В объятиях нежного пламени

— Боюсь спросить, с кем ты переспал на этот раз, — произнесла Сашка, с явным любопытством рассматривая мою, заваленную всеми возможными цветами, квартиру. — Не поверишь, но я уже забыл, когда последний раз с кем-то трахался, — отвечаю слегка раздраженно, проходя в комнату и цепляя несколько корзин с цветами ногой. Следом рассыпается уже привычная дорожка из вялых лепестков и листьев. — Не поняла, — идет за мной. — Я тебе про одного недоблядного на днях говорил? — кивок. — Говорил. Из-за этой сволочи я уже неделю не выхожу из дома. Боюсь включать свет, выглядывать лишний раз в окно и телефон теперь приходится держать выключенным двадцать четыре на семь! — Повышаю голос от злости и не нахожу ничего разумнее, как пнуть рядом стоящую коробку, которая с глухим ударом о стену разлетается, вытрясая из себя очередные, сука, цветы! — Этот урод решил изменить мое мировоззрение. Представляешь, Сань? — та лишь прыснула со смеху, хоть и знает, как для меня важно оставлять всё на своих местах и как мне тяжело приходить к чему-то новому. — То есть он решил тебя в себя влюбить. Дарит тебе цветы, разрывает телефон звонками, шлет кучу сообщений, а ты от него ныкаешься дома? — Ничего смешного тут нет. — Объясни ему, что такую заядлую шлюху как ты уже не перевоспитать, — весело произносит Сашка, следуя к холодильнику. — Думаю, его это не переубедит. Как я хорош в постели, он знает, — говорю уже более спокойно. — А с чего вдруг он вообще решил менять твое мировоззрение? Рассказал ему о своей, мягко говоря, неудачной школьной любви? — осторожный вопрос. — Лучше не напоминай. Один раз я уже познал всю прелесть любви. Так познал, что лишний раз об этом вспоминать не хочу, не то, что кому-то об этом рассказывать. — Антоша, тебе уже за двадцатку. Может, стоит попробовать? Не всё же делать выводы из одной неудачи. Он всё-таки статный, богатый и взрослый мужик, а не семнадцатилетний мальчишка с плещущимся через край максимализмом. — Вот именно. Богатый, наглый мужик, привыкший получать всё, что захочет. Влюбит и кинет. — Ранимая ты душа, парень. Ты, кстати, в курсе, что у тебя в холодильнике мышь повесилась? — спрашивает, тыча большим пальцем себе за спину на холодильник. — Я тебя для этого и позвал. Кто, как не лучшая подруга, сходит за продуктами, — несмело отвечаю и натыкаюсь на прифигевший взгляд своей подружки. Спустя час моих долгих возмущений, препираний и злобных пыхтений, я был собран и выставлен за порог своей собственной квартиры. В магазин мы шли ускоренным шагом. Я постоянно оглядывался, а Сашка с меня откровенно ржала. Что за предательство? Разве она не должна меня во всём поддерживать?! — У тебя по деньгам как? Не на мели? — спрашивает, заглядывая в раздел алкогольных напитков супермаркета. — Почему всегда за мой счет? — вопрос скорей риторический, чем серьезный, потому как самостоятельно ставлю в тележку пару бутылок красного вина. — Кстати о твоем. Тут какой-то «Аполлон» трубку разрывает, — на последних словах Сашка сует мне телефон и с неподдельным любопытством наблюдает за моими действиями. А я молча смотрю на телефон, определенно не собираясь принимать вызов от этого человека. — Не возьмешь? — Нет, — сбрасываю. — И что ты потеряешь, если попробуешь? — Время не на того человека, — убираю телефон в карман и тут же усилено его сжимаю, чувствуя повторную вибрацию вызова. Остальное время в магазине мы скупали всё, что казалось вкусным и максимально съедобным. Говорили обо всём и ни о чем одновременно. Даже Сашкину учебу зацепили, хоть она о ней и не особо любит говорить. Для нее, как и для меня, учеба — ад. Мой академ тому подтверждение. А Сашка ничего, держится. Тему моего «ухажера» мы больше не поднимали, чему я был несказанно рад. Да и звонки, наконец-то, прекратились. А вот на выходе из магазина мы поняли, что без машины нам отсюда с пятью большими пакетами не уйти. Спустя несколько минут, было решено отправить Сашку строить глазки охраннику, пока я ловкими, но быстрыми движениями исчезаю за приделы парковки вместе с продуктовой тележкой. Такой хуйней я даже в детстве не страдал. Но адреналина от этого не меньше чем от того, когда мы с Элисон таскали яблоки из чужого огорода. Добежав до дома, я остановился и стал ждать своего напарника по мелкой краже. Телефон в кармане оповестил об очередном сообщении, которые я всё-таки с опаской решил прочесть. 22 июля: «Доброе утро» — 09:20 «Решил меня избегать?» — 16:37 «Разве так поступают взрослые люди? Возьми трубку» — 20:51 «Спокойной ночи» — 00:02 23 июля: «Доброе утро» — 09:04 «Если не ответишь, то мне придется с этим что-то делать» — 15:44 «Каждые пять часов будет приходить новый букет цветов. Ты ведь предпочтешь мне ответить, чем завалить всю квартиру цветами. Спокойной ночи» — 23:13 25 июля: «Я готов отдавать честь твоей стойкости» — 04:05 27 июля: «Я не кусаюсь» — 17:39 От такого внимания я даже немного разомлел, но быстро взял себя в руки, прекрасно понимая, что никакими чувствами тут и близко не пахнет. Лишь желание добиться своего любой ценой. — Слабо верится. Может, если бы ты купил себе намордник, то я бы подумал, — сунув телефон обратно в карман, негромко пробубнил я. — Такой тебя устроит? — я вздрогнул и повернул голову на знакомый и немного, кажется, раздраженный голос. В паре метров от меня стоял Итан, подпирая собой машину и держа в одной руке черный намордник, больше похожий на атрибут из хорошей порнушки. — Не убегай только, — произнес он негромко, когда оттолкнулся от машины и направился ко мне. — Не собираюсь. Но эти игры пора прекращать. У меня скоро аллергия на пыльцу появится. — Я тоже считаю, что тебе нужно прекращать меня избегать. Стоит брать трубку, когда я звоню, и хоть иногда отвечать на мои сообщения, — последние слова были сказаны уже над моим ухом. А мое неудовлетворенное тело посчитало нужным напомнить мне о том, как давно у меня не было секса. — По-моему, я тебя уже где-то ненавидел, — шиплю злобно, чувствуя требовательную руку на своей талии. — Ты такой милый, когда злишься, — очерчивает пальцами второй руки мои скулы, улыбается. — Да, я настолько мил, что Бэмби по сравнению со мной просто олень. — Впервые не хочу с тобой спорить, — тянется за поцелуем, но послав желание о горячем сексе конкретно с этим человеком, успеваю отшатнуться. И был бы я не я, если бы не оступился, полетев с тротуара прямо в кусты сирени. Дальше всё как в фильме: крепкий захват на талии, чудесным образом спасший меня от смачного падения, объятия крепче некуда и неожиданный поцелуй, который кончается наравне с, вдруг пришедшим, осознанием того, что сейчас произошло. — Люди вокруг вас не особо смущают, да? — весело констатировала Сашка. Хорошо бы знать с какого момента она наблюдает этот спектакль. Не хотелось, чтобы мои друзья или знакомые видели меня с Итаном. И уж тем более в таком свете. Не имею я постоянных партнеров, не целуюсь с парнями посреди улицы и вообще неохотно выставляю свою личную жизнь напоказ, которая, как правило, ограничивается разовым сексом. Тут же явно всё вышло из-под контроля. И пока я приходил в себя, Итан уже успел ретироваться к Сашке и произвести на нее хорошее впечатление. Стоят, воркуют два голубка, словно решили одновременно друг к другу подкатить. Мне же лучше. Пойду домой и продолжу убивать время фильмами. — Даже не думай, — донеслось до меня, стоило развернуться к ним спиной, — слишком долго я тебя вылавливал, чтобы ты так просто ушел. — В каком это смысле «вылавливал»? — говорю уже на ходу, потому как меня на буксире тащат к машине. — Пока, Сашенька. Приятно было иметь с тобой дело, — излишне вежливо произнес Итан Сашке, заталкивая меня в машину и тщательно фиксируя ремнем. Вот же сучка. Актриса погорелого театра. Продала задницу своего лучшего друга и стоит лыбится во все тридцать два. Ну ничего. Месть будет сладкой.

