Непристойный

- Сегодня понедельник, на календаре двадцать третье мая, а на часах без четырнадцати минут восемь. Для вас в колдоэфире только что прозвучала песня "Взрывоопасная" в исполнении Рода Суонса, - комментирует в омнимикрофон Драко, катаясь на своём стуле с колёсиками по студии. - А теперь давайте вместе с вами окинем взором пространство за окном посредством нашего неизменного “Небесного Ока”, - он внезапно зевает, чем вызывает у Панси вопрошающий изгиб брови. Драко корчит ей в ответ гримаску. - Дорогие слушатели, простите за этот афронт. Так как у меня захватывающая и гламурная жизнь, я вчера припозднился. - Я так полагаю, припозднился ты из-за своих уток, не так ли? - усмехается Панси. - Вы все это слышали? Панси жаждет поговорить о моих утках… что ж, давайте поговорим. Мои утки просто великолепны. Они все в добром здравии, ведут процветающее существование, и я надеюсь, что в этом году они порадуют меня потомством. А значит, в результате у меня будет ещё больше уток. А как мы все совместно установили, я обожаю уток. - Дорогуша, ты хорошо себя чувствуешь? - с ленцой спрашивает Панси. - Кажется, ты немного охвачен жаром. - Я чувствую себя просто замечательно, также как и мои утки, - отвечает Драко, пристраиваясь глазом к линзе телескопа. Панси продолжает рассказывать слушателям о ментальном здоровье Драко, но он совсем не обращает на это внимания. Несмотря на обильный сахаром завтрак и несколько кружек нового "ракетно-топливного" кофе, Драко чувствует себя уставшим донельзя. Он едва спал этой ночью. Каждый, сводящий его с ума момент бодрствования был наполнен мыслями о Гарри, а сон короткими урывками зелёными глазами, сильными руками и торчащими во все стороны кудрями всех цветов радуги. Когда Драко слышит, что Панси замолчала на миг в общении со слушателями, он тут же заполняет паузу своим отчётом. - Если вы планируете посетить Диагонн Аллею этим утром, то будьте осторожны, так как около "Аптекарской Лавки" имеется пятно какой-то жидкости неизвестного происхождения. Несколько официальных лиц стоят вокруг, но ничего значительного не происходит. Так что будьте внимательны, если вы собираетесь в ту сторону. Сейчас я смотрю на задний вход в "Дырявый Котёл", и кажется Том как раз в этот момент, получает накладную на бочку с горохом… Те из вас, кто знает, на что я намекаю, захотят держаться подальше от этого заведения в течение последующих нескольких дней. Ну а те, кто не знает… что ж, возможно, вы в настроении отведать горохового супчика. - Я думаю, что этого горохового супчика каждый отведал хоть раз в жизни, - вставляет Панси. - И то верно. И опыт этот незабываем, - вполголоса отмечает Драко, водя "Оком" вдоль всей Диагонн, а затем чувствуя, как сжался желудок, потому что он поймал в обзор Гарри. Странно, но Поттер выглядит совершенно обычно этим утром. Его волосы и одежда ничем непримечательны, и нет никаких признаков каких-то из ряда вон действий с его стороны. Однако, передвигается он по булыжной мостовой очень реактивно, и когда Драко фокусируется на его лице, то понимает, что Гарри в неистовой ярости. - Гарри Поттер очень зол сегодня утром, - сообщает слушателям в свой омнимикрофон Драко, и как раз в этот момент та же самая, что и обычно, недовольно-вредная сова со свистом влетает в помещение и бросает "Пророк" на стол Панси. “Око” же показывает, как Гарри отпирает входную дверь “Волшебного Зверинца” и захлопывает её за собой. Драко встаёт со стула, ставит песню в колдоэфир, и падает на сиденье обратно. Он не собирается со всех ног бежать в магазин, и не только потому, что сам на работе. Что бы не рассердило Гарри, это не проблема Драко. Но несмотря на свою решительность, желудок Драко всё равно крутит от переживаний, и всё, о чём он сейчас может думать, это о желании ворваться в “Волшебный Зверинец” и потребовать у Гарри имя того, кого нужно проклясть прямо в лицо за прегрешения перед ним. Всё равно это ничем хорошим не кончилось бы. К тому же, Драко стопроцентно уверен, что Гарри Поттер ещё как способен сам постоять за себя. - Ну, и дела, - мрачно говорит Панси. Драко вскидывает голову: - В чём дело? - Поттер сейчас гневается, не так ли? - спрашивает Панси, а затем берёт газету со стола. - Думаю, я знаю почему. В недоумении, Драко поднимается со стула, чтобы взять предложенный орган печати. Тут что-то не вяжется. Гарри ведь совсем не волновало, какие-бы идиотичные пасквили о нём не калякал “Пророк” недавно. Он бы не… - О! - восклицает он, и его сердце ухает вниз, потому что на титульной странице мерцает колдография Гермионы Грейнджер, над которой кричит заголовок: “Бывшая Героиня Магической Войны Обнаруживает Свою Тёмную Сторону: насилие и угрозы с её стороны против невинных членов магобщества”. - Ты можешь в это поверить, - морщит носик Панси. - Нет, не могу, - тихо отвечает Драко. Он вглядывается в колдофотографию в “Пророке” и Грейнджер на ней исступлённо рычит на него, палочка в замахе и волосы колышутся, как у Медузы Горгоны. Выражение её лица искажено злобой, практически животной. Но Драко всё равно не верится, что она могла бы атаковать кого-то без причины. Да, в её натуре есть немного гневливости, Драко почти уверен в этом. Даже спустя столько лет, он всё ещё может ощущать силу удара, которым она его наградила в Хоге. Но тогда он заслужил его. Он вёл себя по-детски и глупо, произнеся непростительные слова. Сейчас ситуация другая, Драко совсем не знает сегодняшнюю Грейнджер. Драко думает о Гарри и чувствует, как его мутит от переживаний за него. - Я не буду говорить об этом в колдоэфире, - складывает он газету и передаёт обратно