Ouroboros

Она долго ещё стояла, всматриваясь во тьму и, размышляла над словами Хорайзен. В чём-то аватар была права. Её мир был таким правильным и защищённым, что Кэролайн на мгновение хотелось попасть туда и забыться. Она бы несомненно желала ощущать всё только хорошее в своём мире, но, к сожалению, в нём присутствовали также неприятные нотки бытия, и она слышала их прямо сейчас. Форбс опустила взгляд вниз и, смотря на землю, прикрыла глаза, устало покачиваясь и вслушиваясь в шёпот далёкого ветра. Вместе с колючими порывами воздуха королева ощутила знакомый запах, от которого замирало сердце. Она не могла точно описать, чем пах ветер, но в нём было что-то родное и нежное, страстное и горячее, что-то такое, от чего перехватывало дыхание. Но вместе с этим вампирша почувствовала запах животной крови, а после заметила, как к бункеру тихонько прокрадываются оборотни, неся на плечах туши убитых животных. Королева выдохнула и открыла глаза. — Правила созданы явно не для тебя, любовь моя. — Кэролайн вздрогнула от вкрадчивого голоса Клауса позади, но не стала поворачиваться, продолжая стоять на краю. — Как и для тебя, дорогой, — горько усмехнулась королева. — Какая была необходимость охотиться, когда бункер забит припасами? — Человеческая еда не поднимет на ноги обессиленных оборотней, которых мы привезли с собой. Им нужно свежее мясо, а нам сильные бойцы. Ты должна меня понять. — Завершил Клаус. Кэролайн ощутила, как он сделал неуверенный шаг к ней. Довольно странное ощущение нахлынуло на неё, когда он встал с ней рядом и стал так же наблюдать за происходящем внизу. Приятное ощущение защищённости и спокойствия. Рядом с ним она никогда ещё не испытывала такого сильного чувства. Смятение и борьба внутри неё исчезли в никуда. Новые ощущения казались почти такими же, какими она осязала в мире Хорайзен. Кэролайн улыбнулась про себя. Раньше для неё на первом месте было её детище, теперь же она с уверенностью могла впустить в свой мир Клауса. Её сомнения развеялись. — Что ты хочешь, Кэролайн? — внезапно прервал тишину Клаус, на что она озадаченно посмотрела на его профиль. — Я имел в виду нас с тобой, когда всё закончится, — пояснил он. Кэролайн всем существом ощущала его напряжённость, когда как она чувствовала в себе расслабленность и полную уверенность. — Если мы выживем, я желаю мира не только для нас двоих, но и для всех видов. Я хочу объединить всех в один нерушимый клан. Возродить всё, что было погублено и утрачено. Даже больше… Мы добьёмся намного лучшего, чем было у нас… Вместе. Кэролайн выдержала паузу, решаясь объявить ему главное, что было сейчас на душе. Он продолжал молча смотреть вдаль, чувствуя, как в воздухе повисло напряжение от этой паузы. Озвученные минутой назад желания несомненно совпадали с его, но он молил про себя, чтоб она произнесла вслух самое сокровенное для него. А она всё молчала и, хотелось накричать, встряхнуть — что угодно. Это почти стало невыносимым. — Нам нужно возвращаться, — сдавленно ответил Клаус, пересилив угнетённое состояние. Он прикрыл глаза, отчаянно пытаясь не превратиться в зверя, прям при ней, когда почувствовал её прохладные пальчики на щеке. Он внутренне весь сжался от такого нежного порыва с её стороны, а затем ошарашено посмотрел, услышав её заявление: — Самое главное, я хочу видеть рядом тебя, независимо, сколько нам отведено времени, и что будет завтра. Ты мой король! Всегда и навечно, любовь моя. — Кэролайн смущённо улыбнулась и робко уточнила. — Если ты, конечно, сам этого желаешь. — Спрашиваешь ещё. — Клаус, обняв, приник своим лбом к её. — Если этот мир сгинет с лица вселенной, я исполню твоё желание в любом другом мире. Обещаю. Его ищущие глаза прочли в её немигающем взгляде то, чего Клаус так долго желал. Понимание. Доверие. Любовь. Да! Да! Да! Теперь Кэролайн знала, что