Моя ориентация, твоя ориентация

- Черт, Юра, - прохрипел Отабек, - Юра, ты... - Ты так страстно зовешь меня, Бека... - юноша, всерьез оседлавший бедра казаха, умоляюще и робко вжался губами в мощную загорелую шею, прикусывая, напрашиваясь на большее. Из горла брюнета вырвался то ли стон, то ли рык, стоило зубкам оттянуть и сжать кожу, оставляя засос, и большие руки грубо и крепко сжали Юркину задницу. Охнули оба, синхронно столкнулись губами и поцеловались вновь. Плисецкий дрожал, словно у него жар, весь аж подергивался. Отабек и думать не мог, что у мальчишки может вообще быть ТАКАЯ реакция на поцелуй с ним. - Господи, это всего лишь поцелуй, а ты уже весь... - смазанно рыча, Алтын закусал его губы немилостиво, жадно, сам себя не узнавая тоже. Юра умоляюще застонал и оторвался. Тяжело дыша, весь красный, он запрокинул голову и медленно собрал волосы в хвостик резиночкой из кармана. А потом оттолкнул Отабека от себя, осторожно укладывая его спиной на подушки. - Бека... - его ладошки прошлись по шикарному торсу, а в глазах помутнело, - я собираюсь сделать это... С-сегодня. - Юрка, - беспомощно выдохнув, казах ухватил его за этот самый чертов хвостик светлых волос и потянул, вынуждая почти лечь на себя. Парень ахнул и, поняв намек, вдруг замялся неуверенно, дыша куда-то в верхний пресс. - Только... Я... - закусал губы, пряча взгляд. - Ты же не умеешь, да? - понимающе вскинул бровь Отабек и, прежде чем блондин успел ответить, резко вскинул таз, этим все подытоживая без слов. - Бля, - только и промямлил смущенный Юра, ему в живот четко уперся стесненный штанами большой член. Не в силах больше медлить, он змейкой сполз ниже, прямо к ногам казаха, сам решительно раздвинул его колени, устраиваясь между. Алтын дышал тяжело и рвано, как горячий мустанг, раздувая ноздри, и глядел так, что все внутри содрогалось. Его терпение было на исходе - еще немного, и просто сожрет. Господи, да он никогда не находил в себе такую страсть, тем более и не мечтал о подобном с парнем. Но это был Юра, это были его руки на ширинке. Плисецкий взял и потер прямо над молнией, тут же обвел двумя руками и вжикнул собачку молнии вниз. Шок и восторг при виде упруго выпрямившегося члена Отабек забудет никогда. С уже ненормально алыми щеками юноша наконец ухватился за качнувшийся ствол и широко, блядски облизнулся. - Блять, Юрий, я сейчас спущу, - потеряв последнюю вежливость, Алтын приподнялся и прямо пятерней надавил на светлую макушку. Охнув, Юра ткнулся носом в жесткие волоски в паху, покорно и восторженно вжался губами в член, обцеловывая его. Эти ощущения прокатились судорогой по телу. Сдерживая себя, отвлекая, Отабек впился взглядом в худые плечи и затылок юноши, целующего его каменный стояк. Юра, пробуя, наконец мазнул по венкам языком, решительно подобрался и, дрожа, накрыл губами влажную большую головку. Издав вибрирующий стон и сам уже возбужденный до боли в яйцах, он впервые в жизни попробовал это движение, чмокнул и вновь вобрал в рот, пару раз повторяя, не смея оторвать взгляда от толстого и упругого органа. Отабек был рад - от влюбленного взгляда друга он бы точно уже кончил. Губы Юры заскользили прямо по уретре и крайней плоти, стягивая кожицу, под тихие постанывания Плисецкого Отабек начал невольно подаваться бедрами вверх, и главное - юноша ловил этот темп, пусть неловко. Но он раскрыл ротик и в очередную фрикцию просто взял скользнувший в горло член. Алтын рявкнул и запрокинул голову, его тело пробила предоргазменная дрожь. Ловя этот момент, блондин снялся, ловя воздух, и срочно сунул сочный член себе за щеку, прикрывая глаза от стыда. Таким его увидел Отабек, вновь встав на локти. Задыхаясь, казах вообще убрал руку из попорченной прически, уперся ступнями плотнее в кровать и задвигался, приподнимая бедра. Пульсируя, член затерся о гладкую щеку изнутри, толкнулся в нёбо. Юрочка всхлипнул вдруг и, ухватив у основания, вынул изо рта. Уже не сумев тормозить, с низким стоном Отабек стукнул его головкой по скуле, по губам, и дернулся, кончая. Юра, ловя, открыл рот и вновь засосал. Содрогаясь