Ouroboros

Здесь, на кладбище Нового Орлеана, царила та самая тишина, которую можно назвать мёртвой. Она врезалась в сознание, вызывая иррациональный страх двигаться и дышать. Я начинала чувствовать лёгкое дыхание холода у себя за спиной, отчётливо слыша пустоту. И не я одна ощущала приближение неизвестного. Водитель-оборотень, сидевший за рулём, невольно вздрагивал, стоило двигателю издать звук громче, чем обычно. Я продолжила рисовать, едва касаясь карандашом листа бумаги. Моё сознание медленно засыпало, но даже сквозь дрёму мне удавалось увидеть, как тонкие линии, светло-серые, невесомые украшали белоснежную поверхность листа, создавая волны. — Море? — одними губами спросила Бонни, взглянув на рисунок. «Энергия» — я ответила ей ментально, не решаясь нарушить тишину. — Она такая странная. — Покачала головой ведьма, вздрогнув от звука своего шёпота. «Из неё создаётся будущее» — я протянула ей лист и карандаш. — «Ты можешь нарисовать всё, что только захочешь» Беннет неуверенно взяла рисунок и кивнула, пытаясь улыбнуться, но дрожащие губы выдавали то, что глазами не увидеть — тревожно-желтая аура окутывала ведьму плотным коконом. В машине вновь стало тихо и холодно. Я, переведя взгляд в окно, ощутила мягкое и убаюкивающее чувство. Мне хотелось закрыть глаза и уснуть, отдавшись тишине и безмятежности. Но настойчивое и тяжелое чувство потери неизбежно касались меня, заставляя возвращаться в реальность. Вскоре автомобиль мягко притормозил, и я открыла глаза, ощущая, как стало тяжело дышать от прилипчивого запаха крови и формалина. Бонни мягко коснулась моей руки. Ладонь ведьмы была холодная, цепкая. Словно боится отпускать. — Спасибо за дни жизни. — Прошептала Беннет и постаралась улыбнуться, комкая во второй руке тот лист бумаги, что я отдала ей. — Спасибо. Я кивнула ей и вышла из машины. Кладбище. Здесь не было привычных крестов и вечных сводов могил усопших, нет. Лишь разрушенные склепы и потревоженный покой мертвецов. Несмотря на то, что духи не были видны, их боль и печаль чувствовались кожей, отзываясь горечью в самом сердце. Идя по каменной, разрушенной дороге, я ощущала, как под ногами проминается земля, пропитанная кровью. Мне казалось, что мир замер в ожидании какого-то важного решения. Я остановилась среди склепов и прислушалась, стараясь найти хоть какой-то отголосок жизни. Но всё уходило глубоко под землю туда, откуда пришла сама жизнь этого мира. Мои ощущения не обманывали: сила исходила из-под земли. Делая шаги по направлению к одному из склепов, я начала медленно менять внешность на лик госпожи. Прикрыв глаза, улыбнулась чувству дрожи и возбуждения. Состояние госпожи не могли омрачить даже самые тёмные времена. Её душа нашла покой, как и душа господина. Подняв руку, я взглянула на золотистый свет, исходящий от ладони, который, впрочем, погас, стоило мне сжать пальцы. Что-то внутри меня тянуло к тому месту, вокруг которого виднелись останки людей и животных. Около стены были и те, про кого говорила Давина. Измождённые, уставшие, но живые. Подняв руку, я с усилием заставила сорваться с ладони красный шарик, который привёл бы помощь к пострадавшим от рук безумия. Ступив на лестницу, ведущую вниз склепа, я ощутила напряжение мира аватаров. Создатели мира ждали и готовились. Их голоса были тихими-тихими, похожими на едва различимый шёпот. Они ждали. И говорили практически бесшумно. Я слышала песню приятную и усыпляющую. От неё медленнее билось сердце, и замирало дыхание. И с каждым шагом становилось всё сложнее двигаться. Хотелось остаться здесь навсегда, поддавшись умиротворению смерти и обречённости. Колючее чувство пронзило лёгкие