Ouroboros

Ночное время — пик загадок и мистичности. Где-то кличут совы, где-то шумит ветер в изумрудной листве, а где-то тихие звери вышли на охоту. Осторожно ступая по земле, они чувствуют малейшие вибрации под лапами. Их тонкий слух улавливает самые тихие отголоски звуков, а чувствительный нюх ловит малейшие изменения воздуха. Их охота — залог выживания. Этот инстинкт не подавить, не взять под контроль. Звери открыли охоту во тьме. Их колебания виделись тонкими, словно скрипичные струны, нитями. С низкими колебаниями, которые может различить тот, кто знает, что нужно искать. Цвета сменялись один за другим, но так или иначе они были совершенно природные, неброские, тусклые. И выдавали их сила и мощь, с которой они окутывали пространство. Дикое и необузданное. Первородное и животное. Хорайзен чувствовала эти колебания в природе, но пока что не реагировала, наблюдая за силовой линией, которая контрастировала с цветными искажениями других существ. Из ярко-розовой сегодня она стала белоснежной, практически слепящей, а это могло значить только одно. Разлом становился всё яростней и злей, поддаваясь желаниям тех, кто завладел жизненным циклом. Аватар, поддавшись ощущениям магии, опустилась на землю в паре метров от ведущего автомобиля в колонне и, расправив крылья, перегородила ему движение. Водитель ругнулся, но был вынужден подчиниться, опасаясь за свою жизнь. — О-о-о-о, Хорайзен, — Артанд появился перед аватаром из воздуха, накинув на свои голые плечи белое полотенце, — ведёшь своих собачек на разведку? А ты уверена, что там есть что разведывать, а? Вдруг там разруха? Ну, ты знаешь, уничтожение жизни там, поворот колеса сансары, уроборос. — Артанд, — аватар наклонила голову. Мужчина сделал шаг, ступая по земле босыми ногами. И ткань брюк из тонких нитей силы блестела на его теле. — Что, милая, нечего сказать? — он приблизился. — Да, они двигаются дальше. Технологии, наш свет, наша сила — она становится реальной. — Ты пришёл, чтобы рассказывать мне то, что я и так знаю? — Хорайзен внимательно смотрела в глаза собеседника. Тот лишь прыснул и скрестил руки на груди. — Гуманоиды… — Люди! — рявкнул он и уже практически замахнулся на собеседницу, как неожиданно его рука вспыхнула коралловым огнём, опаляя кожу. Артанд отдёрнулся от собеседницы и шикнул. — Я просил называть их людьми. — Общение с гуманоидами уничтожает тебя, Артанд. Зачем ты пришёл? Одолеть меня сейчас ты не сможешь, как и выполнить приказ своих господ. — О, я знаю, поэтому… — Аватар улыбнулся и, обойдя Хорайзен, остановился перед автомобилем, в котором сидел Клаус. — Слушай, псина, да-да, ты. Как там тебя, а? А! Клаус! Нелюбимый сынок, которого унижал собственный отец, слушай. Ты же хочешь уничтожить всех, кто сильнее тебя, да? Не отпирайся, я вижу тебя насквозь. А в особенности хочешь уничтожить Хорайзен. Она же опора Кэролайн, верно? Ве-е-ерно. А ты привык быть номером один! Хочешь уничтожить? Заставь чувствовать и быть человеком! У тебя это получится. У тебя много этого. Хорайзен покачала головой. А Артанд, широко улыбнувшись, поклонился и, выпрямившись, подмигнул Клаусу. — Поэтому я буду использовать чудесное человеческое умение — хитрость. — Аватар растворился в воздухе, оставляя после себя горелое место с парочкой углей. — Знаешь, демоница, мне нравится твой дружочек. Устроишь нам встречу тет-а-тет? — Клаус смотрел через стекло грузовика и победоносно улыбался. — Нет, этот аватар не служит вам или госпоже, — ответила Хорайзен, услышав вопрос, хоть и находилась вне автомобиля. Крылья со спины девушки исчезли, и она, сделав шаг, выставила руки вперёд, чтобы не пугать оборотней своими действиями. Вдоль дороги протянулась вереница светлячков, однако их приглушённый серебристый свет говорил о том, что они не из этого мира. Освещённая земля виднелась достаточно чётко, чтобы можно было ехать и не опасаться за свою жизнь. — Однако у меня создалось верное ощущение, что демон жаждет со мной встречи, — упрямо возразил Клаус. — Спроси у него об аудиенции при следующей встрече. — Как вам будет угодно, господин, — ответила аватар, растворяясь в воздухе. — Мне угодно будет на привале, уж постарайся, мне он очень интересен, Хорайзен, — Клаус в раздражении смотрел на исчезновение аватара. Развернув карту, он махнул рукой, чтоб грузовики двигались дальше.

