when nobody minds

Music: 사람12사람 (Saram12saram) — 빗물구름태풍태양 (Raindrop Cloud Typhoon and the Sun)       Придя к Мингю вместе с Верноном и Хоши, Сынчоль чувствовал, что всё не так. Для начала, Чон Вону. Хоть тресни, Сынчоль не помнил, чтобы Мингю с Вону хотя бы раз поздоровались, когда их компании сталкивались в «FunDAY». К тому же, у Вону было такое лицо, словно его застукали, и он не хотел этого всей своей душой, вынужденно выходя из квартиры, провожаемый тремя парами глаз. Пока Хоши приставал к дремлющему Мингю с вопросами, надо ли ему чего, пока Вернон говорил ему, что им, главное, периодически следить за другом, а так они могут заняться чем угодно, Сынчоль вдруг поднял с пола серебристую упаковку из-под презерватива. Поначалу он смотрел на неё недоумённо, затем его аура стала тяжелеть за считанные секунды, что ощутил сидящий возле Мингю Хоши, который был чрезвычайно восприимчив к любым изменениям в настроении людей.       - Что такое? – спросил Хоши, и Сынчоль одарил его крайне подозрительным взглядом.       - Я же ошибаюсь, да?       Мингю, словно тоже ощутив перемену атмосферы в комнате, приоткрыл глаза и покосился на Сынчоля.       - Удивительно, что ты впрямь не догадывался… - задумчиво протянул Хоши, многозначительно переглядываясь с Мингю и Верноном.       - Вы же не серьёзно, да? – напряжённо спросил Сынчоль, вперившись взглядом в Мингю. – Шутишь, да?       Мингю криво усмехнулся и закрыл глаза. По сути, для него ровным счётом ничего не значило, что Сынчоль был гомофобом. Сынчолевские оскорбления и шутки на подобную тему никогда его не обижали, и если бы Сынчоль пригрозился не общаться с ним, ну что ж, скатертью дорога.       - Мингю всегда был бисексуалом, - вдруг подал голос Вернон, и у Сынчоля аж дыхание спёрло из-за этой внезапной фразы. – Просто ты ни хрена не наблюдательный.       - Да пошёл ты на хуй, - возмущённо отозвался Сынчоль. Вернона нисколько это не задело.       - Он с самой первой встречи положил взгляд на Вону, - добавил Хоши, и Сынчоль ощутил, как у него скрипит мозг, не желая больше воспринимать поступающую информацию. Если ещё и учесть вскрытую упаковку от презерватива в его руках, всё становится яснее ясного.       Сынчоль выронил упаковку из рук.       Как же мерзко, бля.       Внутри всё аж дрожало от возмущения, было противно до смерти, но Сынчоль кое-как проглотил подкатывающий к горлу ком, и со вздохом произнёс:       - Мне это надо переварить.       Честно говоря, он боялся за свою жопу. Одно из стандартных предубеждений касаемо геев: Сынчоль так боялся, что Мингю может его трахнуть, что его прямо крючило от одной мысли. С другой стороны, он знал Мингю уже несколько лет, как вообще так вышло, что он узнаёт такие вещи о нём только сейчас? Где он был, блядь, когда Мингю об этом говорил? И говорил ли вообще?       В конечном итоге Сынчоль не выдержал в доме Мингю и часа, решив переваривать информацию в другом месте. Он заглянул в «Старбакс», выпил огромную чашку кофе, а потом ещё одну, играясь в телефон, чатясь с двумя девушками, с которыми недавно познакомился. Пока он сидел в кафе, за окном пошёл дождь стеной. Сынчоль отвлёкся от телефона, пялясь на перекрёсток за окном, где сновали туда-сюда люди, прикрывая голову чем придётся, а сам думал, думал, думал, думал, и снова думал, и опять думал, не понимая, не желая понимать и принимать эту хуйню с Мингю, да пошёл он на хуй, туда же, куда и Вернон пошёл ранее.       