***

Ехали мы уже около часа, и за всё это время никто из нас не пытался друг с другом заговорить. Итан расслабленно смотрел на дорогу, изредка хмуря брови, а я сердито смотрел в окно справа от меня, как можно сильнее отвернувшись от него. Готов поспорить, что мы выглядели как два ребенка, поругавшихся из-за конфетки. И уж лучше бы так и было, чем находиться рядом с человеком, с которым у меня ни раз был охуенный секс, и тело явно не отказалось бы повторить, так еще и с явной угрозой влезть в мое личное пространство. Когда до меня вдруг дошло, куда мы едем, я хотел поинтересоваться с какой целью мы приехали на аэродром, но лишь открыл рот и тут же его закрыл. Не хотелось с ним разговаривать, однако он всё же первым начал говорить, когда машина остановилась недалеко от двух гоночных болидов. — У меня есть предложение, — он замолчал, возможно ожидая того, что я повернусь, но я предпочел смотреть на пустую трассу, и он продолжил. — Если ты выиграешь в заезде, то я, в свою очередь, прекращу все попытки тебе что-то доказать, — и вот тут мне стало интересно. — Если же выиграю я, то ты должен мне три настоящих свидания. Если бы он предложил на скакалке попрыгать, я бы еще, может, понял, потому как совершенно не умею обращаться с этой резиновой веревкой, но он ставит на то, в чем я один из лучших, на то, чем зарабатываю на жизнь, на то, чем живу. Где логика этого парня? Или он просто решил так соскочить, заведомо зная, что проиграет? А вот это даже обидно. — Серьезно? — вдруг он шутит. — Вполне. Так же ты ответишь на все мои вопросы и будешь со мной предельно честен. — Забудь. Ты будешь глотать выхлопные газы моей машины. Столько уверенности в своей победе. Вот чудак. Теперь даже хочется дать ему фору, чтобы сильно не расстраивался. Думал я, когда мы расходились по машинам, но фору дали мне. Сначала я подумал, что он не успел сориентироваться или решил сразу сдаться. Да только всё было с точностью до наоборот. Он ездил так, как не ездил мой отец. Человек, на которого я всегда ровнялся, и я только лишь мечтать мог так управляться с машиной. Сказать, что у меня челюсть отвисла, ничего не сказать. От удивления я даже забыл условия договора. Где этот недоблядный научился так управляться с рулем и давить из машины столько, сколько в ней по сути не заложено, несмотря на то, что это профессиональный гоночный болид? От шока меня отвлек стук в окно, которое я не спеша отпустил, находясь в прострации. — Теперь ты мой, — его победная улыбка и мое, вдруг пришедшее, осознание того, что мне предстоит.