значит по-настоящему чувствовать его всей душой. Но нега не могла длиться долго, и Форбс это понимала. Отступив от Майклсона, вампирша взглянула ему в глаза и тихо произнесла: — Я бы постояла с тобой ещё, но мне нужно поговорить с той ведьмой, что ты привёл. — Она улыбнулась. — Давина, кажется. Оборотень понимающе кивнул: — Да, дорогая, — он приобнял королеву вампиров и нежно погладил по волосам, будто боялся одним неосторожным движением разрушить хрупкое равновесие, — иди, конечно. Я прослежу, чтобы всё было сделано правильно. Без нарушения правил. — А ты не забудь о собрании. — Подкусила его Форбс, ласково улыбнувшись. Клаус подмигнул Кэролайн, на что та прыснула от короткого смешка и, покачав головой, направилась обратно в бункер. Помимо разговора с Клэр королеву ждало собрание, на котором предстояло разработать план нападения на логово Аерин. Вот только это сделать с тем, кто на несколько шагов впереди? Тихо спустившись с крыши входа в бункер, королева направилась в медицинский отсек, куда поместили ведьму после прибытия. Вампирше был сложно представить, какой ужас пережила Давина, сидя в том храме. Ужас? Страх? Или, может, отчаяние? Сколько мгновений жизни пронеслось перед глазами Клэр, когда она вслушивалась в тихие шорохи за массивными стенами своего убежища? Королева могла лишь предполагать, что пришлось пережить несчастной. И ещё Кэролайн не знала, что она хочет получить от разговора с ведьмой. Для себя Форбс могла чётко сказать, что ждала от Клауса принятия, любви заботы и защиты; от Хорайзен — понимания и утешения, а от Давины? Может, помощи? Подойдя к входу в медицинский блок, вампирша притормозила, но, отметя неуверенность, аккуратно нажала на кучку двери, входя в помещение. На секунду королеве пришлось зажмуриться от непривычного света, ударившего в глаза, но дискомфорт прошёл достаточно быстро, и Кэролайн вошла в помещение, осматриваясь. Внутри было достаточно тепло и свежо, слышался звук работающей ультрафиолетовой лампы, в воздухе витал лёгкий запах дезинфектора, намекающий на то, что в блоке недавно была проведена уборка — это радовало. Несмотря на панику и страх, люди продолжали работать и сохранять рассудок. Форбс улыбнулась и покачала головой, идя вдоль коек с ранеными к отгороженной ширмой кровати. Именно туда положили истощённую ведьму, которая могла помочь в решении конфликта между Аерин и двумя прародителями видов. Но Форбс знала, что Аерин видит лишь один исход конфликта — смерть прежнего устоя, месть. А можно ли было предотвратить всё это? Можно ли было пойти на уступку и не так страстно афишировать отношения? Может, стоило оставить всё на том уровне, с которого всё началось? Непонимание своей роли в жизни оборотня, неопределённость, жизнь надеждами и короткими воспоминаниями о сладких объятьях? Но всё шло так, как и должно быть. Королева остановилась перед ширмой и бесшумно выдохнула, прикрывая глаза. С чего начать разговор? Какие вопросы задавать? Неопределённость тревожила и заставляла метаться. — Ты же пришла из-за Аерин? — от размышлений Форбс оторвал раздавшийся хриплый голос ведьмы. Сама Давина была всё ещё за ширмой, но каким-то образом почувствовала приближение королевы. — Да, Давина. — Подтвердила вампирша и села на пустую кровать рядом с ширмой, не рискуя заходить за неё. Наверное, Кэролайн не хотела видеть глаза Клэр, когда та будет отвечать на вопросы. — Ты долго была с Аерин? — Да, — королеве вампиров показалось, что ведьма горько хмыкнула, — с самого начала. Мы сбились в небольшую группу, чтобы выжить. Аерин спасла меня, когда на меня напал дикий аватар… Он был такой страшный, воплощение ненависти и ненасытности, жадности и алчности. Он хватал всё, что попадалось под когти, и поглощал, глотал целиком. А Аерин помогла мне оглушить его, после чего мы сбежали. Я помогала ей