Сынчоль зажал рот рукой так, словно пытался остановить рвотные позывы, бесконечно ругаясь внутри, говоря без конца одно и то же «блядь, блядь, блядь», нервничая, не зная, как ему теперь общаться с Мингю, он даже в одной компании с ним уже не хотел быть. Как же Сынчоль ненавидел грёбанных педиков. Как же Сынчоль ненавидел этих ненормальных ублюдков. Он не различал геев и би, какая ему, нахуй, разница, всё равно в зад долбятся, какие же мерзкие, какие же они мерзкие! Сынчолю было дурно, ему хотелось прыгнуть с третьего этажа «Старбакса» в этот ливень, хотелось поваляться на грязном перекрёстке, это было бы даже лучше, чем эта новость про Мингю, если бы он просто повалялся в грязи и собственных кишках, вывалившихся наружу.       Он сжал зубы до боли, после чего кое-как их разжал и влил остатки кофе. Посмотрел на телефон, где оставалось всего десять процентов зарядки, а повербэнк Сынчоль, конечно же, забыл дома. Посмотрел в окно, где смеркалось, где дождь затихал, и во влажные потёмки, влажный воздух вплеталось сияние вывесок магазинов, фонарей, автомобильных фар.       И всё-таки, чёртов Мингю. Лгун и дерьмопиявка.       «Так и прибил бы»       Сынчоль засобирался домой. Выйдя из торгового центра, он прогулялся по длинной многолюдной улице, которая, несмотря на своё многообразие и оживлённость, не могла вырвать его из своих мрачных мыслей. До его апартаментов было не так уж и далеко, поэтому он не брал с собой машину. Пришлось идти пешком, стаптывая мокрый асфальт новыми кроссовками, преодолевая расстояние в несколько кварталов. В воздухе пахло дождём, Сынчоля этот запах нервировал. Он и без того был без настроения, и не то, чтобы он так прям автоматически начинал в дождь печалиться изо всех сил, но сегодня всё шло наперекосяк с самого с утра, с того утра, когда Хоши разбудил его и позвал к Мингю, с того утра, когда Сынчоль нашёл дебильную вскрытую упаковку от презерватива. Что могло быть хуже такого паршивого утра? Он бы не смог выдумать что-то хлеще, чем неожиданное открытие: твой друг трахал парня прошлой ночью.       Злость снова стала подбираться, прямо-таки ударяя в голову. Сынчоль невольно сжал губы. Дойдя до более спокойного района, он пошёл вверх по дороге, всё ещё сжимая губы от нескончаемого недовольства, но вдруг услышал неразборчивую ругань, какие-то крики и стоны. Сынчоль увидел баскетбольное поле между домами, освящённое фонарями, но на площадке никого не было, зато за ней, в тени деревьев, явно что-то происходило. Сынчоль никогда и ни за что бы не вмешался в уличные разборки, это не его дело и не его уровень, несмотря на то, что именно сегодня руки чесались неимоверно. Он не хотел вмешиваться, так оно и было, но он замешкал, стоя неподалёку, и показавшиеся из-за забора несколько парней его заметили.       Видимо, кое-кому не очень-то нужны были свидетели.       - Тащи его сюда, - услышал Сынчоль слова одного из парней другому, и пока он пытался врубиться в то, что он, кажись, крупно влип, один парень, а следом ещё двое уже направлялись к нему. Сынчоль как прирос к полу. В таких ситуациях ему ещё не приходилось бывать, всё-таки он богатенький сынок, его всегда опекали, и его горячая кровь никак не меняет того условия, что он может испугаться уличных хулиганов. Сынчоль ожил только в тот момент, когда его схватили и потащили к оставшейся за забором баскетбольного поля группе людей. Он пытался вырваться, пихаясь и рыча, но среди уличных хулиганов слабаков не нашлось, и держали его крепко.       Увидев в полутьме остальных парней, крепко сложенных и даже с беглого взгляда казавшихся опасными, Сынчоль неожиданно увидел на мокром асфальте парня, которого до этого избивали. Слабый свет от фонаря с баскетбольного поля еле достигал этого места, но Сынчоль всё равно смог узнать этого парня, которого уже поднимали с земли, держа к нему лицом. Парень, ослабев, повис на руках держащих его амбалов, и, скользнув по лицу Сынчоля безо всякого интереса, устало прикрыл глаза.       