Панси. Она согласно кивает головой: - Хорошо. Но если ты не будешь, то значит это должна сделать я. - Прекрасно, - соглашается Драко. Так лучше, да. Он знает, что Панси раздирает любопытство и она может даже в какой-то момент взорваться. К тому же, взяв на себя функцию освещения сегодняшней прессы, она делает услугу Драко. Он поднимается и идёт в кухоньку сделать для неё чашку кофе. Возможно, если он побудет там подольше, то не услышит неприятные новости прессы для слушателей. В одном он уверен - теперь он не может больше откладывать посещение “Волшебного Зверинца”. **~*~** Несмотря на то, что Драко удаётся избежать обсуждения темы Грейнджер в колдоэфире, его уровень стресса продолжает неуклонно расти, и к середине утра, Драко бросает всякое подобие притворства и практически прилипает к “Око”, через которое неотрывно наблюдает за ярко раскрашенным фасадом “Волшебного Зверинца”, отслеживая там любое движение. Панси молча следит за ним, взяв на себя всю работу с разбором сообщений от зрителей, чтение новостей и проигрывание песен. Драко внезапно осознаёт, что она выбирает именно те треки, которые он любит больше всего. Ему хочется поблагодарить её за поддержку, но кажется, что слова застряли в горле, а громкие басы в мелодиях песен вызывают боль в желудке. Драко продолжает шпионить за дверью магазина. Покупатели входят и выходят, но Гарри не появляется ни разу. Драко, постукивая по подлокотнику своего стула пальцами, смотрит на часы, желая, чтобы их стрелки убыстрили свой ход. В одну минуту после двенадцати, Драко берёт своё пальто и, не оборачиваясь, выходит из студии. Под солнечными лучами полудня он споро идёт сквозь толпу людей на Диагонн Аллее, остановившись только раз у одной из тележек, продающей быстрый перекус, чтобы купить себе стаканчик кофе, а Гарри хорошего качества крепко заваренный чай. Драко кажется, что им обоим будет совсем не до плотного ланча. Когда он прибывает в “Волшебный Зверинец”, Гарри нигде не наблюдается внутри. - Смотри вперёд! Не споткнись, - советует попугай. - Да, спасибо, - бормочет в ответ Драко, проверяя магазин на наличие покупателей, а затем зовёт: - Гарри? - Я подойду через минуту! - отвечает тот громко, в голосе слышатся нотки раздражения. Драко следует на этот звук, раздавшийся откуда-то из-за прилавка, и попадает в подсобку, где обнаруживает склонившегося перед ветхим, старинным камином Гарри. - Со мной всё хорошо, - заверяет Гарри какая-то персона из камина, и когда Драко чуть сдвигается в сторону, то видит, что этот голос принадлежит Грейнджер. - Всё это не важно, Гарри. Мне до лампочки, о чём трубят медиа. - Ну, если ты так говоришь, Гермиона, - соглашается Гарри, но он явно не убеждён, так же, как и Драко. - Слушай, мне нужно идти. У меня покупатель. Обещаю, мы скоро снова поговорим. - Хорошо. А я позвоню Рону по каминной сети, потому что он всю ночь был в офисе, стараясь определить, сможет ли его Департамент Обеспечения Правопорядка прижать газетчиков по официальным каналам, - говорит Грейнджер. - Я уверена, он сможет что-то найти на них. Когда Гарри завершает звонок, он издаёт вздох и поднимается на ноги. Обернувшись, он издаёт короткий возглас удивления, когда обнаруживает Драко. - Это ты, - негромко произносит Гарри, вглядываясь в Драко на минутку, а потом проходит мимо него в торговый зал. - Я видел “Пророк”, - сообщает Драко. Он следует за Гарри и ставит пластиковые стаканчики с напитками на прилавок. - Кто ж его не видел, - хмыкает Гарри. - Что, вообще, произошло? Гарри резко проводит пятернёй по верхушке ближайшей клетки, создавая скрежещущий звук, из-за которого Драко морщится. - Что произошло? Неужели ты мне скажешь, что не веришь, что Гермиона беспричинно атаковала репортёра и колдофотографа? - Эти люди были из “Пророка”? - спрашивает Драко, его замутило от отвращения. Гарри разворачивается к нему лицом, его глаза полыхают чистейшей яростью: - Ты сказал, что прочитал статью. - Я сказал, что видел её, - поправляет Драко. - Я не читал. Потому что точно знал, что это абсурд. - Значит, твоя оценка лучше, чем я подумал, - резко реагирует Гарри. - Благодарствую, - задетый за живое, бормочет сквозь зубы Драко. - На добром слове. Гарри испускает долгий, прерывистый вздох. Он скрещивает руки на груди, затем снова резко опускает их, потом пропахивает пятернёй волосы. Он вышагивает из одного угла магазина в другой, затем останавливается только в шаге от Драко, его рот сжат в жёсткую линию. - Хочешь знать, что случилось? - требовательным тоном спрашивает Гарри, и тут же продолжает, не дав Драко и рта раскрыть: - Я расскажу. Вообще-то, нужно начать именно с истоков всего этого бреда. Нужно начать с ребёнка, который стал знаменитым ещё будучи в пелёнках. Тебе ведь знакома эта история, не так ли? - Я слышал о ней пару раз, - осторожно произносит Драко. Ему до боли хочется подойти к Гарри ещё ближе, сказать “успокойся, сделай вдох”, но в каждой линии тела того сквозит бешеное негодование , поэтому Драко, наоборот, отступает на шаг назад , прислоняется к прилавку и просто слушает. - Можно было подумать, что когда… однажды приключения в жизни этого ребёнка закончатся, то личности, наподобие проклятой Риты Скиттер оставят его в покое. Но нет, - Гарри испускает невесёлый лающий смешок. Драко недоумённо хмурится: - Я думал, Рита Скиттер давно ушла из “Пророка”. - Она ушла, но это не сыграло никакой роли. Когда такая как она исчезает, на её место тут же пролазит пяток таких же проныр, - замечает Гарри, и Драко смотрит на то, как он мерит безостановочно шагами пол магазина, и в его воображение живо рисуется картинка того, как