искать способ закрыть портал в другой мир. — Ведьма сделала паузу, стараясь полностью описать картину происходящего. — Однажды, когда мы поднялись в башню около моря, Аерин показала мне… Другой мир. Их мир, откуда родом аватары. Она сказала, что мы должны найти способ остановить их от разрушения нашего мира. И я верила ей. Все те, кто были с нами, верили. Мы старались истребить тех, к кому приходил Артанд по указке Аерин. Кову, Тойво, Эрма, их господа — все. Аерин говорила, что они виноваты в том, что нарушился баланс мира… Но… потом… Потом, когда… — Давина всхлипнула, — когда я нашла у неё книгу… Я поняла… Но было поздно… Кэролайн напряглась и поддалась вперёд, прищурив глаза. — Какая книга? — Гримуар аватара. Его создали наши первые предки, которые жили с аватарами. — Откликнулась Давина дрожащим голосом. — Многие века они хранили тайны взаимодействия с ними, меняли историю, помогая себе и аватарам найти гармонию. Помогали создать виды, которые вместят в себя всю силу аватаров. — Всхлипнув, ведьма сделала паузу. — А потом… Кто-то сошёл с ума от этой власти, мир начал поглощать себя, появлялись безумцы, которые не справлялись с силой, развивались слишком быстро, бездумно, без возможности создать гармонию. И тогда начался первый уроборос. Змей, хватающий себя за хвост, кольцо, бесконечность — называй, как хочешь. Но это правда. Аерин нашла эту книгу благодаря Артанду. — Стоп. Как аватары могут сообщать что-то, если они лишь проводники нашей воли? — Форбс нахмурилась. — Хорайзен никогда прямо не отвечала на мои вопросы и говорила, что наша история не касается истории других. Она врала мне? Запутывала? — Аерин нашла способ. Она начала говорить на их языке, много веков Аерин изучала Артанда, задавала ему вопросы, а потом смогла найти книгу. Их язык не поддаётся нашему понимаю. Он другой. Я видела, как они общались лишь издалека. Прикосновения, запахи, цвета. — Клэр судорожно вздохнула. — Она никогда не говорила с нами об этом. Нам было запрещено знать… А потом Аерин стала превращать Артанда в человека. Он помог ей создать первое оружие против аватаров, которое помогает подчинять их и убивать. Королева постаралась сохранить спокойствие, но внутри всё клокотало от напряжения и усталости. Язык аватаров? Книга? Вопросы? Чёрт побери, как работает тот мир?! Почему она не могла добиться этого от Хорайзен? — Мой аватар… — Форбс сжала кулаки, желая крикнуть от ярости и злости. — Она… — Хорайзен. — Неожиданно сказала Давина. — Артанд говорил про неё. И Аерин приказала ослабить твоего аватара. Артанд скопировал эмоциональный фон Клауса, сделав тому самое нелепое предложение, которое только могло быть… А потом… Потом начал уничтожать Хорайзен. — Клэр горько засмеялась, сипло дыша. — Мы видели, как она становилась человеком! Она ломалась! — раздался истеричный смех. Она же стала практически человеком, шагнула туда, увидела эмоции, начала ощущать их. Она не полностью лишена силы… — Давина громко всхлипнула. — Аерин много веков знает вас с Клаусом, она много веков знает, кто такие аватары, их природу и особенности. Думаешь, она не подготовилась? Думаешь, безумие полностью поглотило её разум? — Клэр хрипло рассмеялась и вдруг крикнула, начиная рыдать. — Нет! Нет! Нет! Она нами манипулировала! Всеми! Энзо! Тобой! Мной! Всеми! Она планомерно уничтожала весь мир изнутри! Кэролайн резко встала, не ожидая такой истерики от Давины. Несмотря на то, что ведьмы чувствительны, они не настолько подвержены эмоциям. — Давина… Неожиданно плеча Форбс коснулась рука мужчины. Обернувшись, Кэролайн увидела врача, который подоспел к пациентке, держа в руках шприц. — Простите, Кэролайн, но вынужден просить Вас уйти. У Давины сильный стресс, любая тревога вызывает у неё такую реакцию. — Хорошо. До свидания, Давина, поправляйся… Королева вампиров кивнула и