В объятиях нежного пламени

Перед прочтением главы, для понимания определённых терминов, ознакомьтесь со справочным материалом, который находится в конце главы.

— Поднажми, — в очередной раз раздался спокойный голос из гарнитуры. — Нил, ну ты хоть раз в жизни можешь быть не таким спокойным? Я выигрываю, и ты как никто другой должен радоваться нашей слаженной работе, — одновременно напряженно и одушевленно произношу я, не давая обогнать себя очередному сопернику, который держится у меня на хвосте с самого пит-стопа и постоянно норовит зажать меня. — Лучше помолчи и следи за дорогой и своим новым дружком, он явно не желает оставаться позади. — Ну и зануда ты, — произнося слова, жму на газ, но толком не успеваю ускориться, как меня толкают вперед, а машину начинает заносить в сторону, — черт, он что творит?! — Судя по всему, пытается тебя убрать, что было ожидаемо с самого начала гонки, а когда он стал тебя зажимать, стало все более очевиднее. — Не умничай, я уже догнал! — Он тебя тоже догнал, а скорым временем и вовсе пойдет на обгон. Поспеши и выровняй руль. Не даю себя обогнать, выравниваю руль и еду почти вровень с соперником. Надо же, хорошо постарался, только недостаточно, чтобы я оказался позади и отдал ему свое победное место, от которого зависит продление моего контракта, на которое я уже решил согласиться. Отдавать контракт кому-то другому я не намерен, только, видимо, не я один заинтересован им. Соперник уверенно шел на обгон и пытался свести меня с трассы легкими толчками в кабину машины. Такими темпами он и в самом деле меня обгонит и выйдет вперед, а до финиша всего ничего, черт. — Антон, бери левее и жми на газ, — также спокойно произнес Нил. Делаю то, что говорят, и успешно выхожу вперед, стрелка на спидометре давно прижалась к низу, а нога на газе начинала ныть от нагрузки, и было чувство, что ее вот-вот сведет, но я не мог убрать ее с газа и продолжал выжимать последнее из четырехколесного зверя, пока финишная прямая не была всего в паре метров от меня. Соперник шел всего в нескольких сантиметрах позади, но это еще не давало мне повода расслабляться. Стартовая черта была как бельмо на глазу, а маршал был наготове подать знак клетчатым флагом в знак победы. — Жми, Антон! — неожиданно выкрикнул Нил, отчего меня передернуло, а машина легким ходом пронеслась через черту. Краем глаза мне показалось, что с соперником мы пришли вровень, и меня это ничуть не разочаровало, только вот с контрактом могут возникнуть проблемы. — От твоего крика мое сердце в трусы упало! Какого хуя ты свои эмоции в такие моменты показываешь, Господи Иисусе! — Ты же хотел эмоций, — хохоча и похрюкивая, бормотал Нил, отчего и меня пробрало на звонкий смех.