толпа журналюг лезет на место Скиттер, как какая-то злобная многоголовая гидра. - Хорошо, я понял - заключает он. - И я тебя слушаю. Гарри поворачивается к нему лицом и его зеленющие глаза почти мерцают в полумраке магазина. - Итак, прошло время, но ничего не изменилось. Что бы этот повзрослевший ребёнок ни делает, репортёры перекручивают любую относящуюся к нему ситуацию и стряпают скандальные репортажи. Потому что для них не имеет никакого значения, герой этот человек, злодей ли, или сумасшедший, главное, чтобы было что написать о нём. Они не все такие прыткие, но среди них хватает тех, кто постоянно шпионят за этим повзрослевшим ребёнком, и превращают мельчайшее его действие в историю для статьи. - Чтобы внести ясность, мы ведь говорим именно о тебе? - спрашивает Драко, не успевая остановить себя. - В третьем лице? На долю секунды губы Гарри трогает улыбка. Он отмахивается от гигантского змея, приблизившегося к его волосам, а затем решительным шагом подходит к прилавку и опирается на него рядом с Драко. - Вообще-то, когда я сам себе позволяю думать о том, что весь этот смехотворный водевиль случается именно со мной, то чувствую, что сатанею, - признаёт Гарри, и на какое-то мгновение он находится так близко, что Драко может почувствовать жар его кожи. Он с трудом сглатывает. Гарри испускает мягкий стон раздражения, и этот звук запускает стайку мурашек по спине Драко. Затем Гарри снова отходит от прилавка и возобновляет своё беспорядочное передвижение по магазину. - Хорошо, пусть будет по-твоему, я буду говорить от своего лица. Дело в том, что я ничего не могу сделать, чтобы прекратить преследование со стороны прессы. Что-то делать или говорить бесполезно. Я пробовал вежливо просить репортёров оставить меня в покое и прекратить слежку. Я старался быть супер скрытным куда я иду и с кем общаюсь. Я игнорировал тотально все медиа россказни. Я даже как-то напрямую послал репортёров на их собственный хер. - Неужели, правда, послал? - спрашивает заинтригованный Драко, но Гарри не слышит вопрос. Он хватается за метлу и начинает одержимо мести пол, будто стараясь соскрести рисунок с плитки. - Как только журналюги видят меня с кем-то вместе… буквально с любой персоной, - продолжает мрачно Гарри. - Они сразу же штампуют инсинуации, что у меня своего рода интрижка с ней. Джинни, Луна, Невилл… да тот же здоровяк Барри из команды по викторинам в пабе, в которой я всегда играл. Ради всего святого, да он же выглядит, как Хагрид… если я иду расслабиться и пропустить стаканчик, то я “пропагандирую стиль прожигателя жизни”, - Гарри отнимает одну руку от метлы, чтобы резко изобразить пальцами кавычки. - То есть я “неподходящая роль-модель для молодёжи”... ну, а если я, наоборот, замыкаюсь в себе и никуда не выхожу, то я тут же чокнутый малый. Когда они прознали, что я подумываю об аврорской карьере, они выдали статейку, что это странное решение, так как во мне недостаточно тёмной магии для борьбы со злоумышленниками. Когда же передумал становиться аврором, то я оказался предателем идеалов. - Я думаю, мы оба знаем, что это неправда, - вполголоса реагирует Драко, и когда Гарри вскидывает голову и смотрит ему прямо в глаза, то он окончательно убеждается, что нет сомнения, что он окончательно влюбился в Поттера. Драко полагает, что он ещё долго продержался в этой жизни без этого чувства - любви. Прожить тридцать лет и не потерять до сего момента голову по отношению к кому-либо… это неплохой результат. Панси же всегда говорила, что если Драко влюбится, то это будет всенепременно Поттер, и как же он ненавидит, когда она оказывается права. Гарри мрачно улыбается: - Я думаю, моя проблема всегда была в том, что я не знаю, когда нужно притормозить и сдаться. Несколько недель назад меня своего рода… озарило. Я подумал, что мог бы просто... подумал, что мог бы просто всем этим медиа пронырам показать фак-палец. Начать совершать дела, которые не несут никакого смысла. Дать им всем понять, что вертел я их всех, и что они могут печатать обо мне всё, что хотят. - Например то, что Гарри Поттер выгуливает по Диагонн Аллее крокодила? - спрашивает Драко. - Ага, - Гарри опирается на свою метлу, и слегка застенчивое выражение разглаживает его нахмуренность. - И это сработало? - На какое-то время. Я уже начал думать, что отвлёк этих шакалов… и тут это случилось, - на лицо Гарри снова набегает тень, когда он магией вызывает искомканный “Пророк”, чтобы затем его снова отбросить на плиты пола. Кажется, будто колдография кричащей и воинственной Грейнджер ярится именно на Драко с пола. - Что бы ни случилось, Гарри… это не твоя вина, - произносит он. Гарри целую вечность молчит, а затем резко выпускает метлу из рук, позволяя той с треском упасть на пол, и подпрыгнув, усаживается на прилавок. Он берёт свой картонный стаканчик с чаем и снимает с него пластиковую крышку, выпуская на волю ароматный пар. Этот уютный запах чая какое-то мгновение царит наравне с тёплым, застарелым запахом животных, но потом проигрывает борьбу и исчезает. - Знаешь, я уже потерял счёт своим друзьям, которым пришлось просить у меня прощения, за то, что они случайно выдали какую-то информацию обо мне какому-нибудь репортёру, и на следующий день, ясен перец, это дерьмо уже красовалось в газете. Газетчики вечно хотят хоть какую цитату обо мне. Из которой они могут сговнякать историю. Когда я начал совершать все эти странные выходки… с волосами, с ананасами… - С крокодилом, - подсказывает Драко. - Да, и с ним тоже, - кивает Гарри и невидяще смотрит в свой чай. Весь его гнев испарился, и теперь он выглядит просто печальным и немного