***

Дорожка из светлячков вела колонну в самые недра леса, где деревья сгущались и иногда переплетались стволами между собой. Кроны деревьев практически закрывали ночное небо, создавая иллюзию замкнутого пространства. Рыхлая чернозёмная земля лишь усугубляла ощущения от нахождения в этой области: она проваливалась под ногами и вынуждала прилагать усилия, чтобы двинуться дальше. Да и горячий пар, исходящий от чернозёма, вызывал неприятные ощущения в носу. Хорайзен же ощущала совершенно иное: прохладу и зыбкость энергии, которая пульсацией вырывалась из-под земли и растворялась в земной атмосфере. То розовая, то белая, то ярко-алая, то матово-синяя сила окутывала пространство, заставляя всё живое реагировать на себя. — Дальше вам придётся идти пешком, — аватар сказала это, материализовавшись перед автомобильной колонной. Клаус спрыгнул с грузовика и махнул рукой остальным спешиваться. Глубоко вдохнув в себя ночной воздух, он принюхался и посмотрел в сторону, где неподалёку должна была быть пещера, отмеченная на карте. — Это место пропахло палёным мясом и смертями. Будет чудом, если мы найдём оставшихся в живых. — Клаус кивнул на двоих оборотней, которые стояли ближе остальных к нему: — Вы останетесь охранять грузовики. — Остальные — за мной. — Затем он подошёл к Хорайзен и насмешливо спросил: — Чувствуешь поблизости своих диких сородичей, демоница? — Мы всегда знаем, кто и где находится, а также делает, господин. И знания о диких аватарах — не исключение, — спокойно ответила девушка. — У тебя уникальная способность раздражать меня, увиливая от прямых ответов, Хорайзен, — нахмурился Клаус, но всё же её ответ его приободрил, и группа двинулась вперёд. В ответ на эту претензию аватар склонила голову и промолчала. Хорайзен могла бы пояснить Майклсону, что чувства у таких существ, как она, заменены знанием и синергией с друг другом, но приказа объяснить не было. Примерно через полчаса сражения с мешающимися на пути ветками деревьев и кустарников, с поваленными на сырую землю ещё дымящимися после пожара деревьями, они вышли на поляну, которую тускло освещал полумесяц. Клаус встал напротив пещеры, вход в которую оплетали плющи и лианы. Сцепив руки сзади в ожидании, он смотрел, как его люди освобождают проход от растений. Когда-то в эту пещеру входили лишь избранные. Вход недоброжелателям был запечатан магией. Только с виду эта пещера казалась обычной, но в ней крылись свои секреты. Войдя вовнутрь, даже минуя магию, никто бы не мог додуматься, что некоторые неровные стены пещеры могли бы открывать сеть извилистых лабиринтов, и только из некоторых можно было попасть, пройдя вверх чуть больше километра, в башню, что стояла на высокой скале у берега моря. Стены этой башни хранили множество секретов и историй о том, как решались судьбы сверхсуществ и обычных смертных. Эти стены впитали в себя разные картины за прошедшие тысячелетия: горечь поражений, радость побед, измены и казни предателей. Кэролайн также присутствовала на нескольких собраниях в башне и немудрено было, что Фрея отметила крестом этот объект первым. В этом месте они надеялись встретить своих братьев, ведь для оборотней это место было священным. — Похоже, не стоит великой всезнайке объяснять, что это за место, — Клаус, как не странно, повернулся к Хорайзен с вполне серьёзным лицом, без тени насмешки. Аватар спокойно посмотрела в глаза оборотня и, немного наклонив голову, спросила шелестящим тоном: — У вас будут какие-то приказания, господин? — Следуй за мной, радость моя, остальным отдай приказ разбить лагерь подле пещеры. Не всем дано пройти через лабиринты. Давать инструкции по эксплуатации нет времени. — Клаус двинулся вперёд и вошёл вглубь пещеры. Когда-то она освещалась множеством настенных факелов, но они не нужны были, чтобы отыскать нужный рычаг, который открывал проход в его личный лабиринт. Оборотни, слышавшие приказ, внимательно посмотрели на безмолвную Хорайзен. Демоница, коротко поклонившись вслед Клаусу, повернулась к оставшимся оборотням. — Вы слышали приказ своего вожака. Вы должны остаться здесь и разбить лагерь