В объятиях нежного пламени

Для меня человек, видевший бардак в моей квартире, это человек, к которому у меня высшая степень доверия. Чувак, ты видел не срач, а мой внутренний мир. Однако, я бы не сказал, что Итан был человеком, заслужившим мое доверие. Прошло, кажется, пару дней с того момента, как он подвозил меня до дома. И, в общем-то, всё было хорошо, пока не пришло сообщение на телефон от пользователя «Не вздумай брать» с прямым вопросом — «Я заеду?», на что я, недолго думая, отрицательно ответил. Вслед за отправленным сообщением, последовал звонок в дверь, которую я неспешно открыл и не смог закрыть, благодаря подставленной ноге и красивой наглой улыбке. Причиной его прихода, как не странно, оказались его вещи, в которых я тогда вернулся домой. Не знаю, что вчера взбрело мне в голову, и я, бережно сложив его недавно постиранные вещи стопочкой, отправил ему сообщение: «Забери свои шмотки». Вздрагивая от каждого уведомления, я хватал телефон, но ответа так и не дождался, уснув с телефоном в обнимку. Утром убрал вещи в свой шкаф и отправился в душ как раз тогда, когда пришло то злосчастное сообщение. И вот стоим мы посреди моей хаосной студии. Я с мокрой головой в одном полотенце и с красным румянцем на щеках, прикрыв это всё своей невозмутимостью. И он. Большой, наглый и нежданный. — Ты даже в этом меня удивляешь, — произнес гость, оценив мой бардак и рассматривая, уже с месяц висевший на люстре, носок. Никак не соберусь его достать. — Иди пока на кухню, — не смотрю в глаза, — я оденусь и принесу твои вещи. — При мне стесняешься? — смотрит на меня с улыбкой, но так как вопрос скорее риторический, медленно уходит на кухню, небрежно бросив напоследок, — и чего я там не видел. Хочу испариться в воздухе и улететь в окно. Наскоро натянув на себя шорты, игнорируя нижнее белье, и немного великоватую футболку, выудил из шкафа чужие вещи. Почему-то было дикое желание кинуть их на пол и потоптаться на них, но я сдержался. Тяжело вздохнул и с большим усердием потопал на кухню. — Вот, — небрежно кладу вещи на стол, за которым он сидел. — Ты уже подписал новый контракт? — вопрос был настолько неожиданным, что я на мгновение сам забыл, подписал я его или нет… — На следующей неделе Элисон поедет подписывать его. — Отец очень доволен результатами, которые ты показываешь, — встает, прихватив вещи, и идет в коридор. Я за ним. — Я считаю, стоит подписать контракт тебе, а не Элисон. На мой непонимающий взгляд он лишь невесомо проходится ладонью по моим растрепанным волосам и прощается, выходя за дверь. Я так и стою в коридоре, думая: то ли он сделал мне комплимент, как хорошему гонщику; то ли намекнул, что мне не идут парики… В дополнение ко всему, снова начинаю мучить себя вопросом, что же всё-таки было в тот день, и что он решил от меня скрыть. А ведь только успокоился.