потерянным. - Я думал, они прекратят доставать моё окружение, потому что я сам дал им пищу, чтобы сфокусироваться на мне. А вышло так… что я оказался идиотом, надеясь на это. Драко тоже подтягивается и усаживается на прилавок рядом с Гарри, соприкасаясь своим коленом с его. - Я не собираюсь заверять тебя, что ты вовсе не идиот, потому что ты всё равно не поверишь мне. Просто расскажи мне, что всё-таки произошло. Гарри какое-то мгновение вглядывается ему в глаза, покусывая губу. Он даже не замечает, как один из его попугаев слетает с балки и усаживается ему на плечо. - Роуз играла в саду дома, - начинает свой рассказ Гарри, поцарапанные пальцы впиваются в картон чайного стакана. - Знаешь, она очень творческий ребёнок. У неё есть порошки, которые могут разукрасить траву в различные цвета. Короче, Гермиона внезапно слышит, как Роуз кричит “Чужак!” и выскакивает в сад, где видит, что двое незнакомцев склонились над её дочерью и непрерывно осыпают её вопросами. Вопросами обо мне и моих выходках. - Так это были репортёры из “Пророка” что ли? - поражённо спрашивает Драко. - Да. И, как ты можешь себе представить, Гермиона разозлилась до безумия. Она сейчас говорит, что не помнит точно, что сказала этим ублюдкам, но она наставила на них палочку и прокричала убираться к чёрту на рога с её земли… возможно, не именно этими словами, но близко по смыслу. Они напечатали это колдофото и выставили её какой-то психопаткой, - голос Гарри до странности спокоен, как-будто его гнев уже перешёл за линию слепой ярости. - Она защищала свою дочь, - констатирует факт Драко. - Любой увидит это в её действиях. - Роуз даже не была упомянута в статье. Эти мерзавцы всё представили так, будто они просто проходили мимо дома Гермионы и она внезапно выскочила и атаковала их. Возможно, они старались прикрыть свои задницы… но даже по их журналюшным беспринципным стандартам, это глупость несусветная. Ведь Роуз только четыре года, дементор сожри их души. Драко молчит. Он не знает, что на это сказать Гарри, чтобы успокоить его и унять его боль, именно этого Драко хочется всей душой. Внезапно попугай взлетает с плеча Гарри, заставляя того пошатнуться и прижаться поплотнее к Драко. Жар тела Гарри опаляет ту сторону Драко, куда оно прикоснулось. Гарри, чтобы удержаться взмахивает рукой и обхватывает пальцами запястье Драко. - Прости, - бормочет Гарри, но сразу не отодвигается, а чуть медлит. - Без проблем, - отвечает Драко невпопад,а потом вынужден обхватить свободной рукой прилавок, чтобы не потянуться и не коснуться ямочек в уголках смущённой улыбки Гарри. Когда тот всё же выпрямляется и достаёт палочку, чтобы убрать пятно от чая с брюк, Драко делает долгий и глубокий вдох, чтобы снабдить свой мозг побольше кислородом для разработки дальнейшего плана. - Так, - наконец, прерывает он повисшую неловкую тишину между ними. - Давай предпримем какие-нибудь действенные шаги по исправлению этой ситуации. Гарри изгибает тёмную бровь: - Например, какие именно шаги? - Мы не можем остановить медиа печатать всякую чушь о тебе, но, по крайней мере, мы можем заставить их признать правду в отношении Грейнджер, - говорит Драко, стараясь звучать более уверенно, чем он ощущает себя. Гарри вздыхает: - Рон как раз работает над этим вопросом. И это займёт какое-то время. Драко соскальзывает с прилавка и скрещивает руки на груди: - Неужели, это правда? - Что правда? - Что ты будешь здесь сидеть сиднем и ждать у моря погоды? Поттер, я видел, как ты противостоял дракону, так что, я полагаю, уж с “Ежедневным” мерзопакостным “Пророком” ты можешь справиться тем более! - Это случилось так давно, - тянет Гарри, но уже спрыгивает с прилавка, быстренько строчит на кусочке пергамента "Скоро вернусь" и прицепляет записку к входной двери. Он одаривает Драко решительным взглядом и запирает магазин. - Ну, узнаю старикана “Поттера”. - Заткнись, будь добр. Когда они идут рядом, соприкасаясь плечами, по Диагонн Аллее, Драко борется с то и дело наползающей на губы улыбкой, чувствуя себя до странности пьяным от эйфории. Они с Гарри не обменялись и словом о маршруте следования, так как и так понятно, куда они направляются. Главный вход в редакцию “Еженедельного Пророка” помпезен и внушителен, его высокие двойные двери с обеих сторон украшены сверкающими скульптурами: с одной стороны золотым пером, а с другой серебряным свитком. Драко притормаживает, чтобы выпустить из здания молодого человека с кофром для колдокамеры наперевес, моментально пожалев о своей вежливости, так как тот внезапно останавливается и начинает пялиться на них разиней. - Гарри Поттер, - резво отмирает явно репортёр и уже тянется к кофру с колдокамерой. - У вас есть момент, чтобы… - Неа, - холодно отрезает Гарри, и схватив Драко за руку, втягивает его внутрь. Несмотря на то, что они с Гарри вызывают определённый ажиотаж, переходя из помещения в помещение, их отпинывают из офиса в другой офис, с одного этажа на другой этаж, каждый встреченный сотрудник заявляет им, что они совершенно не в том отделе, где следует быть: нужно обратиться в “Жалобы”, нет в “Личные дела”, нет в “Колдографию”. И в конце-концов, они обнаруживают себя в подвальном помещение, в захламлённой комнатушке, с ведьмой, которая выглядит очень похожей на Панси, только в районе лет пятидесяти и без должного ухода за собой. - У вас имеются какие-либо доказательства… этой вашей истории? - вопрошает она, сомкнув руки в замок под своим обвисшим подбородком и взирая на них без намёка на интерес. Гарри и Драко обмениваются настороженно-усталыми взглядами. - А у вас есть доказательства тому, что напечатала