрочить встречу с этим недоблядным Аполлоном, время бежало так, словно за ним гнались с огромным страпоном, а оно явно не было в списке заднеприводных. Поэтому, косо поглядывая на злополучную стрелку часов, я стал собираться, вытаскивая одну вещь за другой. И, когда вся наружность шкафа была вывернута и лежала огромной кучей на полу, я поймал себя на мысли, что не заморачивался так на шмотках даже тогда, когда собирался на свидание с одним очень даже мне приглянувшимся парнем. От возмущения, которое меня тут же накрыло, я стал яростно засовывать всё обратно и бубнить себе под нос невесть что. Но время, являясь моей единственной в данный момент проблемой, продолжало безжалостно хлестать своим хуем по моему лицу и злорадно смеяться. И мне ничего не оставалось, как снова начать копаться в своих вещах. Остановился на тонкой однотонной белой кофте, которая рьяно напоминает мне водолазку, хоть и вырез был как у футболки; на черных брюках, плотно прилегающих к моей заднице и стройным ножкам; и новых черных кедах, которые я только что вытащил из коробки. Подошва была еще совсем белая и сверкала, однако уже завтра мне придется начищать ее зубной пастой, чтобы смыть темный осадок грязи и пыли. Крутанувшись еще раз перед зеркалом и проведя рукой против роста волос, тем самым лохматя их, направился в сторону прихожей, по пути выудив сотовый из скомканного пледа, на экране которого мигало одного непрочитанное сообщение: «Надеюсь, ты играешь девушку только на трассе. Не люблю, когда опаздывают». — Сволочь! — нервно вскрикнул я, сжав в руке телефон. — У вас что-то случилось? — раздалось негромко за стеной. В следующем месяце сделаю звукоизоляцию. Клянусь.

***

Я приехал раньше Элисон, как она и сказала, однако не раньше этого самодовольного упрямца. Когда я вошел в кафе, он лично встретил меня у входа с довольной улыбкой, словно специально ждал меня, проводил до столика и даже отодвинул мне стул, чтобы я сел. Я же лишь и мог скрежетать зубами от его поведения. На днях откровенно называл меня шлюхой, а теперь ухаживает, словно на свидание позвал. — Я не люблю, когда мне смотрят в глаза, — недовольно процедил я впервые после сухого приветствия, переведя взгляд в сторону, потому как тот смотрел на меня неотрывно. — Почему? — невозмутимо. — Ржать хочется, — когда уже приедет эта обнаглевшая женщина? — Можешь делать что угодно. В этой части ресторана кроме нас никого нет, — так и хочется воткнуть ему вилку в глаз, не даром сжимаю ее в руке уже несколько минут. Уже минут двадцать я сижу в компании этого Аполлона и никак не пойму, как, блять, можно так опаздывать? К тому времени, как Элисон явится, я сойду с ума в этой гнетущей тишине и под пристальным взглядом, который невыносимо давит на меня, а этот такой спокойный, что бесит еще больше. Когда я хотел было уже наговорить всего, что мысленно прокрутил в голове за всё время, пока сижу тут, подняться и окрыленной походкой уйти, послав всё к чертовой матери, телефон сообщением оповестил меня о скором прибытии Элисон. Я облегченно выдохнул и сменил гнев на милость. Точнее попытался это сделать. Факт того, что я не буду с ним наедине, позволил мне немного расслабиться, но его непонятный взгляд всё равно не давал насладиться этим до конца. — Я думаю, ты будешь очень удивлен, — отчеканил я довольно. — Боюсь тебя разочаровать, — также довольно произнес он, переводя взгляд мне за спину и не спеша встал, — Элис, дорогая. — Итан? — и тут я побелел, превратился в пепел и осыпался. — Антон, почему ты мне сразу не сказал, что это ужин с Итаном, — восторженно проблеяла та, усаживаясь рядом, давая ему поцеловать свою руку. А я не верил собственным ушам. Неужели меня так легко развели, а я даже и не понял, что попался на крючок. Вот так просто повелся на его откровенный блеф и провокацию. Когда Элисон получила контракт, она днями напролет рассказывала о парне, благодаря которому получила его, не забывая отметить какой он сексуальный. «Но мне ничего не светит, за ним толпами бегают и не только девушки, между прочим. Да и у меня Сева