поспешила покинуть блок, пытаясь сложить в голове всё то, что ей рассказала Клэр. Аерин знала врагов, она их изучила и смогла обернуть их слабость в свою силу. Это было слишком неожиданно, чтобы быстро принять решение, что делать дальше. За такими мыслями вампирша направилась к выходу из бункера, чтобы продышаться и скоординировать своих подчинённых, стараясь отбросить зарождающуюся панику. Но остановилась, не дойдя до лестничного пролёта, и остановилась. Собрание… Продышавшись, Кэролайн выпрямилась и расправила плечи. К усталости прибавилась паника и тревога за свою жизнь, за Клауса и их будущее. Что может сделать обезумевшая ведьма, познавшая природу аватаров? Во всяком случае, выжившие могут попробовать сделать хоть что-то, чтобы отвоевать своё право на жизнь. Королева помнила, как тогда, на поле, была на краю смерти и всё-таки сделала рывок, чтобы выжить, может, сейчас стоит сделать то же самое? Спуститься в зал, принять решение и на рассвете выдвинуться на кладбище, чтобы взглянуть смерти в лицо? Форбс кивнула собственным мыслям и, развернувшись, пошла в сторону главного зала. Вскоре королева вошла в помещение, осмотревшись. Все были на месте, даже аватар находилась в зале, устроившись около Беннет и старшей Майклсон. Также королева с удовольствием заметила, что на руках у вампиров уже были надеты кольца, позволяющие находиться под солнцем днём. — Появились подробности, которых никто не ожидал, — начала Форбс, подходя к столу, — Аерин начала иметь весомое преимущество. У неё есть гримуар аватаров, а ещё оружие. — Гримуар? — нахмурилась Фрея. — Гримуар аватаров? Она использует заклинания аватаров? — Нет, — вампирша отрицательно покачала головой, — она приручает их силу. — Аерин хочет стать проводником между мирами и получить власть. — Хорайзен приблизилась. — Гримуар аватаров — это книга-ключ к нашему сознанию и миру. Лишь познавший язык этой книги способен понять наш мир. — Господи! — Клаус рассмеялся. — Аватары! Зачем Вам такие сложности? Нельзя просто жить в своём мире без вот этих всех причуд? — Никлаус, — Хорайзен повернулась к оборотню, — не все способны выдержать силу нашего мира, не все способны приручить наши способности. Даже ты не сразу смог стать обратно человеком. Вы, мистические существа, являетесь носителями наших ген. В каждом из вас есть частицы наших знаний и умений. Или, вы думаете, что вами руководят инстинкты, помогающие освоиться со своими способностями? Нет, это древние знание, пробуждённые после перехода в новый вид. Майклсон выдохнул. — Ладно, ладно, спокойно, Клаус. — Ребекка подошла к брату и положила ладонь ему на плечо. — Я предлагаю не обсуждать, насколько странно устроен мир, — королева вампиров опёрлась руками о стол, — а обсудить нашу атаку на Лафайет. Я предлагаю разделиться на несколько групп, чтобы охватить большую территорию кладбища. — И подвергнуть опасности больше живых? — нахмурился Элайджа. — Это неразумно. — Неразумно эмоционировать тогда, когда ситуация требует решительных действий, — спокойно ответила королева, — поэтому я предлагаю такой вариант. Элайджа, ты с группой оборотней будете патрулировать периметр. Бонни и Фрея, вы поможете пройти на кладбище… Хорайзен жестом прервала госпожу и заговорила: — Все могут попасть на кладбище самостоятельно. Поскольку кладбище стало местом соединения миров, то те, в чьих жилах течёт кровь аватаров, могут заходить на эту территорию совершенно свободно. Ребекка прыснула: — Это невозможно. — Вампирша сильно нахмурилась. — Раньше не могли, а сейчас — можно? Что ты не договариваешь? Аватар покачала головой: — Некоторые вещи вне Вашего понимания, Ребекка. — В голосе демоницы читалась насмешка. — Привычного мира духов и призраков больше нет. — Бекка, — Фрея постаралась успокоить сестру, — думаю, нам стоит довериться Хорайзен. Если она