в оргазме, Алтын взвыл глухо, и струя спермы брызнула в губы блондину, полилась на язык, лижущий и лижущий испачканную плоть. Задыхаясь, со взмокшей грудью, казах медленно сел, краснея, а Юра тоже поднял голову, прильнул к горячему телу парня и, отведя взгляд, звучно и сладко сглотнул. От такого зрелища Отабеку стало так хорошо, что плохо. Еще не отойдя от взрыва в теле, забыв про ноющие ранения, он потянул легкого юношу на себя и практически кинул на кровать. - Не смотри так, - всхлипнув, Юрий зажмурился, - я... - Ты тоже почти, - на выдохе шепнув, Отабек медленно лег сверху, соединяя их тела, переплетая пальцы и касаясь губами полыхающего ушка: - Сейчас и я слижу у тебя. Под измученное "боже" Плисецкого Алтын сунул руку вниз и, обхватив более тонкий и короткий, но твердый до невозможности член, перебрал его пальцами. Стоило только прикусить мочку уха и поработать немного. Кулаком он зажал горячую мокрую головку и то ли от хлюпающего звука, то ли от дыхания на чувствительное место, а может, от долгого воздержания, Юра с тонким вскриком изогнулся как кошка и судорожно кончил. Его семя толчками густо полилось по сжатым пальцам казаха, а тот вдруг убрал руку - и сперма вылилась на живот. Этого и добивался Алтын. Играя мускулистыми плечами, он сполз ниже и, держа Юрочку за талию, лизнул лужицу спермы прямо у пирсинга. Юра глубоко вдохнул, закрывая глаза. Его тело дрогнуло и обмякло, беспомощно и покорно он развел ноги, пропуская любовника. Отабек не стал мучить парня, не стал пялиться на него снизу вверх. Просто жадно, порывисто зализал возле пупка, по натянутым мышцам, а потом нырнул языком во впадинку и прихватил губами пирсинг. Из покусанной губа Юры стала прокушенной. Юноша беспомощно зацедил железный привкус крови, стоны уже полились сами собой, потихоньку, но все громче. Отабек слышал и раньше, что места пирсинга бывают чувствительными, но его мальчик бил все рекорды. Жар загудел в голове, а член вновь напрягся, но Алтын продолжил лизать ямочку пупка и вокруг, щекоча самым кончиком языка до тех пор, пока вдруг плоский живот не напрягся вновь. Это Плисецкий выгнулся еще раз, что-то прошептал себе в ладони, которыми закрыл лицо. - Юрочка? - позвал Отабек со своим вибрирующим акцентом и догадливо нашарил рукой горячий и набухший орган возле бедра блондина. Тот охнул и замотал головой, а потом, сглотнув, произнес громче: - Прошу... Я же не железный. Отабек все понял, и по спине прошелся возбуждающий холодок. Привстав аккуратно, чтоб не причинить себе слишком сильную боль, он навис над распластавшимся другом и успокаивающе загладил его по груди. Юра дернулся и мурлыкнул, словно котик, а потом открыл свои зеленые пьяные глаза и посмотрел серьезно. - Ты ведь не будешь смеяться? И не оставишь меня? Алтын в ответ так глянул, что юноша покраснел, и... И перекатился на живот, медленно вставая на четвереньки. Отабек хотел бы, но не сдержал удивленного и голодного хрипа. Еще не слишком уверенный в своих действиях, он сел на колени и погладил Плисецкого по бедрам вверх, по ягодицам: округлым, но очень напряженным. - Не могу расслабиться, - жалобно и зло выдохнул Юра, замер и добавил едва слышно: - Но я совсем не растянутый. - А, - тупо отозвался Отабек, уже думающий явно не той головой, и огладил задницу вновь, сглатывая. Открывшийся вид не возбуждал, он давал мощный сигнал к действию и просто сносил крышу. Юра, стоящий раком. Его Юра, дышащий как после заезда и бесстыже открывший самое сокровенное. Отабек замотал головой, из горла вырвалось низкое: - Есть смазка? - Есть, - внезапно признался блондин, - я... Вчера купил. Там, в пакете... - Я обожаю тебя, - серьезно заявил Алтын. Поиск занял секунды, и вскоре обертка полетела на пол. Щелкнув крышкой, опять вставая позади вскинутой попки парня, казах покаснел. - А...