***

В этом, как и во всех предыдущих заездах, победу и все лавры я забрал себе. Участники всех команд отправились выпить за еще один удачный, а для кого-то не очень, заезд. Меня это не особо интересовало по двум простым причинам: во-первых, там будет Громов, во-вторых, впервые в жизни я устал и хочу провести вечер один за просмотром глупой банальной американской комедии. — Будешь уезжать, закрой бокс на ключ и положи его в шину у выхода. А то, когда надо охраны на месте нет и ключ, соответственно не взять, — произнесла Карина перед выходом из мастерской. — Я помню, — произношу я, поставив кружку с уже остывшим чаем на небольшой столик. Давно пора сделать копию. — Парик снять не забудь, — кинула напоследок красноволосая и скрылась за железной дверью. — Ага, — уже для галочки еле слышно говорю я и откидываюсь на спинку массивного кресла. Чтобы не спалиться я для пущей убедительности натягиваю на себя во время гонки парик, как бы это не было странно, а это очень странно, хоть я и гей, но это уже явно перебор. Впрочем, лица я своего не показываю, а парик просто пробивается из-под шлема и сразу понятно — не мужик. Кстати, о мужиках. У меня после Аполлона еще никого не было, а еще забавней то, что меня и не тянет. И что этот недоблядный со мной сделал, твою мать… Если увижу, втащу и не пожалею, сука. Никогда еще за гонку так не уставал. Дойду ли я до машины — вот в чем вопрос. Голова мягко говоря расходится по швам, сотрясая всё вокруг, а ноги я тупо не чувствую, в отличие от всех остальных частей тела, которые были тяжелыми. И идея завалиться спать здесь, на диване, уже не казалась такой дурной. Но взвесив все «за» и «против», я с большим трудом поднялся с кресла и вялой походкой направился к выходу, не убрав за собой полупустую кружку. Ладно, допустим, я встал и почти преодолел расстояние от кресла до выхода из бокса, а что насчет «добраться до дома на другой конец города»? Можно было бы вызвать такси, если бы на следующий день не пришлось ехать обратно и забирать машину. Остается закрыть дверь, положить ключ на место и самому ехать домой. «Дверь закрыл, ключ положил, а парик не снял», — подумал я, поднося руку к искусственным волосам и стягивая их, а затем оборачиваясь на мужской голос: — Ну здравствуй, краса…вец, — мужчина немного завис со своей, кажется, давно запланированной репликой, но тем не менее закончил ее и пошловато улыбнулся. — У меня нет времени с кем-либо разглагольствовать, поэтому забудь, что увидел, и тихо сваливай, отталкиваясь ногами от земли и рассекая личиком воздух, — равнодушно произношу я, махнув рукой и зашагав в сторону машины. Что-то было в нем знакомое, но я никак не мог понять что, и видел ли я его прежде. — Да ты же та шлюшка, которую я поимел несколько дней назад, — оскалившись выдал он, явно сокращая расстояние между нами. Как-то мне нехорошо… — А ты мне понравился, но, когда я опомнился, твой след уже простыл. — Однажды, — неожиданно для самого себя произнес я, на что Аполлон тоже остановился, — один мой знакомый сказал, что не стоит выяснять отношения с человеком, который тебя разочаровал. Молча оставь его вместе со всем его дерьмом наедине и съебывай, — улыбаюсь, глядя на его ухмыляющуюся мордашку. — А ты симпатичный, — он явно хочет сократить расстояние между нами к минимуму. — Симпатичный я был в пять лет, а сейчас я просто охуенный, — уже заглядывая ему в лицо, бубню, на что он смеется и кладет свою руку мне на голову, перед глазами начинает мутить. Что-то не так… — Злой мальчишка, — сквозь смех выдал он. — Я не злой, просто люблю сарказм… — уверен, последних слов было почти не слышно. Я медленно погружаюсь в дымку и перестаю контактировать с реальностью. Парик выпадает из моих рук, оказываясь на земле. Карина меня убьет…

***

Ненавижу просыпаться не у себя дома, а я точно не у себя дома. Пусть кровать и была знакомой, но в моей комнате никогда не было обоев цвета металлика и люстры в виде обветшалых веток дерева. Да что там люстра с обоями, сама планировка комнаты была не такой как у меня и дверь находилась напротив изголовья кровати, когда у меня она слева от кровати. Черт, ну и куда я в этот раз попал? Ведь не было же планов никаких, хотел просто поваляться дома на диване, а снова оказался не пойми где и не пойми с кем ебался полночи… А может и не ебался… Спал я в одежде и кровать не расстелена, ну и что это? — Твою мать, — шиплю я, а следом раздается стук в дверь. — Проснулся? — спрашивает герой моих кошмаров, отворив дверь. — Как это я здесь оказался? — игнорируя вопрос, хмурюсь. — Тебе не нравится моя квартира? — ухмыляется и подходит ближе, сволочь. — Да нет, что ты, замечательная планировка. Здесь всё куда проще — мне не нравишься ты, и я был бы рад уйти, но мое любопытство о том, как я сюда попал, просто не позволит мне этого сделать, — делаю лицо проще и сажусь перед брюнетом в позу лотоса. — Вчера я встретил тебя после гонки, а ты наглым образом свалился с ног в мои крепкие объятия. Где ты живешь я не знаю, поэтому пришлось везти к себе, — уже серьезно произнес Аполлон. — Ясно, значит еще и за машиной придется ехать, отлично. Ты не мог меня там оставить, а? — моему недовольству не было предела, вот уж никак мне не хотелось ехать на другой конец города еще и на маршрутке. — Отвезти? — спрашивает, словно невзначай. — Принеси кофе, — снова игнорирую вопрос, падая звездочкой на кровать. — А по-хорошему попросить не можешь? — чувствую, что Аполлон недоволен. — Принеси кофе по-хорошему? — делаю невинный взгляд и пялюсь на этого недоблядного мужчину.