***

Сегодня понедельник. Начало новой недели и моей немного новой жизни. Сегодня я еду продлевать контракт не как Элисон, а как Антон, и отчего-то немного волнуюсь. Команда меня несомненно поддержала и обещала держать кулачки, ведь просто так мне этот контракт никто не даст. Нужно будет показать на что я способен. Элисон уже была в курсе и не удивилась моему заявлению. Я бы посмотрел как Севка, от ревности к Итану, зубами скрипит, ведь это он ей сказал о такой возможности, позвонив посреди белого дня. — Перестань так трястись, машина не приспособлена к землетрясению, — заметила Элисон, когда меня в очередной раз тряхануло от беспокойной мысли о контракте. — Ты же знаешь, какой я впечатлительный, если дело касается каких-то экзаменов и всего рядом стоящего. У меня еще со школы нервишки шалят. Как только дело доходило до контрольных и проверочных, с меня пот тек ручьем, колотило мелкой дрожью и двоилось в глазах, вызывая тошноту. И всё это, несмотря на то, что я перед этим готовился, не покладая рук, хоть и в принципе учился очень хорошо. Я даже в универе академ взял именно поэтому. Не выдержал после последней сессии и решил взять передышку, но так и не вернулся. Жалею? Нет. Почему я сейчас так переживаю? Потому что Громов не знает как Я гоняю. Он знает как гоняет моя сестра, пусть это всё время была и не она вовсе. Поэтому он попросит показать на что я способен. От одной мысли как я лажану посреди трассы у него на глазах, у меня начинает кружиться голова. — Мы уже приехали, так что возьми себя в руки, — глушит машину и вынимает ключи. — Ты уже решил, будем рассказывать о наших проделках или нет? — Нет. Иначе, боюсь, он нас сразу же попрет и дальше слушать не станет, — громко хлопаю дверцей. — Как скажешь. И Громов-таки решил проверить мои способности прямо в ту же секунду, как услышал, что я хочу подписать контракт вместо Элисон. Колени дрожат, ладони на руле потеют, глаза дико слезятся. Чувствую себя потерянным ребенком. Газуя на месте и перебирая пальцы рук на руле, нервно сглатываю ком в горле. Взгляда с дороги не отвести, хоть и чувствую обеспокоенный, но в то же время верящий в меня, взгляд сестры. Считаю про себя до трех, слышу команду для старта и вижу, удаляющуюся от меня, машину Элисон. Чувствую, как замерло сердце, словно оборвалось. Резко вдавливаю педаль газа в пол до упора, отчего машину с диким визгом заносит. Чувствую легкий прилив адреналина и начинаю понемногу успокаиваться. Выравниваю машину и иду на обгон. Обогнать Элисон давно не составляет трудности, к тому же со своей семейной жизнью она немного растеряла навык, что мне на руку. Взмах клетчатого флага, рев тормоза и контракт у меня в кармане. И че я парился? Элисон же подъехала с достаточно большим отрывом. Я на тот момент уже вышел из машины и наблюдал за ее плавным тормозным путем. Первое, что я увидел, когда снял шлем, это протянутую мне руку Громова. — Я хочу видеть твою подпись в своем контракте, парень. Сказать, что моей радости нет предела, не сказать ничего. Я знаю на что я способен и трезво оцениваю свои способности. Я куда больше, чем просто хороший гонщик, однако, повадки паникера никуда не деть. Контракт подписан. Я счастлив, Элисон за меня искренне рада, а Громов, судя по ухмылке, рад не меньше, что отхватил гонщика «лучше» прежнего. Еще бы, я ему столько бабок делаю с каждой победы. — Кстати, совсем забыл, — начал старший Громов, когда уже встал из-за стола и собрался уходить. — Сегодня вечеринка по поводу дня рождения одного из гоночных представителей. Обычно на него ходила твоя сестра, но теперь я бы хотел им показать тебя, раз мы подписали контракт. — Отрицательный ответ не рассматривается? — на что мне лишь улыбнулись и негромко сказали, уходя:  — Адрес вышлю сообщением. Теперь понятно в кого Аполлон. Последнее слово всегда за ним.