презервативы ты тоже купил? Юра очень сильно вздрогнул. Смазка с хлюпанием вылилась на пальцы любовнику, и, сгорая от стыда, он смог только отрешенно моргнуть: - Я не взял. - Тогда как же... - Я хочу без резинки. Ты можешь кончить в меня. - Блять, - только и сказал Отабек. В этом слове слилось столько похоти и эротизма, что Плисецкий похолодел внутри, понимая, как только что напросился. А казах уже едва мог сдерживаться, и поэтому пропустил поглаживания, просто надавив на колечко мышц. Юра был красивый везде, даже там. Маленький, ужасно узкий, взвывший, когда скользкий палец медленно преодолел сопротивление, проталкиваясь глубже. Отабек вставил один сразу на всю длину, мальчишку тряхнуло. - Бо-оже... - Когда станет слишком больно, скажи мне, - севшим голосом попросил фигурист, умирая от пульсации в собственном стояке. Палец сжимало просто до одури крепко, и от мысли об этом можно было уже спустить себе на коленки. Навалившись, взяв крепко за талию, Алтын медленно задвигал рукой, пытаясь жалеть девственную дырочку, но не вышло. В стонущего Юрку вскоре толкнулись уже два пальца, а затем сразу три, и тут Плисецкий не выдержал. - Больно, больно! Бека! - заколотил кулаком по подушке и обнял ее, зарываясь носом, дрожа, - хватит! Куда столько?! - Ты видел мой член? - из последних сил дыша, брюнет все-таки вбил до упора, - я пытаюсь как лучше... - и, пробуя, согнул фалангу, поглаживая узкие стеночки. Случилось то, что должно было. Юра закричал тонко, весь выгнулся до хруста и задрожал. Отабек, задевший чудом нужное место, аж отпрянул, а затем, цыкнув нетерпеливо, вытянул скользкие пальцы наружу. - Это было... Блять... - Юра задыхался, обтираясь щекой о наволочку, его стройные ноги разъехались. Но передышки ему не дали. Алтын крепко, жестко взял ладонями хрупкую талию, тыкаясь мокрой головкой в сжимающийся проход. - Я вхожу. - Давай... Ааааа! Толстый член с трудом смог пройти дальше, Отабек с рычанием вонзил головку в дырочку и, просто поехав от ощущений, безжалостно вошел глубже, инстинктивно задвигавшись, качая бедрами. Юрочка под ним дернулся, задохнулся, что-то шепча, и казах даже попытался сдержать себя. Они замерли так, наконец Юра тихо всхлипнул: - Ты... Весь? Отабек опустил вниз темный от страсти взгляд. - Половина, - и тут же, рыкнув, дернул бедрами, вбиваясь в нежное тело, - а теперь почти весь. Это все стало слишком охуенно. Цензурных слов не нашлось даже у вежливого Алтына. Юрка задергался, постоянно матерясь себе под нос и пытаясь гнуться еще сильнее, но тяжелый брюнет и так навалился, делая короткие, мощные толчки внутрь. Юре явно было больно, но еще больше - хорошо, и от этого румянец залил обоим щеки. Дрожа, блондин завел руку назад, нащупал клок волос на голове казаха и сжал их, умоляя не отстраняться. От такого что-то щелкнуло в голове, и Отабек, перестав себя контролировать, резко вышел, а затем вогнал толстый член на всю длину и затрахал маленький зад, аж шлепая по нему яйцами, заполняя узкого Юру полностью. Темп ускорился быстро, Алтын сошел на жесткие и глубокие рывки, уже не покидая сжавшегося нутра. На остатках сознания он сунул руку под живот Юре, обхватывая его качающийся член. Еще несколько фрикций, и воющий тихо и сладко Юрочка напрягся, переставая дышать, кончил, а Отабек с разгону трахнул до упора и тоже излился прямо внутрь, не пытаясь вытащить, заливая всю тугую дырочку хлынувшей спермой. * * * Очередное прохладное и серое утро попыталось своим светом разбудить того, кто лежал на брошенном в углу мастрасе. Но там никого и не было. На развороченной, сбившейся постели, обхватив друг друга руками и ногами, мертвым сном спали два молодых парня. Отабек крепко прижимал к себе свое счастье, даже в забытьи все равно не переставая сжимать его и греть. Юрий окрыл глаза, даже не шевелясь. Просто моргнул, сморщившись, и осторожно зевнул, а затем вновь ткнулся носом в горячую грудь своего любимого, продолжая спать. Где-то неподалеку в гостинице недоумевали Виктор и Юри, на катке ждали и ругались Яков с Лилией. Еще за многие километры Отабека ненавидела вся семья. Теперь это перестало иметь смысл, потому что любовь, ставшая реальной и взаимной, затопила все вокруг, и никакая сила не смогла бы сейчас разлучить двух обнявшихся парней, фигуристов, национальных героев. Отабек сделал свой выбор, наконец обретя душевный покой.