подле пещеры, — повторила она приказ альфы. После этого Майклсон и аватар двинулись в пещеру, закрываемые тёмной завесой. Сырые каменные своды могли бы давить на сознание, вызывая клаустрофобию. Но ледяной воздух, поднимающийся от самой земли, немного будоражил тело, заставляя двигаться вперёд. Хоть Хорайзен и не чувствовала всего этого, она видела, как мир начинает дрожать при приближении оборотня. Мужчина шёл уверенно и спокойно, с некоторым оттенком самодовольства и величия. Дойдя до нужного места, оборотень, довольно улыбнувшись, надавил на незаметное углубление. Клаус подозвал к себе аватара: — Мы пойдём разными путями, — Майклсон указал на обрушившийся перед ней тоннель. — Иди этим. Самый сложный лабиринт, Хорайзен, там множество преград, будь осторожна. Но осторожность — не твой конёк. — Как прикажете, господин, — ответила аватар, шагая в самую темноту тоннеля. Хорайзен видела усиливающиеся потоки красной ярости, которые плавно исходили откуда-то из самых недр лабиринта. Эта энергия лилась, словно кровь по артериям, она пропитывала всё, до чего дотягивалась. И лишь в самом сердце кровотока она становилась чёрной, матовой, тягучей и колючей. Словно бы тот цвет и свет, которым она пульсировала, начинал колоться тонкими, острыми иглами. И при приближении Никлауса эта энергия съёживалась, становилась тёмно-алой, проникновенной и густой. Она вибрировала и пульсировала, как горло волка во время угрожающего рыка. Вновь раздался голос Никлауса, от которого текучая энергия задрожала и практически замерла: — В какой-то степени ты прекрасна в своём величии. Но это так скучно. Знаешь, по сути, иметь в себе бесчеловечность всегда у меня приветствовалось, но я многое потерял без человечности. Хорайзен молчала, ощущая под ногами дрожащие шаги где-то далеко. Они разносились и резонировали с миром в тягучем и рваном вальсе, который в один момент переходил в дикий пляс танго или ритуальных танцев. Аватар вслушивалась в эти ощущения мира. Никлаус в кровавых потоках был царём и королём, его боялись, его питали и боготворили. При каждом шаге оборотня это величие усиливалось, казалось ярким и ослепляющим. Аватар это чувствовала, хоть и была разделена с господином серыми камнями пещер. Лабиринт, полный мистических аномалий и запутанных коридоров, был опасен не только любознательным спелеологам. Безумие чистого первородного вида, по-животному опирающееся на все четыре конечности, встретило Никлауса довольным рыком предстоящей игры и вкусного обеда, приправленного кровью сильного врага. Создание издало тонкий визгливый звук, похожий на писк неразумного щенка, затеявшего веселье. Тонкое, сухое, жилистое тело дикого аватара светилось в темноте серебристо-янтарным светом, который больно резал глаза. Но вот на вытянутой и острой морде проступали черные матовые клыки, сверкающие зелёным отливом. И самой устрашающей чертой твари были острые сощуренные ярко-алые глаза с белым зрачком. Дикий двигался медленно, словно переступая и пробуя пол под ногами на прочность, царапая серый камень когтями. Аватар сделал мелкий выпад вперёд, принюхиваясь к запаху Майклсона, наклоняя голову к тощему плечу. На отвратительной морде, как могло показаться, проступила улыбка. Создание резким прыжком сократило дистанцию, намереваясь нанести первый пробный удар. Оборотень резко метнулся в сторону, уворачиваясь от мощной, когтистой лапы. На месте, где только что стоял Клаус, камень, пронзённый аватаром, оказался разбит. А сам дикий недовольно вильнул коротким обрубком хвоста и молниеносно развернулся в сторону противника, припадая на передние лапы. Как пёс, затеявший милую игру со своим хозяином. Клаус немного попятился назад, стараясь предугадать следующую атаку животного, а во рту появился стальной привкус крови. Оборотень, выставив вперёд ставшую когтистой ладонь, немного наклонился, копируя позу аватара, и резко прыгнул вперёд, желая пробить пульсирующую артерию на шее твари. Вот только ловкости животному было не занимать. Очевидная атака, да ещё и по такой мелкой мишени, не дала результата. Создание резким прыжком оказалось