***

Я придерживаюсь мнения, что отвечать людям надо так, чтобы желания у них задавать вопросы больше не возникало. Вот и на вечеринке я его придерживаюсь. Со всеми, с кем меня хотели познакомить, я познакомился и даже заметил пару неоднозначных взглядов в свою сторону, но сделал вид, что ничего не понимаю. В престарелых поклонниках я не заинтересован. Последние несколько минут я уже просто бродил по, заполненному народом, залу, держа в руке очередной бокал шампанского, которое уже неплохо дало в голову. Я подумывал потихоньку отсюда свалить, но редкие взгляды Громова старшего в мою сторону меня останавливали. Не особо люблю такие большие скопления незнакомых людей, если это не бар и не клуб. Скукотища. — Вам кто-нибудь говорил, какая у вас шикарная задница? — почти шепотом на ухо проблеял знакомый грубоватый голос. Хоть одна знакомая рожа. — Вам ответить как: вежливо или честно? — интересуюсь, неспешно повернувшись к своему собеседнику, и нагло заглядываю в глаза снизу вверх. Блядски соблазнительные голубые глаза и завораживающая улыбка. — Такой выбор, даже не знаю, — наигранно. — Почему ты здесь? Нравится эта стрессовая атмосфера? — отпиваю из бокала, меняя курс разговора, пока желание лечь под него не стало таким явным. — Я обязан быть на всех этих стрессовых встречах и иметь со всеми близкий контакт, чтобы потом было проще встать на место отца, — стал серьезным и поставил пустой бокал на поднос мимо проходящего официанта. Глядя на его серьезное лицо, невольно кусаю нижнюю губу и кручу в руке полупустой бокал. — А я и забыл, что ты Громов младший, — отпиваю из бокала, улыбаясь, после чего у меня его забирают и отдают рядом стоящему мужчине, совершенно не понимающему что происходит. Молча берут за руку и ловко ведут сквозь толпу. Заводят в мрачный коридор и властно зажимают у стены, разведя одним коленом мои ноги. Страстно целуют, запустив свою большую пятерню мне в волосы, а я отвечаю, вцепившись в его широкие плечи и выгибаясь в пояснице, прижимаясь сильнее. Желание начинает набирать обороты, и сопротивляться ему нет сил. — И… Итан, — шепчу в губы, — твой отец меня потеряет, — тяжело дышу, упираясь руками в грудь. — Тебя это так волнует? — кусает мочку уха, на что я невольно облизываю губы. — Нет, — на выдохе. — Ну так поехали снимать друг с друга стресс? — рука скользит вниз к, заданной ей разгоряченным мозгом, цели, но я ее перехватываю, услышав очень заманчивое предложение, и тяну его к выходу. Сильный, смелый, ловкий и сексуальный. Всё понятно, алкоголь и рядом с любовью не стоял. Громкий хлопок дверей машины. Немного остывшие тела и мозг, более менее трезвомыслящий. Шумное копошение рук Итана по карманам в поисках ключей. Моя извращенная фантазия, которой я осознанно поддаюсь, и, пока мой недоблядный пытается вставить ключи и завести машину, я, словно дикий котик, перебираюсь к нему на колени. Слышу шлепок ключей где-то внизу, чувствую немалое желание, упирающееся мне в задницу, и горячее дыхание на губах. — Тош, остынь, — едва сдерживается. — А то что? — шепчу ему на ушко, касаясь кончиком языка мочки уха. — А то возьму тебя прямо здесь, — сжимает сильными руками мои ягодицы. Да. — Я этого и добиваюсь. Делаю пару недвусмысленных движений. Слышу щелчок — и плавное движение кресла немного назад, создавая больше пространства. Еще один щелчок — давлю на спинку кресла, и опускаемся вместе с ним. Ну всё, понеслась душа в рай. Не успев опуститься до конца, горячо целуемся, сводя с ума и без того возбужденные тела. Одежда — словно страшная преграда. Мелкие пуговки белых рубашек, которые, несмотря на первоначальные старания, у обоих просто разлетаются в разные стороны от нестерпимого желания почувствовать полноценную близость. Вредные застежки ремня на штанах, которые не сразу получается расстегнуть, и я, кажется, даже жалостно хныкаю в желанные губы, но утешаюсь пылким поцелуем. Мои брюки и белье старательно сдергиваются с меня и летят вниз, не забывая про презерватив в заднем кармане. Как знал. Аполлону же куда проще, достаточно расстегнуть ширинку, за что я щипаю его за сосок. Жгучий шлепок и сильная хватка за ягодицы в отместку, выбивающие из меня недовольные стоны. Чувствую ладонями под собой твердую, широкую и очень горячую грудь, в задницу упирается внушительный агрегат. Ловлю возбужденный взгляд в темноте и понимаю, что ни у меня, ни у него сил терпеть уже просто нет. Не отводя взгляд, с улыбкой некого азарта открываю зубами презерватив, завожу руки за спину и ловко раскатываю его по члену. С нетерпением, но осторожно сажусь на член, не без труда впуская его полностью. Смазки нет, почти экстрим, хули. Итан надрывисто и тяжело дышит. Тяжко парню от моей медлительности, а меня так и тянет поиздеваться. Сильно сжимаюсь, покачиваюсь из стороны в сторону и глухо постанываю, но долго играться мне не позволяют. Сжимая ладони на моих бедрах, резким движением поднимают и начинают вколачиваться, словно швейная машинка. Не желаю уступать. Ложусь лопатками на руль, выгибаясь в пояснице, сильно сжимаясь и двигаясь навстречу. Как бы не вспыхнуть от такого дикого трения внутри. Чертовски приятно, что, кажется, слюни потекли. В голове пустота, перед глазами пелена, а тело уже живет само по себе. Извивается и двигается навстречу как сумасшедшее. Кислорода в машине едва хватает, дыхание сперло. Отдышаться не выходит, даже когда из меня полностью выходят, чтобы перевернуть к себе спиной. Краем взгляда через окно замечаю пару человек неподалеку и стискиваю зубы на кожаном руле, пытаясь заглушить стоны. Лапаю себя, двигаюсь навстречу с бешеным ритмом, мечтая поскорее получить разрядку, и получаю, когда на очередном резком толчке в меня кончают. Отчетливо чувствую даже через презерватив. Зажмуриваюсь, по прежнему кусая руль и содрогаясь от скольжения его рук по внутренней стороне бедер. Второй рукой за талию притягивает к себе, и я, выплюнув противную кожу изо рта, плюхаюсь на его вспотевшую грудь. Шумное дыхание на всю машину и сильная нехватка кислорода. Мысли, видимо, уже одни на двоих, и вскоре, через едва приоткрытую Итаном дверцу, в машину попадает свежий воздух. — Ты трахаешься, как… — начинаю я, немного отдышавшись. — Как бог? — выдвигают предположение, целуя мою шею. — Как швейная машинка… — смейся-смейся, пока можешь. Потом я отдышусь и откушу тебе что-нибудь. Я не помню каким был наш секс до этого, но этот был совершенно точно одним из лучших за всю мою сексуальную жизнь. Спустя полчаса у меня до сих пор мелкая дрожь по телу и легкий туман в голове, однако, давно мучающий меня вопрос всё-таки четко виднелся сквозь этот туман. — Итан, — зову негромко, когда мы уже подъехали к моему дому. — Что? — О чем еще мы всё-таки тогда говорили? — Никак не успокоишься? — улыбается. — Как видишь, — скрещиваю руки на груди. — Мне на руку то, что ты ничего не помнишь, — немного наклоняется ко мне, положив свою руку на спинку моего кресла. — Играться с собой я не позволю, — зло смотрю в глаза. — Ну ты же не веришь в любовь, а веришь в секс. Так? — ну да, мой девиз по жизни, хах. Согласно киваю. — А я докажу, что бывает иначе. Мягкий детский поцелуй в уголок губ, а я сижу с широко распахнутыми от удивления глазами и думаю — в какое говно я вляпался.