и горло, парализовав голосовые связки. Вздрогнув, я поняла, что это был страх смерти. То, что является частью жизни. И то, что никогда не перестанет существовать. Ноги практически не держали меня, но неизведанная сила манила меня туда, где плясала смерть свой дикий танец. Я слышала её леденящий шёпот и стук каблуков. Смех. Безумный и отчаянный. Горький и усталый. Словно к кому-то пришло осознание смерти. Ступив на каменную плиту в самом конце лестницы, я уловила жар, исходящий из глубины помещения. Раздался рык. Низкий и гортанный, но полный боли и отчаяния и какой-то знакомый. Повернув голову на звук, я увидела того, кто научил меня чувствовать. Это был Артанд. Огромные глаза не помещались в глазницы; когда-то красивое лицо вытянулось, из-за чего нижняя челюсть не смыкалась с верхней и искажала вогнутые скулы. Но эти недостатки компенсировали острые зубы и образовавшиеся наросты на коже. Некогда крепкое тело превратилось в удлинённое и жилистое с крепкими, массивными костями. — Артанд. — Вырвалось у меня. Я ощутила, как заболели глаза, а по щекам потекли слёзы. — Артанд… Одичавший аватар лишь слабо заскулил, пытаясь вновь зарычать. — Иди… не… туда… — просипел аватар, пытаясь прикрыть глаза. Но век не было. Он видел всё. — Иди…в…другую…смерть… Я отшатнулась, ощутив, как в нос ударил запах формалина и безумия. Ноги онемели настолько, что мне пришлось опереться спиной на стену, чтобы не опуститься на пол от беспомощности. Это была обречённость. — Убей… не… себя… её… освободи… нас… — проскулил Артанд, пытаясь подняться на лапы, но я заметила, что в его животе торчало несколько ножей, сделанных в мире аватаров. Или же они принадлежали Аерин… Именно погибающий аватар стал последним в списке и создании оружия против нас, создателей. Было просто поздно что-либо менять. Собравшись с силами, я пошла дальше, стараясь не слушать скуления Артанда, которое превращалось в отчаянную мольбу о смерти. Я слышала безумие, скользящее по коридору нестерпимым жаром. До моих ушей доносилось что-то странное, что казалось мне чем-то знакомым и непонятным одновременно. Какой цвет у смерти? Яркий, как огонь костра. Красный, как страсть и кровь. Мимолётный, как искра. Я вышла в небольшой зал, где кружилась обезумевшая женщина. Она танцевала так, что вокруг неё взлетали яркие искры. А в глазах ведьмы горел огонь печали. Каждый жест Аерин нёс в себе какую-то историю, а каждое слово — сладкие мечты. Но я слышала совершенно другое. Язык аватаров, язык души и творчества. Я видела, как комнату начинают покрывать невесомые волны, как на море. Как те, что я рисовала на листе в машине. Какой звук у смерти? Тихий. Незабываемый, как голос мамы. Громкий, как крик. Но Аерин упивалась собственным безумием и безмятежность, не обращая внимания на моё присутствие. А я не могла шевельнуться, слушая песню души. Нескладную, глупую, но в ней была искренняя история жизни одной женщины, потерявшей дочь. В ней была искра разрушенного мира, который не мог существовать дальше без той, что погибла в солёной воде. Какой вкус смерти? Такой странный. Стальной, как кровь. Вязкий, как земля, попавшая в рот. Я чувствовала, что на губах оседает морская соль, а перед глазами проносятся блики прошлого ведьмы. Она танцевала, обезумев от жизни. Её ноги уже были стоптаны в кровь. Но Аерин продолжала взывать к богам, к нам, к времени и духам. Молила вернуть Бриду. — Аерин. Постой. — Крикнула я, заметив, как земля под ногами ведьмы начинает пульсировать от силы. Какой запах у смерти? Запах крови и формалина. Запах слёз и потери. Немного горький и незабываемый. Собравшись с силами, я рванула вперёд, пытаясь