говорит, то, скорее всего, всё будет в порядке. Мы сможем найти Кола, не переживай. Младшая сестра выдохнула и постаралась взять себя в руки: — Да, ты права. — Майклсон кивнула. — Точно, да. Форбс терпеливо дождалась, когда все успокоятся, и вновь заговорила: — Как я сказала, Элайджа с оборотнями будут патрулировать границы кладбища. На самой территории будут дежурить группы Деймона и Ребекки. Бонни и Фрея пойдут со мной и Клаусом к логову Аерин. —А Давина? — Беннет наклонила голову. — Оставить её здесь? Вдруг она шпионка Аерин. — Давина не в себе, когда я уходила, врач вколол ей успокоительное. — Пояснила Форбс. — Её опасно брать туда, потому что нестабильное поведение может обернуться против нас. — Дорогая, ты хочешь отправиться в логово ведьмы, зная, что ей нужна твоя кровь? — Никлаус выгнул брови. — Ты с ума сошла? — Предложи свою альтернативу, Клаус. — Ухмыльнулась вампирша, зная, что предложить нечего. — Отправить Хорайзен вперёд, а мы подождём её отмашки. — И всё равно отправимся туда. — Ухмыльнулась королева. — Поэтому делаем всё так, как оговорилось выше. На карте сейчас отметим все подходы, распределим ресурсы и отправимся к кладбищу. Хорайзен, когда прибудем на место, отправишься вперёд, когда дойдёшь до логова, сообщишь, поняла? — Да, безусловно. — Подтвердила аватар. — Чудно. — Хлопнула в ладони королева вампиров. — Значит, за дело…

Хорайзен

Всё окрашивалось в оттенки неизбежной смерти: красные, розовые, синие, чёрные, серые — любые. Они вспыхивали яркими искрами и тут же гасли. Они напоминали мне далёкие звёзды, которые тоже угасают, ярко вспыхнув напоследок. Все эти переливы мягко перетекали в друг друга, пока я сидела, закрыв глаза и слушая лёгкий шум в ушах, возникший от какой-то странной тревоги. Но стоило мне открыть веки, как мелодия цветов исчезла, оставляя после себя лишь воспоминания. Шум вокруг стал чётче и осязаемее: за дверью ходили вампиры и оборотни, выполняя приказ Деймона по сборам на вылазку, Бекка о чём-то спорила с Никлаусом — от этого всего начинала болеть голова. Но совершенно точно я ощущала, что меня начинает тяготить одиночество. Встав на ноги, я тихо вышла из главного зала, оставаясь в тени около стены. Тревога ощущалась телом, она слышалась в тихих шепотках людей, перемешиваясь с шумом шагов и грохота стальных дверей. До Нового Орлеана, в котором и находится кладбище, не так далеко, но люди готовились так, словно собираются преодолеть сотни километров. Раньше, в приятный солнечный день, все могли бы дойти до него за пару часов, наслаждаясь тихой игрой ветра и ласковым шелестом листвы. Я прошла к выходу из бункера и взглянула на карту, оставленную Фреей и Беннет. На бумаге были изображены силовые линии, порталы и разлом. Бледно-розовые, темно-фиолетовые, красные и белоснежные — они все пульсировали, как вены и артерии. Поддавшись искушению, я коснулась яркой розовой прожилки, наслаждаясь мягкой пульсацией под подушечками пальцев. Сзади меня послышались особые шаги, словно шла тихая кошка. — Скажи, — раздался голос Фреи, — мы ведь останемся живы? Я улыбнулась: — История ещё не завершена, госпожа, — я повернулась к ведьме, — от каждого жеста и слова зависит то, как завершится этот этап развития мира. — А как узнать, какой выбор правильный? — Любой выбор будет правильным, потому как иначе история не дала бы такого шанса. Вы можете представить, чтобы Ваша жизнь была другой? Вы бы были другой? Фрея задумалась, опустив взгляд. — Да, я могла бы представить свою жизнь иначе… — но ведьма осеклась, — но могли бы представить иную жизнь мои родные… И были бы мы такими, какие мы есть сейчас. — Касаясь одного события, люди запускают цепочку реакций, которая, так или иначе, приводит к результату. — Я развела руками. — Иногда, в своём мире, мы слышим ваши истории не так, как вы, словами, а звуками