ваша газетёнка? - требует своего ответа Гарри. - При том инциденте присутствовал ребёнок, который даже не был упомянут в статье, - добавляет Драко, протягивая газету. Женщина абсолютно игнорирует их обоих и выносит вердикт: - Прошу прощения, - заявляет она, хотя в ней нет и намёка на сожаление. - Но статья не будет изъята. - Но… - У вас совсем нет доказательств вашей версии, - повторяет она, и взяв в руку перо, начинает что-то карябать на пергаменте. - Я занята работой. Поэтому, попрошу вас покинуть мой кабинет. Расстроенный донельзя, Драко резко выходит, но Гарри притормаживает в дверях: - А что конкретно вы имеете в виду под доказательствами? - Колдофотографические, аудио, думосборные записи, свидетельства непредвзятой третьей стороны, - перечисляет эта особа, даже не отрываясь от своей писанины. - Что ж, отлично. Благодарю, - произносит Гарри, выталкиваясь в коридор и утягивая Драко к лифту. - Пойдём, нам нужно увидеться с Гермионой. **~*~** - Мы уже об этом думали, Гарри - говорит Гермиона, беря в руку чайник и начиная разливать кипяток. - Рон всё проверил. По закону это должно быть независимое свидетельство. Не моё или Роуз. Драко кивает, когда она предлагает ему молочник: - Спасибо. Грейнджер занимает своё место за широким, шероховатым, из дерева сосны столом и поднимает свою чашку с чаем. Каждые несколько секунд она поворачивается и смотрит на играющую в уголке Роуз, будто боится, что репортёры из “Пророка” могут влететь в приоткрытое окно и унести её дочь прочь. Хотя Грейнджер и выглядит бледной и осунувшейся, она явно рада видеть Гарри и, что любопытно, совсем не удивлена его появлению вместе с Драко. Он сам не может припомнить, когда в последний раз они с ней оказывались в одной комнате вместе, и всё же она гостеприимно, как старого друга, принимает его в своём доме. Стыд и замешательство завихрениями вьются у него в животе, деля место со страхом и с вожделением, каждый раз когда он бросает взгляд на Гарри. Драко так погружён во все эти эмоции, что едва замечает боль, когда обжигается горячим чаем. - Потому что типа воспоминания могут быть подправлены, - произносит Гарри и обменивается с Гермионой каким-то взглядом со значением, который Драко не может расшифровать. - Да, поэтому, - соглашается Гермиона, поворачиваясь, чтобы снова проверить Роуз. - Они и так уже представили меня сумасшедшей. И считают, что почему бы мне ещё не изменить свою собственную память, чтобы только представить их в плохом свете? Гермиона сильно сжимает губы, будто старается подавить эту деструктивную мысль в своей голове, и Драко замечает, что её руки так сильно дрожат, что её чай может вот-вот выплеснуться через край чашки. - Как ты думаешь, мог кто-то ещё увидеть этот инцидент? - спрашивает Драко, чтобы отвлечь её. Гермиона поворачивается к нему лицом, её глаза большие и карие: - Я сомневаюсь, так как это был разгар дня… большинство соседей были на работе. Только наш сосед, мистер Фортуна, в это время дома, но он почти никогда не выходит на улицу. Он немного странный маг… эксцентричный… Я не думаю, что он даже знает кто мы такие, - она немного задумывается, смотря на поверхность стола и улыбаясь немного натянутой и в себя погружённой улыбкой. - Это как-бы ситуация наоборот, сравнивая с доставучими журналистами. Он выходит в свой сад только тогда, когда... Грейнджер внезапно обрывает сама себя. Её бледное лицо становится до невозможности белоснежным. - В чём дело? - спрашивает Гарри. - Мистеру Фортуна нравится беседовать с Роуз через живую изгородь, - отвечает Гермиона, вскакивая со стула и падая на колени перед малышкой. Она смотрит агонизирующим взглядом на Гарри и Драко: - Я даже не подумала об этом. Мы были так заняты переговорами со всеми через каминную сеть, стараясь найти выход… - Дыши, Гермиона, - советует Гарри, стараясь успокоить её, но по его позе, окаменевшей и напряжённой, Драко может видеть, что он также ошеломлён новым открывшимся обстоятельством, как и сама Грейнджер. - Ты прав, - она медленно совершает глубокий вдох-выдох, а затем поворачивается к дочери. - Роуз, вчера, когда ты играла в саду, ты разговаривала с мистером Фортуна? Малышка кивает, и её яркие, рыжие кудряшки пружинисто прыгают вверх-вниз. - Ты уверена, - Гермиона берёт ладошку дочери в свои руки. - Потому что это очень важно, дорогая. - Я правда разговаривала с ним, мамочка. Мы говорили о цветах и как из них составить радугу, - серьёзно отвечает Роуз, а затем поворачивается в сторону Драко: - А вы муж дяди Гарри? - Эээ… нет, - отвечает Драко, чувствуя, как приливает кровь к щекам, и только надеясь, что со стороны это не слишком бросается в глаза. - Я должна пойти и поговорить с соседом, - Гермиона вскакивает на ноги и хватает палочку из буфета. - Я совсем не подумала об этом. Как я могла не подумать об этом? Ведь думать - это то, что я умею в жизни! Драко смотрит, как Гарри встаёт и, взяв Гермиону за плечи, подводит её обратно к стулу, усаживает на него и целует подругу в щёчку. - Я с уверенностью могу сказать, что мы все на какой-то момент лишились здравомыслия, - мрачно замечает Гарри. - Ты сейчас останешься здесь, а мы пойдём и посмотрим, сможем ли что-то сделать в этом направлении. Грейнджер начинает протестовать, но они оба уже метнулись к двери. Когда они выходят, то обернувшись, видят, что Гермиона опускается на пол рядом с дочерью, обнимает её и шепчет ей в волосы слова одобрения. Оскар Фортуна определённо оказывается эксцентричной личностью. Им с Гарри требуется несколько минут, чтобы только уговорить его выйти к ним из-за двери, и когда он распахивает её, то появляется во