Слишком долгая зима

Утреннее солнце робко осветило весь окружающий мир: голые темные деревья, камни, сучья и уже подгнивающую на земле золотую листву, подернутую сахарной корочкой льда. Любой, будь то муми-тролль, хемуль, хомса или кнютт - любой бы невольно залюбовался на такую красоту. Но Муми-троллю, признаться, было не до красоты. Он окончательно запутался. Солнце всходило и заходило, он шел и шел, а восток все не начинался. Он спрашивал у случайных птиц, но все они показывали в разные стороны. Правильный путь оставался загадкой, а несчастный тролль тем временем мерз и голодал. Он с печалью отмечал, что не умеет спать на холодной земле, спасаться от ветра и питаться чем придется. Зверек даже пробовал ночевать на деревьях, но природа не дала муми-троллям таких способностей. И он все чаще задумывался, за что же такая несправедливость. "Как же хорошо, что меня сейчас не видят родители", - думал он, перебираясь через мелкую речушку, - "ведь приличные тролли не лазают по деревьям и не пытаются жевать кусты. Это хорошо". - Простите, а вы можете сказать, где находятся теплые края? - собирался он в очередной раз спросить у какой-то пичуги, но та уже улетела. - Нет, я так больше не могу, - выдохнул он и сел прямо на землю. - Никто вообще не знает, как и куда пройти. И я тоже не знаю. А ведь очень тяжело путешествовать налегке и без завтрака! - он напрягся, встал и было пошел дальше, но вдруг остановился и беспокойно принюхался. В воздухе ощутимо запахло сухим холодом; от этого у зверька по хвосту побежали мурашки. - Ледяная дева пришла, - с ужасом прошептал он. - Она все-таки здесь. Муми-тролль твердо знал, что случалось с теми, мимо кого проходит Дева. Он помнил красивого пушистого бельчонка, который не выдержал свою первую зиму. Ледяная дева очень любила этот мир - только ее любовь губительна для всего живого. Он тревожно оглянулся, но вокруг него были только деревья и камни. Ни одного места, где можно было бы спрятаться. А между тем уже поднимался ветер. Муми-тролль сжался и вдруг почувствовал на руке что-то холодное. Это была первая снежинка. - Кар-р, это ты, маленький тролль? - он обернулся: на соседнем дереве, ежась, сидела уже знакомая ему ворона. - Что ты здесь делаешь? - Иду в теплые края, как и собирался... - Глупый, глупый тролль! Ледяная дева в часе полета! - испуганно закаркала она. От страха вороны зверьку стало еще страшнее. Она ведь может улететь от холода, и то боится. А у него крыльев нет и не будет. Неужели так глупо закончится его первый в жизни безрассудный поступок? - Кар-р, - ворона слетела вниз и закружилась над Муми-троллем, - здесь неподалеку есть пещера. Я отведу тебя туда. - Какая пещера? Здесь же ничего нет!.. - но птица уже улетала, поэтому зверек просто побежал за ней. Он никогда раньше так не бегал. Никогда. Казалось, что зимние морозы уже кусают его за пятки; а ворона все летела и летела, пока впереди не показалась небольшая горка. И в этой горке была даже не пещера - нет, небольшая щель. - Лезь туда, - велела ворона. - Боюсь, я не влезу... - взволнованно сказал зверек. - Лезь, я сказала! - рассердилась ворона. - Или ты хочешь превратиться в льдышку? Сиди здесь, а я скоро вернусь, - Муми-тролль не успел сказать ни слова, а птица уже улетела, оставив его в полном одиночестве. Честно говоря, от холода укрытые совсем не спасало, разве что только от ветра. Но, словно в отместку, он стал завывать так громко и страшно, что от одного этого звука несчастный тролль мерз еще больше. "Что же это такое?" - думал он, вжимаясь в ледяной камень. - "Мое Приключение становится слишком уж странным. Мне совсем не нравятся снег и ветер. И если бы я остался дома, ничего бы не случилось. А так я, наверное, замерзну здесь". Муми-тролль думал, а ветер дул все сильнее и сильнее. Ощутимо холодало. Он поджал под себя хвост и прикрыл уставшие глаза. Когда-то ему просто невероятно, до дрожи в ушах хотелось уйти из дома. Каждый день казался особенным, а каждое Путешествие - великим и достойным того, чтобы о нем знали все. И маленький Муми-тролль из прошлого наверняка с замиранием сердца думал бы о том, чтобы провести так много времени в снежной пещере. Он бы