и мелодиями. И, знаете, я ни разу не слышала такой мелодии, которая бы была фальшивой. Фрея улыбнулась и, взяв карту, вышла из бункера. Я шагнула следом за ней и, выйдя на улицу, вдохнула ночной воздух. На языке расцвёл вкус гари и пота, но не из этого мира, а из моего… Подняв голову, я выдохнула и закрыла глаза, улыбаясь. Красная луна. И скоро рассвет. Я осталась ждать на улице, сев под сухое дерево. Взяв в руки обломок ветки, я начала рисовать на песке незамысловатые символы, которые когда-то были моим языком. Точнее, я помнила, что это мой язык, но больше не было понимания и чувства этих знаков, будто бы из меня вырвали часть. Мне казалось, что символы должны складываться в слова, предложения, историю, но выходил лишь пейзаж, историю которого я не понимала и не осознавала. — Красиво нарисовано, — ко мне подошла Бонни и присела рядом, — грустишь? — Не знаю. Это больше похоже на что-то непонятное и многослойное, а я не знаю, как в этом ориентироваться. — Это называется растерянность. — Ведьма улыбнулась и, взяв вторую палку, начала дорисовывать мой рисунок, предавая ему новые очертания. — Что ты хотела рассказать этим рисунком? — Не знаю, госпожа, — я покачала головой и взглянула на пейзаж: горы, море, далёкие птицы и заходящее солнце — что могло стоять за этим? — Я пыталась написать на своём языке, но… Не понимаю и не помню его. — Судя по тому, что мне рассказали Фрея и Кэролайн, твой язык — это весь мир и истории. Мне кажется, что ты пыталась написать о спокойствии. — Беннет вытянула ноги. — Чтобы понимать такие языки нужно всего лишь уметь остановиться и насладиться одним моментом. Ведьмы так делают, чтобы научиться контролировать свою силу. — А что сейчас Вы видите, госпожа? — я повернулась к собеседнице и посмотрела в глаза, не понимая, что испытываю. Может, это интерес? — Хм, — она задумалась и прислонилась спиной к стволу дерева, — вокруг я вижу разруху, крах надежд, крах старого мира и зарождение нового. — Ведьма усмехнулась. — В бункере родился ребёнок, назвали Соларом в честь солнца. Его родители верят, что у них началась новая жизнь. Знаешь, даже в разрушенном мире можно найти много нового. Когда мы с Фреей начали изучать странные места, в которых появляются дикие аватары, то смогли вывести систему, что они идут, словно по венам. Начали рисовать — и точно, вены, артерии — это часть огромного живого организма, а разлом — сердце. Мы воззвали к предкам, и, знаешь, они нам ничего не сказали, но мы смогли догадаться, что то, что хочет сделать Аерин — это создать мозг. И, если она сможет это сделать, то вся планета превратиться в большого титана, которого невозможно будет убить простым смертным. — Вы созидательны, госпожа. — Я прикрыла глаза на секунду, но потом открыла их и вновь посмотрела на рисунок. — А ты можешь ещё что-нибудь нарисовать? — Беннет с любопытством взглянула мне в глаза. — Да, конечно. — Я кивнула и начала выводить на песке линии, погружаясь в лёгкий транс… … Мы выдвинулись лишь через пару часов, когда всё было готово: охрана бункера, запас провизии, формирование разведывательных групп. Наша колонна состояла всего из трёх автомобилей, в каждом из которых, помимо водителя, были бойцы. Клаус и Кэролайн ехали в ведущем грузовике, тихонько перешёптываясь друг с другом. Между ними словно бы расцвела какая-то золотистая вуаль, скрывающая за собой нечто трепетное и нежное, счастливое. Они не обращали внимания на то, что творилось вокруг, продолжая осторожно и бережно касаться друг друга легко и практически невесомо. Я не видела этого, но ощущала и рисовала в альбоме, который дала мне Бонни. Ведьма с интересом смотрела за тем, что получается, иногда задавая вопросы о цветах и линиях, будто бы видела в них ответы на свои вопросы. А я всего лишь следила, как карандаш скользит по бумаге, оставляя следы.