всеоружии, размахивая палочкой и не позволяя им переступить порога его жилища. Он крупный мужчина и возвышается над ними в своём, по-видимому, банном халате, выглядя при этом устрашающе, заняв всё пространство дверной коробки. Однако, с того момента, как Гарри начинает рассказывать ему о вторжении репортёров, мистер Фортуна кладёт свою палочку в карман и начинает внимательно слушать, строго кивая головой в такт. - Я был свидетелем всей этой истории! - реагирует рокочущим голосом здоровяк, при этом его акцент на удивление звучит изысканно. - Не знаю, что эти червяки хотели от этой милой семьи, но их следовало бы вздёрнуть за такие-то проделки! Бедная малышка была напугана до смерти! Плакала навзрыд! Её мать была в ярости и кто бы посмел винить её за это! Каждое слово из уст мистера Фортуна вылетает с таким оглушительным рёвом, будто он старается разбудить мертвеца. Драко так оглушён, что делает шаг назад. Рядом с ним, Гарри согласно кивает, улыбается, но чуть-чуть отшатывается, будто сила голоса а-ля иерихонская труба сдувает его назад. - А почему вы ничего не сказали этим репортёрам? - спрашивает Гарри. - Они бы, возможно, сразу бы дали дёру. Мистер Фортуна испускает громкий, продолжительный лающий хохот: - Я девочкам не понадобился! Малышка, как закричала “Чужак, мамочка!”, так её мать вылетела, как вспышка! Я бы определённо не стал шутить с этой молодой леди! - Но когда вы увидели “Пророк” сегодня утром… - начинает вопрос Гарри. - Молодой человек, я не читаю этот поганый листок! Никогда его не будет в моём доме! - прерывает его мистер Фортуна. - Но если вы хотите взять у меня мои воспоминания об этом случае… , - он начинает рыться в ближайшем ящичке в прихожей, - …то я не откажу дать их! - Спасибо вам, - произносит Драко, думая о том, плохой ли это знак, если звенит в ушах. Мистер Фортуна касается палочкой своего виска и с кряхтеньем вытягивает из него серебристую прядь воспоминаний. Он помещает её в фиал, который передаёт в руки Гарри. - Удачи! - раскатистым рокотом напутствует он их, а затем с треском и гамом захлопывает дверь своего дома. - Я не слишком громко говорю? - кричит на пределе лёгких Гарри, когда они спустя минуту или две входят в редакцию "Пророка". - Я сам уже не могу определить. - И я не могу! - признаётся Драко. Он входит вслед за Гарри в лифт и нажимает кнопку цокольного этажа, одновременно тряся головой то в одну сторону, то в другую, чтобы избавиться от звона в ней. У него такое чувство, будто мистер Фортуна всё ещё орёт ему в лицо, и это вызывает определённый дискомфорт. Когда женщина в крохотном офисе снова их видит, то издаёт тяжёлый вздох. Но когда Гарри демонстрирует ей крохотный фиал, то нет никакого сомнения, что в её глазах зажигается небольшая искра интереса. Она встаёт со стула и достаёт из высокого шкафа думосбор, затем берёт из рук Гарри фиал и выливает его содержимое в чашу. В течение долгих томительных секунд, Гарри и Драко затаив дыхание ждут, а затем ведьма выныривает из воспоминаний мистера Фортуна. Она разворачивается к ним лицом и они видят, что её рот плотно сжат в тонкую линию. - Верхний этаж. Офис главного редактора. Я извещу его, что вы поднимаетесь к нему. Они молча покидают её кабинет. И пока медленно едут на самый верхний этаж редакции, тоже не произносят ни слова. Сердце Драко сильно стучит, и сам он время от времени кидает на Гарри тайные взгляды, пока они продвигаются наверх. Когда же Гарри смотрит на него в ответ, то Драко быстренько отворачивается, чувствуя внезапно напряжение и страх. Главный редактор, высокий и темнокожий маг в темно-синей мантии, распахивает им дверь своего кабинета навстречу, когда они ещё только на середине коридора. Они с Гарри убыстряются, чтобы успеть войти в неё, пока этот главный редактор не передумал. Драко кажется, что такой может. Он выглядит сердитым, да и в таком месте, как это, никогда нельзя предсказать поведение людей. Они с Гарри присаживаются на те места, куда им молча указывает хозяин кабинета, и ждут пока он сам просматривает воспоминания мистера Фортуна. Когда он заканчивает, то осторожно опирается о край своего обширного стола и начинает невозмутимо рассматривать их с Гарри по очереди. - Джентльмены, вы здесь представляете интересы мисс Грейнджер, полагаю, - наконец, произносит главный редактор “Пророка”. И хотя выбор лексики у него такой же достойный, как и у мистера Фортуна, тембр его, наоборот, мягче, почти воздушен в огромном пространстве офиса. - Вы полагаете верно, - отвечает Гарри, и Драко почти может почувствовать на вкус его крепкую готовность отстаивать своё. - От кого вы получили эти воспоминания? - От ближайшего соседа мисс Грейнджер, - поясняет Гарри. - Мистера Фортуна. Главный редактор чуть склоняет голову набок и переплетает пальцы в замок: - И вы надеетесь, что я приму эти воспоминания, как улику того факта, что два моих служащих были вовлечены в своего рода компанию оговора мисс Грейнджер? Гарри моментально ощетинивается, но Драко не прерывает зрительного контакта с мужчиной. Он успокаивающе кладёт кончики пальцев на предплечье Гарри и утвердительно кивает. Потому что это проверка их выдержки и нервов, и он не собирается допускать провала . - Да, - просто подтверждает Драко. - Хорошо. Тогда мы готовы прийти к соглашению. "Ежедневный Пророк " полностью отзовет статью и все обвинения в адрес мисс Грейнджер. Контракты служащих, которые были причиной оных, будут аннулированы незамедлительно. Мы сделаем копию с этих воспоминаний для наших архивных записей и вернем вам оригинал. Главный редактор встаёт и протягивает руку Гарри для скрепления сделки, но