развел костер и нарисовал на стенах сотни, сотни картинок - и все льдом, бледным, как зимнее небо. И Ледяная дева, улыбнувшись его храбрости, прошла бы мимо. Но с каждой минутой, проведенной вне дома, Муми-тролль чувствовал, как все это облетает с него, как старые листья. Злые морозы не просто кусали его за пятки и уши, они пытались дотянуться до души Муми-тролля, и их челюсти щелкали уже совсем близко. Казалось, что вся эта зима - одно сплошное недоразумение. Все недоразумения обычно проясняются, но данное, похоже, исчезать никак не собиралось. Оно насмешливо щурилось и как бы спрашивало: а чего ты, маленький тролль, хотел? Справедливости? Так ее не бывает на этом свете. И то, из-за чего все это было затеяно, не случится все равно. Мечтал о Приключении? Получи его с лихвой. И ведь не докажешь теперь ничего, особенно того, что ты о Приключении мечтал, а не о ком-то в старой шляпе с пером кондора. Не сознаешься? Жаль. Потому что если ты не признашься в этом себе, то не признаешься никому и никогда, глупый маленький тролль, а разве можно умирать из-за ничего... И Муми-тролль вдруг с неожиданной ясностью понял, что все именно так. Что на этот раз смысл не в Приключении, а в том, зачем и куда он идет. И ему неважно, можно ли будет рассказать об этом Сниффу, фрекен Снорк и остальным; главное, чтобы Снусмумрик нашелся. Чтобы вернулся. "А вот здесь ты врешь, маленький тролль", - ехидно заметило что-то внутри, - "не это тебе нужно. Точнее, не только это. Хорошие маленькие тролли не проводят дни и ночи на мостах, представляя, что все не так. Когда на них смотрят красивые муми-троллихи, хемулихи или снорки, они смущаются, потому что тоже смотрят на них. А когда ты в последний раз так смотрел на фрекен Снорк, маленький тролль? Твои глаза заняты не тем. И мысли тоже. Мама и папа не одобрили бы то, о чем ты думаешь, глупый тролль...". Ему стало стыдно. Это часто бывало так, но сейчас, видимо, он был честен с собой. И от этого было еще хуже. "Ты хочешь быть рядом с ним. И чтобы он тоже был рядом с тобой. И это не так, как у ваших отцов, ведь верно сказала старая Висса, что твой папа не ушел за Юксаре. У него есть Муми-мама. А кто есть у тебя, маленький тролль? Не выдумывай, что друзья и фрекен Снорк. Твоя бы воля, ты бы ушел вместе со Снусмумриком. А теперь ты замерзнешь в этом ужасном снегу, представляя, что он все-таки вернулся, потому что не надо было вести себя глупо, маленький тролль...". - Неправда! Я буду хорошим другом и сыном! Просто... - у Муми-тролля сорвался голос, - просто мне нужен друг. "Друзья не представляют, что обнимают друг друга. И многого другого тоже не представляют. А ты так часто думаешь о неприличностях, что этих мыслей хватило бы и твоим внукам. Думаешь, тебе бы понравилось, если бы он поцеловал тебя, как папа иногда целует маму? А если бы коснулся, как делают твои родители, пока никто не видит? Ты никогда не сознаешься, а я видел твои сны, глупый тролль, видел и говорю, что я прав". Муми-тролль и не заметил, что давным-давно идет снег. Он почти замел щель, так, что только мордочка зверька торчала наружу; но Муми-тролль не замечал ничего. Он не мог справиться со снегом, потому что не мог справиться даже с собой. "Ты хочешь этого, потому что ты влюблен, глупый тролль. И это совсем не фрекен Снорк". - Неправда! Не бывает такого! - отчаянно крикнул Муми-тролль, но в рот ему попала целая пригоршня колючего снега. "Бывает. Ты и сам это знаешь, просто тебе не хочется, чтобы так было. Но ничего не поделаешь. Сделанного не воротишь, а с тобой уже все ясно". Муми-тролль понял, что это все. Снег уже засыпал его по самую макушку. Он немного поворочался, сделав небольшое подобие пещерки, и улегся туда. - Наверное, это правда, - сказал он своему хвосту, - и я действительно... Но это немного грустно, потому что, даже если это правда, Снусмумрику все равно будет не до этого. Он-то не станет возвращаться только ради меня. Зверек почему-то вспомнил слова крысы Виссы о том, что Снусмумрик как раз возвращается "ради него", но только рассмеялся невесело. - Не бывает такого, - он закрыл глаза и, чувствуя, как отвратительные челюсти зимних морозов грызут его душу, уснул.