***

Как можно терпеть эту тяжелую тишину? Неужели он не чувствует эту нагнетающую атмосферу? Как бы я ни пытался сфокусироваться на дороге, всё равно время от времени кошусь на своего сегодняшнего водителя. Лицо кирпичиком, разве что морщинка на лбу проявляется, когда он хмурится. Раздражает он меня, подозрительный тип и нужно бы от него побыстрей избавиться. — Кхм, — раздалось негромко слева, я на автомате искоса посмотрел. Совсем никаких эмоций, разве что снова хмурится, увидев желтый мигающий на светофоре, после чего мы остановились, и он расслабленно прикрыл глаза. — Ты раздражаешь меня, — спокойно произнес я, уставившись на красный свет светофора. А чего скрывать-то? — Да? — снова никаких эмоций, глаза также прикрыты. — Да, — спокойно. — Ладно, — открывает глаза, лениво смотрит на дорогу и вновь хмурится, когда машины впереди начинают движение. До автотрека еще минут десять, а в такой тяжелой тишине не меньше часа. Надо было на маршрутке ехать, лучше в душной общественной коробке, чем с ним наедине в комфортной машине, особенно когда меня считают шлюхой. — Зачем ты выдаешь себя за девушку? Громов и парней берет. Хочешь больше славы? — равнодушно и неожиданно. — Почему ты ко всему такой безразличный? — игнорирую его вопрос, задаю свой. — Трудно ответить? — так и будем задавать вопросы без желания на них отвечать? — Если мне понравится ответ на мой вопрос, я отвечу на твой. Точнее — твои, — произношу я, переводя взгляд с дороги на… А я ведь до сих пор не знаю его имени. Он хмурится, сворачивая на ближайшем повороте, и всё же отвечает. — Безразличие — верный способ наебать абсолютно всех. — Вот оно как, — тяну я, разворачиваясь и делая вид, что разговор окончен. — Твоя очередь, — не вышло избежать допроса с пристрастием. Ну ладно, всё равно с ним больше не встречусь, а если встречусь, то какая разница знает он или нет? — Нет, слава мне нужна ровно столько, сколько асексуалу секс, — тяжело вздохнул я, продолжая пялиться в окно. — Сестра без мозгов, вот и выдаю себя за бабу. — При чем здесь твоя сестра? — При том, что мы двойняшки. — Что с этого? — То, что даже при большом желании нас будет очень трудно различить, если замаскировать очевидные вещи. — Звучит бредово, — не верит? — Могу показать ее фотографию, — и что я делаю? Какая разница, верит он мне или нет? — Показывай, — мне кажется, или он заинтересовался? Хотя говорит также равнодушно. Интересно, какую фотографию ему показать. Там, где Элисон с макияжем и в платье на высоких каблуках? А, может, ту, где она не накрашена, в моих джинсах и старых кедах с бутылкой вина в руках? Еще есть совместная фотография со мной и Севой, когда Элисон была на седьмом месяце беременности, и Всеволод держал ее за живот. А почему бы не показать все, начиная с той, где она в брюках и закончить той совместной? Я весь в ожидании от его удивленной рожи. — Может, остановимся? — всё равно уже как несколько минут за городом и ничего страшного, если мы ненадолго остановимся, машин-то нет. — Ну, показывай, — выдал он, поставив на аварийку, в то время как я прибавлял яркость экрана, чтобы он смог разглядеть всё. — Держи, листай влево, так будет интересней, — произнес я, протягивая ему свой сотовый, который он принял без всякого интереса, гад. — Почему я