тот не двигается. - И это все? - с недоверчивым скепсисом спрашивает Гарри. Главный редактор хмурится. Он бросает взгляд на Драко, будто надеется, что тот схватит Гарри в охапку и испарится вместе с ним из кабинета. Но Драко остаётся недвижимо сидеть на месте. Теперь, когда они здесь, когда они получили то, за чем пришли, Драко не видит препятствий для того, чтобы Гарри предъявил свои собственные вопросы этой богадельне, ну или, по крайней мере, развлёкся немного. Эти писаки ему многое задолжали. - Что вы подразумеваете под вопросом “И это всё?”, - требовательно вопрошает главред, резко опуская руку. - “Ежедневный Пророк” не каждому заявившемуся сюда недовольному читателю идёт навстречу в его претензиях. Я согласен на удовлетворение вашей, так как свидетельство, только что предоставленное вами, доказывает, что в отношении мисс Грейнджер была допущена некорректная публикация, и… - А как насчёт того факта, что ваши репортёры думают, что это приемлемо и этично преследовать четырёхлетнюю девочку в саду её собственного дома? - прерывает его Гарри. - Да, это достойно сожаления, - признаёт главный редактор, и на какое-то мгновение его хладнокровная маска профессионала слетает с лица и под нею, Драко может видеть, просто человека, который чувствует себя преданным и разгневанным из-за действий нижестоящих работников. Впрочем, также моментально, маска вновь возвращается на место. Гарри эмоционально трёт лицо ладонями и коротко выдыхает: - “Достойно сожаления”. Ну, хорошо, пусть так. А как насчёт тех ваших подчинённых, кто следует за мной сутки напролёт? Их действия тоже “достойны сожаления” или я, по какой-то причине, законный объект травли? Главред вздыхает: - Нравится вам или нет, но вы, мистер Поттер, знаменитость. Людям интересно всё о вас. Они хотят читать о вашей жизни, а одна из наших многих обязанностей собирать информацию и печатать те сведения, что хотят читатели. Я не могу это изменить, также, как вы не можете изменить вращение земли вокруг своей оси. Гарри прижимает ладони к бёдрам, прикрывает на миг глаза и выглядит таким уставшим от жизни, что у Драко щемит сердце. Ему хочется поднять Гарри со стула, вытянуть из этого кабинета и предложить сбежать от всех вместе. Но вместо этого, Драко сидит тихо и старается дышать в размеренно-спокойном ритме. - Не думаю, что вы захотите просто попробовать изменить такой порядок вещей, - наконец, выносит вердикт Гарри. И хотя после этого он улыбается, всё же пожимает главному редактору руку, и благодарит того за согласие изъять пасквиль-статью, чувствуется, что всё это даётся ему только благодаря неимоверно стальной силе воле. - Опровержение будет в завтрашнем выпуске, - обещает главред. Гарри кивает головой: - Хорошо. Когда они уже почти вышли в коридор, главред окликает их напоследок: - Я прошу прощения, джентльмены, но таковы правила этого бизнеса. Гарри останавливается. Поворачивается. И реагирует: - Таковы правила? И это ваше оправдание? - Гарри медленно улыбается и картинно пожимает плечами: - А почему бы вам тогда не пойти и не трахнуть самого себя в жопу? Со всей очевидностью, главред просто теряет дар речи, немой рыбой смотря вослед уходящему по коридору Гарри. Драко же, подрагивая уголками губ, вежливо кивает на прощание и быстрым шагом устремляется следом. Когда они погружаются в лифт и начинают спускаться на этаж, ведущий к выходу на улицу, то смотрят друг на дружку, не отрываясь. Глаза Гарри слепят своей лучистостью, а щёки румянцем. Он покусывает губу и лыбится ухмылкой. Драко лыбится в ответ, чувствуя, как веселье полнится в груди, и когда они выгружаются из лифта в атриум, то не выдерживает и позволяет себе безудержно расхохотаться. Выходя из здания редакции на улицу, Драко прикрывает глаза от слепящего полуденного солнца: - Неужели ты только что сказал главному редактору “Еженедельного Пророка” пойти и трахнуть себя в жопу? Гарри хмыкает: - Нет, конечно. Должно быть, у тебя разыгралось воображение. - Моя мама всегда говорила, что у меня оно слишком живое, - вздыхает Драко, улыбаясь чеширским котом и картинно прислоняясь к скульптуре серебряного пера. - Ага, ей тебя лучше знать. Кстати, ты там сильно уютно не устраивайся, я что-то оголодал. Давай вернёмся в магазин, позвоним по каминной Гермионе, а затем пообедаем, - предлагает Гарри. Драко отлипает от скульптуры и пристраивается рядом с Гарри, причём пока они шагают нога в ногу, его желудок активизируется и начинает руладно урчать, будто очнулся от спячки. - Да, давай отобедаем. Думаю, мы заслужили пиршественный обед, ведь нам стоит отпраздновать твою первую победу над “Ежедневным Пророком”, - соглашается Драко, мысленно прикидывая, в настроении ли Гарри для чего-нибудь остренького, и надеясь, что рабочий день в кафешке мистера Вонга ещё не закончился. Он не имеет понятия, сколько сейчас на часах, и вдруг понимает, что ему, в общем-то, фиолетово. Его губы болят от улыбки, в крови бурлит пузырьками адреналин, и он весь искрится от победного приключения. - Да, полагаю, это начало, - признаёт Гарри. - Конечно, начало эффективного противостояния с медиа. А теперь, как ты думаешь положить конец их спекуляциям о твоей любовной жизни? Гарри хохочет во всё горло, и Драко с улыбкой поворачивается к нему лицом, и вдруг видит, что Поттер перестаёт веселиться, хмурится и замедляет свой шаг, почти останавливаясь. Драко тоже резко тормозит, почти врезаясь в какого-то джентльмена с повязкой на глазу. - Простите, - машинально извиняется Драко, а затем спрашивает Гарри: - В чём дело? Тот смотрит на него с таким интенсивным выражением на лице, что у Драко сразу же