есть», — говорила та с тяжелым вздохом. Но все эти разговоры улетучились, как только она забеременела. Так и забылось. — Он и сам не знал, — победно говорил тот, усевшись на место и переведя взгляд на меня. Я же уставился на пустую тарелку перед собой, сжимая в левой руке ту проклятую вилку, которую по прежнему хочу воткнуть ему в глаз. Я никак не мог осознать и принять того, что меня развели как лоха. — Антон, я же тебе рассказывала про… — Да-да, про красавчика Итана, сына самого Громова, как же я, блять, сразу-то не догадался, а? — психанув, перебил я, срываясь на полу-крик и, соскочив с места, продолжил, — приятно вам провести вечер, но, увы, без моей персоны. К выходу я шел четкими широкими шагами, намереваясь слинять отсюда как можно быстрее и забыть о том, что здесь произошло. Я надеюсь, он успел потешить свое самолюбие, потому как возможности снова меня развести ему не обломится, нет. Внутри всё кипело и выло от злости, хотелось вернуться и запустить ему в лицо чем-нибудь тяжелым или всё-таки ткнуть пару раз вилкой в глаз. Что угодно, лишь бы сделать больно. И, когда я уже было собирался толкнуть дверь и выйти на улицу, меня наглым образом схватили за руку чуть выше локтя. — Антон, — начал было этот придурок с деградацией мозга. — Пусти! — дернулся я, не оборачиваясь. — В чем дело? — спросил он буднично. Хоть бы ради приличия сыграл удивление. — В чем дело? — распаляться от злости уже было просто некуда. — Выставил меня дураком и спрашиваешь в чем дело? — психую я, оборачиваясь к нему лицом. Чертовски красив, но открывает рот и портит абсолютно всё. — Никто дурака из тебя не делал, это полностью твоя инициатива, — глаза в глаза. — Отпусти, — резко дергаю рукой вырываясь, также неотрывно, — а теперь иди нахуй, Итан, — отчеканил я, глядя ему в глаза, и с чистой совестью удалился. Да, день был просто сказочный. Жаль только абсолютно противоположный сказке о Золушке. Ни принца, ни хрустальной туфельки, ни даже долбанного секса. Сейчас я больше похож на бабку из сказки о золотой рыбке, которая понуро сидела у разбитого корыта. В гордом одиночестве сидеть в баре и заливать «горе» алкоголем обычно не в моем стиле, но достаточно неплохой вариант на оставшийся вечер. Особенно, когда ты оскорблен и унижен. Надо ведь себя пожалеть. — И сотворил Бог человека, — размеренно начал я, перекатывая из руки в руку банку пива, — и заметил Бог, что человеку бывает грустненько, и дал ему бухлишко, — усмехнувшись, закончил. Однако одиночество, которого мне сейчас так хотелось, длилось недолго. К столику подошел молодой парень и, ожидая моей реакции, стал переминаться с ноги на ногу. Пришлось поднять голову. — Не против познакомиться? — ну и рожа у тебя, парень… — Против. — Почему? — удивленно. — Мне с тобой будет скучно, а тебе со мной непонятно, — как можно мягче, стараясь не хамить. — Почему? — да еблом не вышел ты, горе луковое. — Потому, что мне уже скучно, а тебе уже непонятно, — картинно закатил я глаза. — Но можно это исправить, — произнес он, намереваясь присесть. — У меня месячные, чеши отсюда пока я тебе яйца не вырвал и в глотку не засунул, — рявкнул я. — Ладно-ладно, — процедил парень, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Да неужели, — произнес я, глядя на удаляющуюся фигуру. Неужели не видно, что ему не рады. Да и кто, собственно, будет рад такой роже, как у него? Надеюсь, детей заводить он не додумается, а то ведь психологическая травма им явно обеспечена с такими-то генами. Итан вот красавчик. И лицом и телом вышел, про член вообще молчу. Аполлон. Но что ни сделает, что ни скажет — от всего тошно и гадко. Хотя в постели очень даже неплох… Не будь он такой сволочью, я бы, может, влюбился. Хоть раз-то можно себе позволить, м? Нет, Антон, это уже алкоголь яростно выбивает из тебя пьяный бред. Какая еще любовь, ты ведь не девушка, чтобы верить во все эти глупости. Ты гей, рассматривающий только одноразовый секс. Не более того. А он тот, кто любви и вовсе недостоин. Где мой телефон, выскажу этой сволочи всё, что о нем думаю, чтобы не обольщался.