возле стены и, оттолкнувшись от неё, очутилось за спиной у оборотня и вновь напрыгнуло, намереваясь массой повалить непрошеного гостя на пол, где будет проще нанести ранение, но не убить. Никлаус успел при касании с землёй сделать резкий кувырок через голову и развернуться в сторону атакующего. Волк упал на спину и уже был готов вонзить в грудь животного когти и вырвать пульсирующее под тонкой кожей сердце. Но он не успел. Мощная когтистая лапа дикого крепкими тисками оказалась на горле оборотня. Холодный шершавый язык твари коснулся кончиком лба мужчины. И перед глазами Клауса пронеслась вся жизнь в самых разных её оттенках: в ярких и колючих, в матовых и глухих, в приятных и вызывающих отвращение. Но самое яркое и болезненное пятно было всё-таки окрашено в цвет золотистых волос Кэролайн, в которых запутались струйки алой крови. В этот миг Никлаус издал короткий вой, в котором можно было прочесть отчаяние и боль, переходящие в невыносимую беспомощность и страх. Длинный раздвоенный язык, напоминавший больше гнилые сухожилия, прошёлся по небритой мужской щеке, оставляя после себя след от содранной кожи. Дикий не собирался просто так сжирать добычу. Клаусу показалось на мгновение, что тварь хотела заставить его бороться и рваться на свободу, поддавшись адреналиновой встряске. Вынудить испытать страх и позорную потребность в том, чтобы смерть настигла в долю секунды, подарив облегчение без страданий. Оборотень краем подсознания начал понимать, что когда-то и сам любил поиграть с жертвами в этих лабиринтах, заставляя их молить о пощаде. Аватар делал тоже самое. Майклсон сделал рывок вперёд, пытаясь нанести удар в морду создания. Аватар с удовольствием заурчал, подобно сытому коту, и, увернув морду от крепкого удара, отшвырнул добычу в сторону. Тварь радостно взвизгнула и клацнула крепкими зубами, наблюдая, как альфа оборотней, ударившись о стену, сполз по ней на пол и практически обмяк. Всё это произошло в один миг. Безграничная усталость, резко напавшая на Майклсона, заставила его на секунду потерять сознание. И очнуться уже в новом обличии — волчьем. Волк резко перевернулся на все четыре лапы и хотел было рвануть в сторону противника, но тот, радостно гавкнув, прижался к полу тощим животом и завилял хвостом, не спуская цепких глаз с противника. Клаус затормозил, предвидя уловку твари. Они оба прыгнули одновременно. Но аватар, преисполненный желанием азарта, намеренно пропустил молниеносное движение оборотня, который смог только царапнуть бок твари. В узком коридоре расцвел запах гнилой крови и вывернутых кишок. Оба зверя ощущали сильную духоту и холод, вот только дикий наслаждался этим, а оборотень — боялся. Все инстинкты вопили, чтобы волк бежал отсюда и стремился сбить след хищника, но тело не слушалось. Создание вскинуло голову и, кажется, улыбнулось. В тощем теле появились тонкие прожилки вен, пульсирующие при каждом вздохе дикого, а торчащие кости словно бы заострились. Оборотень зарычал, прижимая уши к голове и практически припадая на передние лапы, чтобы вновь рвануть вперёд. Аватар оскалился. Он сделал выпад вперёд, намереваясь атаковать, но затормозил. И вновь выпад, но уже с грозным рыком. Когти начали раздражающе скрестись по полу, а кончик обрубленного хвоста — дрожать от напряжения в теле твари. Никлаус, потеряв терпение, бросился вперёд, совершенно открыто атакуя соперника. Тот проворно прогнул спину и заставил волка удариться мордой о каменные выступы на стене. Раздался довольный лай твари, когда Клаус с усилием вернулся на лапы. Неприятный запах жжёного пластика наполнил коридор на долю секунды. Глаза прорезал столп ярких искр. Дикий аватар издал гортанный вой, смешанный с хриплым криком, слишком похожим на человеческий. Через мгновение тварь растворилась в воздухе, оставив вместо себя россыпь холодного мха и костной муки. Никлаус увидел перед собой Хорайзен, которая совершенно спокойно присела на колени и, коснувшись останков аватара, стёрла их с пола, впитывая в свою ладонь. Девушка выпрямилась и, остановив взгляд на оборотне, коротко ему поклонилась. — Господин.