начинает скручиваться узел в желудке. И внезапно, Гарри делает несколько шагов вперёд, вплетает свои пальцы в волосы Драко и целует его со всей пылкостью. Ошеломлённый, Драко застывает , не способный сделать хоть что-нибудь, просто стоит на месте истуканом и позволяет себя целовать в засос. Рот Гарри такой тёплый и уверенный, сам он пахнет крышесносно, чем-то чайным и мятным, и Драко на самом деле жаждет этой близости, но что-то ощущается неправильным. Когда Гарри отрывается от его рта и смотрит на него, брови в кучку от непонимания, собственные слова Драко ударяют его поддых. “Как ты думаешь положить конец их спекуляциям о твоей любовной жизни?” Желудок Драко неприятно дёргается. И он делает шаг назад от Гарри. - Не делай так, - тихо говорит он. - Это несправедливо по отношению ко мне. Гарри моргает недоумённо: - Что ты… ? Я не понимаю. Я думал… - Ты думал неверно, - прерывает его Драко, голос срывается, потому что Гарри использует его и это ранит в самое сердце. Драко пронзает настоящая боль, где-то на периферии зрения ощущается собирающаяся толпа людей вокруг, но он едва её может видеть. - Драко, ты сказал… - Гарри вдруг тоже выглядит очень задетым, хотя Драко не понимает, какое он имеет право обижаться. - Я могу понять, что эта мысль тебе кажется привлекательной, - произносит Драко и ему противно, что слова даются с таким трудом. - Теперь я вижу, что сам продемонстрировал свои чувства по отношению к тебе очевидными и это показалось тебе решением твоей проблемы. Что ж, удачи тебе с твои крестовым походом против газетчиков. Но я не желаю быть его частью. - Драко, какого соплохвоста ты несёшь? - встревает Гарри, но Драко уже совершает аппарацию. **~*~** Он сидит около самой кромки своего утиного пруда до тех пор, пока дневной свет полностью не уходит за горизонт. Пальцы замерзают и немеют, но Драко просто запихивает их под себя, игнорируя дрожь от холода, и смотрит на водную гладь. Утки, поначалу любопытствуя, всей стаей кружат вокруг него, но со временем теряют к нему интерес, и уплывают в заросли камыша устраиваться на ночлег. Они на самом деле никогда не привечали помпезный утиный домик, что Драко купил для них у Гарри. Тот стоит пустой. И в лунном свете этот сверхдорогущий домик выглядит смешным в своей вычурности. Драко хмурится на него. Теперь со всей ясностью, он понимает, что все его безумные покупки были только предлогами, чтобы провести время с Гарри. И он ненавидит эту правду всеми фибрами своей души. Когда с другого конца пруда выплывает Дерек, похлопывая приветственно крыльями и виляя веерным хвостиком, Драко бормочет себе под нос: - Тебя только не хватало. Хотя утки Гарри, конечно, безупречны, пышут здоровьем, сияют красотой, и полны личностной ауры. В этом никаких претензий. Драко трясёт головой, потому что мозг снова оккупирован живым воспоминанием об этом поцелуе - о теплоте рта Гарри, о сильных пальцах в волосах. И всё это было только для того, чтобы ввести в заблуждение репортёров, колдофотографов и редакторов, которые заботятся только о том, чтобы удовлетворить потребу публики. На миг Драко сочувствует Гарри. Но только на миг. Потому что вся эта возня с прессой - это только игра для него. Он выживет. Поттер всегда выживает. Драко поднимается на ноги. Он пронзительно смотрит на глупый утиный домик, а затем вынимает палочку и наводит на строение, сотворяя молчаливо “Бомбарду”. А потом почти даже не дёргается, когда вся эта шикарная конструкция превращается в груду щепок. Утки на несколько секунд устраивают переполох, хлопая крыльями в знак протеста, что их побеспокоили шумом, а затем снова успокаиваются, просто буравя Драко бусинками глаз. - Прошу прощения, - шепчет Драко, а затем поворачивается и бредёт через лужайку в сторону дома. Возможно, самое болезненное для Драко в этой ситуации - это разочарование. Оно гложет его, пригибая к земле своей тяжестью, пока он приготавливает себе кофе и старается соблюсти свой ежевечерний распорядок. Разочарование реет над Драко при мысли, что такой человек , как Гарри, который несмотря на всё своё безумие и упрямость, всегда был именно хорошим и добрым по нраву, мог оказаться таким чертовски глухим к чувствам другой персоны. Таким неаккуратно небрежным по отношению к счастью другой персоны. Таким невнимательным… к этой персоне. Конечно, Драко понимает, что всё, что сейчас ему нужно - это забыть всю эту историю. Ему нужно стереть её из своей памяти, забыть всё именно с того дня, когда он увидел неоново-фиолетовые волосы через “Небесное Око”. Вот тогда всё вернётся на круги своя и к нормальной жизни. Но несмотря на благие намерения, Драко понимает, что ничего не вернётся назад, потому что одно дело злиться на Поттера, другое дело уже жить с этим эмоциональным бременем в груди, с этим ухающим вниз желудком при его виде, с этим неоспоримым фактом, что Драко по уши влюблён в идиота. Маленькая самодостаточная жизнь Драко уже разлетелась на кусочки, и новый макрокосмос, существование которого прежде не былo ему знакомо, уже поглотил его, наполнив бытиё сюрпризами, вызовами, и мужчиной, который сам любит любую форму животной жизни, какой бы крохотной она ни была по размерам. К тому времени, как Драко заползает в свою постель, его напряжённые мысли все перепутались, и он только мгновение сомневается, прежде чем выпивает залпом снотворное зелье. Он заводит будильник на полпятого утра и устанавливает его звуковой сигнал на максимум. Когда он сворачивается в защитную позу эмбриона и уже уплывает в сон, под его закрытыми веками вспыхивает лицо Гарри, недоумённое и обиженное, а потом всё погружается во тьму. твс