поймать Аерин, но она прошла сквозь меня, оставляя на моих руках лишь горстки яркого песка. — Стой! Остановись! — вновь крикнула я. Но мой голос был поглощён звуками бьющегося сердца Аерин, который слился с ритмом энергии. Мне пришлось раскинуть руки, чтобы хоть на мгновение сконцентрироваться на жизни из мира аватаров. Какая она на ощупь? Холодная, как лёд. Горячая, как огонь. Близкая, как самая верная подруга. Он откликнулся мне. Вяло и пусто. Но нитки заклинания начали опутывать комнату плотной сеткой. Вот только Аерин танцевала и била в ладони, не желая останавливаться. Захватившее безумие предавало ей сил. — Смотри! Я видела исход! — неожиданно расхохоталась ведьма, поднявшая откуда-то белоснежную бумагу. — Ты и твой Клаус сдохнете! По комнате разлетелись листы, на которых мелькали рисунки… Артанд рассказывал ей о судьбе, рисуя её карандашом и угольком. Он поведал тайны аватаров, показав ей мир ароматов и цветов. Он показал ей книгу аватаров, открыв проход через время и события. Я погрузила всю комнату во тьму, ощущая, как легко становится дышать и стоять. А что такое смерть? Потеря. Пустота. Покой… Острый клинок пронзил моё тело, кровь аватаров и гибридов проникла в меня. Но мне было не больно. Я лишь смотрела в безумные глаза Аерин, улыбаясь и видя что-то такое, что было похоже на ангела. — Ты ответишь за всё, Кэролайн. — Прошипела ведьма, проворачивая меч в моём животе. Вокруг зазвенели мягкие голоса сотни колокольчиков. Где-то послышался звук бегущей горной реки. — Больше ты не сможешь улыбаться. — Аерин схватила меня за горло и сжала его, пытаясь сломать гортань. Я чувствовала, как медленно моя кровь стекает на страницы книги аватаров, окропляя невесомые буквы алыми каплями. Едва-едва, будто бы нечаянно, послышался стон земли. — Ты сдохнешь вместе со мной и всем этим миром. — Продолжила шипеть ведьма, наслаждаясь муками моего тела и пытаясь ввести меч как можно глубже. Протянув руку к поясу, я слабо смогла схватиться за кинжал. Резким движением мне удалось нанести удар женщине в живот, а потом, перехватив клинок, вонзить нож в своё сердце… А я не знала, что у смерти может быть запах бергамота…

***

Я слышала её смех: золотистый и игривый, словно мягкий звон капели в лесу. Мне хотелось улыбнуться и коснуться золотых волос Кэролайн, в которых гулял непослушный ветер. — Как думаешь, — улыбнулось мне солнечное утро, — она вспомнит о том, что было? — Нет. Этот кошмар остался для неё позади. — Ответила я, касаясь руками лёгкой Форбс. Я улыбнулась, заметив, как Бонни, идущая на встречу с подругой, вытянула из сумочки лист бумаги и взглянула на меня, растворённую в яркой листве акаций. — Спасибо за дни жизни. — Прошептала ведьма, улыбаясь мне и солнцу. — А она? — мягко спросил ветер. — Она ничего не расскажет. — Уверенно сказала я, стелясь туманом по изумрудной траве. — Только взгляд станет чуть грустнее. — Клаус! — позвала Кэр оборотня. — Где тебя носит? — Прости, дорогая. — Он виновато опустил голову. — Но за поцелуй я получу твоё прощение? Вампирша посмеялась и наигранно надулась, чем повеселила Беннет. Мягким туманом я спустилась к прозрачному озеру, где осмотрелась и села на берегу. Совсем скоро, через десяток лет, родятся дочь и сын, которые начнут новую эпоху. А на их телах будет символ уробороса. Эта история могла приключиться в разном мире и в разное время. Но и она подошла к концу, начиная новый виток. А для нас, аватаров, это новая глава книги, которая никогда не перестанет наполняться новыми страницами и жизнями. Подняв голову, я улыбнулась и растворилась. Когда-нибудь меня позовут вновь. Но это будет уже совсем другая история.