должен верить этим фотографиям? Может, у тебя весьма странные пристрастия, не забывая о том, что ты предпочитаешь девушкам парней, — выдал он, показывая то фото, где Элисон в платье. — Смотри дальше, — раздраженно. — Допустим, — равнодушно кинул он, возвращая мне сотовый и выруливая с обочины на дорогу. — Допустим? Что тебе еще нужно, что бы ты убедился?! — бесит, гад! Если раньше мне было всё равно, верит он или нет, то сейчас меня раздражает его пренебрежение к моей персоне! — А ты так хочешь, чтобы я тебе поверил? — равнодушно. — Не особо, но меня раздражает тот факт, что ты считаешь меня лгуном. — Раз так, то познакомь меня со своей сестричкой. Возможно, она чуть погорячей, — произносит, слегка ухмыляясь. — Я подумаю, — сквозь зубы, — но имей ввиду, у нее есть муж и ребенок, так что тебе не обломится. — Приехали, — уже?.. Сфокусировав взгляд, вижу свою машину и открытый гараж. И в самом деле, приехали. Я рад, что больше нет необходимости задерживаться в его машине, поэтому незамедлительно открываю дверь и выпрыгиваю из салона, хлопнув напоследок посильнее. Делаю пару шагов к своей машине и слышу звонкий гудок сзади, на что у меня задергался глаз, и мне ничего не оставалось как развернуться и зло глянуть на этого идиота. «Ну что еще?!» — подумал я, на что мне в лицо прилетел волосатый комок, называемый париком.  — Забыл про него, — обязательно было швырять в лицо? Еще и из окна. Мог бы и выйти из машины ради приличия! — Я бы не сильно расстроился, забери ты его себе на память, — шиплю сквозь зубы, сжимая парик в левой руке. — На память? Я с нетерпением буду ждать встречи с тобой и твоей сестричкой, — произносит, заводя мотор.  — Я ничего не обещал, — нервно улыбаюсь, понимая, что никуда от него не денусь. Очевидно, что он будет меня преследовать очень долго. Я ведь шлюха, что возомнила себе невесть чего и отказала ему в «услуге» после бурной ночи. — Я позвоню, — ровным тоном выдает он, после чего я с минуту пялюсь на удаляющуюся BMW i8. У меня есть два вопроса. Где он возьмет мой номер и знаком ли он лично с Громовым. Если он с ним контачит, то у меня есть шанс пролететь с контрактом, чего мне не особо хотелось бы. А раз так, то не стоит делать поспешных шагов и посылать его при первой же возможности. Для начала разузнаю кто он, а дальше посмотрим. Сразу домой я не поехал, решил заскочить и отдать Карине парик с надеждой, что она не убьет меня за его плачевное состояние. Уж больно она щепетильна по поводу этого комка волос. В гараже, кроме, спящего на диванчике, Сени и, сидящей за бумагами, Карины, никого не было. Меня это особо не удивило, потому что после каждой гонки у ребят есть время отдохнуть и разобраться со своими делами, которые обычно накапливаются за тройку дней, когда мы по полной выкладываемся в предстоящую гонку, и времени остается только на минимальный сон. — Ты вчера уехал на такси? Я заметила, что ты был уставшим, — парировала Карина, стоило мне подойти к столику, за которым она сидела и по-прежнему сосредоточено что-то помечала в документах.  — Всегда удивлялся тому, как ты безошибочно определяла того, кто к тебе подходит, даже ни разу не оторвав взгляд от бумажек. При этом еще можешь быть сосредоточена на нескольких вещах сразу. — Ты меня заговариваешь? Что-то натворил? — интересуется, всё также не глядя на меня. — Я знаю, как трепетно ты к нему относишься, но я готов купить в точности такой же, если ты того захочешь, — произнес я, протянув потрепанный парик хозяйке. Чувствую себя нашкодившим мальчишкой и сейчас оправдываюсь перед матерью, которая наверняка будет ругать. Помнится, я слегка замочил парик, когда умывался, и Карина устроила мне неплохую взбучку, заставив самого проверять документы, в которых я совершенно не соображаю. Сейчас же парик был похож на волосы старой куклы. Издалека он, наверное, напоминал мочалку… Карина, которая уже с полминуты созерцала на него, стала нервно дергать бровью и медленно откладывать ручку с листом бумаги. — Антошенька, а ты знал, — начала она, медленно поднимаясь из-за стола, — что, если похоронить человека заживо, он умрет приблизительно через пять с половиной часов? Насколько я знаю, ты обожаешь что-нибудь экстремальное. Может, я закопаю тебя и откопаю спустя сутки? А, если ты умрешь, а ты точно умрешь, то скажу «упс» и даже потрачусь на роскошный венок. Как тебе такая идейка? — да что с ней? Это ведь просто волосы! — Карина… — Карина? Знаешь что? На следующей гонке ты будешь без волос, ясно? — зло прикрикнула она, выхватывая ком волос из моих рук. — Да это же просто чьи-то волосы, — выдохнул я, закатывая глаза. — Это мои волосы, — зарычала она. Вот тут-то и встало всё на свои места. Карина за свои волосы (те, что в данный момент на ее голове) готова жизнь отдать. Она носится с ними, как курица с яйцом. Как-то они у нее начали ломаться и выпадать, так она впала в депрессию и спустила все свои деньги на какие-то там процедуры, чтобы их «восстановить». Я слышал от Влада, что она, подстригаясь в парикмахерской, забирает обрезанные волосы себе, что по мне очень странно. — Это правда, что ты хранишь свои обрезанные волосы?.. — брякнул я. — Не твое дело, — недовольно ворчит она, развернувшись ко мне спиной. — Я не отрицаю, что это странно, но у каждого свои тараканы… — Не важно. Ты отвлек меня от работы, — также недовольно. — Тогда пока, звони если что. И прости за парик, — но на меня даже не обратили внимание, положив ком волос в ящик стола и вновь уткнувшись в бумаги. — Ну и денек сегодня выдался, — произнес я, плюхаясь за руль своей машины. В планах на сегодня у меня была поездка на могилу к матери, но на часах уже начало шестого вечера, поэтому отложу это на завтра. К тому же, там нужно немного прибраться и принести свежих цветов, на что я сейчас совершенно не настроен. До дома я доехал на удивление быстро и через час уже валялся в горячей ванне, слушая классику. Редко я позволяю себе так расслабиться и ни о чем не думать, целиком и полностью отключая все свои неприятные мысли. Вот и сейчас, гоняя пальцем пену по воде, я наслаждаюсь моментом, совершенно не ожидая вдруг ожившего телефона, что лежал на стиральной машинке возле ванной. Недовольно вытерев руки о полотенце, свисавшее с той же машинки, я взял телефон, на дисплее которого высвечивалось одно непрочитанное сообщение от незнакомого отправителя. Телефон тут же с многоговорящим «бульк» полетел в воду, так и показывая на экране: «Завтра в 20:00 жду в ресторане Broadway. Я весь в нетерпении встречи с тобой, Антон, и твоей сестрой, судя по всему, Элисон».