Парнем, этим слабым парнем, который даже с Сынчолем вряд ли мог бы по силе сравниться, был Джошуа.       - Видали? «Сделано в Швейцарии»! Такие редкие часы ни в каком занюханном магазе не увидишь! – воскликнул один из парней, державший Сынчоля. – Заберу себе, как раз должок кой-какой отдам, ещё и на бухло останется.       - А сразу не было видно? Мы тут кого-то богатенького сынка отловили, - фыркнул другой.       - Чего ж ты так загулялся-то один-одинёшенек?       Сынчоль слушал их и не понимал, чего от него хотят. Часы? Да плевать на часы, новые купит. Деньги? У него с собой было не так уж и много денег, не было привычки постоянно таскать с собой все банковские карты и наличку. Телефон? Пожалуй, обычный телефон, сейчас много у кого Айфон. Если же эти бугаи хотели его избить, то как-то не шибко торопились.       Вся ночь впереди, как говорится.       Одному из амбалов неожиданно захотелось что-нибудь ударить, и он ударил Джошуа в живот со всего размаха. Тот тут же сложился, задыхаясь от боли.       - Хватит! – вдруг вырвалось у Сынчоля, и он мгновенно осознал свою ошибку. Да на кой чёрт он вообще рот раскрыл?       - Хочешь его спасти? Так-так-так… - выходя из-за спины державших Джошуа амбалов, произнёс, судя по всему, их лидер, единственный человек, догадавшийся надеть на лицо чёрную тканевую маску. – Конечно. – Он с притворной нежностью погладил Джошуа по голове рукой в кожаной перчатке без пальцев. – Такой лапуля. Смотри, какой красивый мальчик. Понравился тебе, да?       Сынчоля чуть не вывернуло. Реально, что за день гейств? Какой, нахуй, «понравился»? Может, он просто хочет сделать хоть что-нибудь, чтобы Джошуа тут не избили до смерти. Раз уж он тут оказался, теперь много чего может быть на его совести. Например, если он будет просто игнорировать то, что перед ним кого-то избивают, а с самого сдирают дорогие швейцарские часы.       Слава богу, Сынчолю удалось воздержаться от того, чтобы послать главаря этой банды на хуй, но он пока не знал, к чему всё это ведёт.       - Не отвечаешь? Значит, понравился всё-таки, - просипел главарь, ещё раз взглянув на Джошуа, повторно проведя рукой по его голове и потом поднимая его лицо к себе за подбородок.       «Да понравился, понравился, - подумал Сынчоль. – Любой ваш каприз за мою и его свободу. Просто отъебись, нахуй»       - Подойди-ка, - сказал главарь одному из своих парней, у которого в руках была бита. Сынчоль до этого вообще не замечал, что у кого-то есть биты, было слишком темно, у него не было времени разглядывать каждого из этих отморозков, но теперь он видел, что этот парень с битой такой не один: у нескольких парней тоже были биты, отчего у Сынчоля внутри стал подниматься страх. – Видишь эту биту?       - Ну, - отозвался Сынчоль.       - Я придумал кое-что крайне гениальное. Будет весело, обещаю. У тебя есть выбор, поучаствовать в веселье или нет.       - Не шибко-то хочется.       - Дослушай, - прошипел амбал, вцепившийся в его плечо и больно его сжав.       - Так вот, - продолжил главарь. – Первый вариант такой: ты можешь воспользоваться этим принцем, распробовать его, а мы заснимем классное стрит-видео. Обещаю – с цензурой. И лицо тебе замажу. А ему… как мне захочется, этого пока не знаю.       У Сынчоля задрожали губы от гнева. Этот чокнутый либо сам педик, либо возбуждается от педиков, либо просто на всю башку больной, но чтоб думать, что Сынчоль согласится на эту предложенную отбитую хуйню, надо быть совсем поехавшим.       - А второй вариант… - весомо проговорил главарь, забирая у парня биту и ласково её поглаживая. – Ты во всём этом не участвуешь, а мы меняем тему стрит-видео. – Главарь подошёл и, приблизив своё лицо к лицу Сынчоля, прошипел, мерзко плюясь: - Я просто запихаю эту биту ему в очко и оттрахаю ей. Будет прикольно.       Сынчоль побледнел и даже на какое-то мгновение перестал дышать. Его голова опустела, как будто этот страх и ярость, сводящие ему кишки, снесли все его мысли. Сынчоль ощущал, как горели его щёки.       - Тебе, кстати, второй вариант не покатит, бит и на тебя хватит, чтобы просто отметелить.       Такое добавление было необязательным. Даже если б Сынчоль думал, что его не изобьют, он бы всё равно плохо представлял, как бы он вынес то, что так ярко вырисовало его воображение при сказанных главарём словах о втором варианте. Хрен знает, как бы потом жил Сынчоль с пониманием того, что видел. Скорее всего, это бы убило Джошуа, да он вообще не казался кем-то хоть на каплю потенциально опасным, а сейчас был совсем как послушная марионетка. С другой стороны, от первого варианта Сынчоля прям тошнить начинало. Невозможно было понять, как он в этот прогнивший по всем параметрам день умудрился притянуть к себе самое ненавистное ему дерьмо. Да как так-то, блядь, как он сможет? Он правда не может не совершать этот выбор? Он правда не может убежать? Правда не может избежать всего этого? Почему, чёрт побери, всё идёт по пизде?       - Первый, - прошептал Сынчоль, сам не понимая, куда делась вся сила в его голосе. Честно, даже если он когда-то косвенно и обзывал Джошуа педиком, он не был уверен, что он им является на самом деле, и это безжизненно повисшее на руках хулиганов тело напротив него никак не могло дать ему ответ. В любом случае, Сынчоль был уверен, что они оба в этой ситуации, он и Джошуа, уже обосрались заранее, в перспективе, потому что оба варианта отстой, оба варианта могут остаться в памяти, как случившаяся с ними катастрофа, любой из вариантов может сломать им жизни. И всё это вот так, за один вечер, когда Сынчоль случайно оказался там, где не следовало. Как бы всё обернулось, если бы его тут не оказалось? Главаря хулиганов, скорее всего, не посетила бы гениальнейшая идея. Джошуа бы избивали до тех пор, пока он не перестанет отзываться и подавать признаков того, что он в сознании. Скорее всего, так бы и было.       - Я тебя не расслышал.       Сынчоль, сжав зубы, процедил:       - Я выберу первый вариант.       - А ты смышленый, - посмеиваясь, сказал главарь, заходя за спину Джошуа и толкая его. Парни опустили его, и Джошуа упал, расшибив себе лоб. Сынчолю было больно смотреть на подобное насилие. – Раздевайте его.       Лицо у Сынчоля перекосило от ужаса, когда эти хулиганы стали бесцеремонно срывать с Джошуа одежду. Тот вдруг внезапно ожил и начал кричать.       - Нет! Пустите! Не трогайте! – кричал он, хватаясь за уже изорванную рубашку, пытаясь ей прикрыть своё уже почти полностью оголённое тело. По его щекам потекли слёзы, он гневно размахивал кулаками, никуда не попадая, а просто метя невпопад, и у Сынчоля до боли сжались кулаки, и ему самому захотелось взвыть.       - Заткнись, - бросил главарь, пнув Джошуа по спине, и тот слегка утих. – А ты давай, вперёд, доставай свой агрегат и подготовь его как-то.       И тут Сынчоль понял, что настоящие проблемы начинаются только сейчас. Мало того, что он не переносит всё, что связано с геями, так ещё и окружающая обстановка ну совсем никак не настраивала его на потрахаться. Как ни крути, насилие Сынчоля не возбуждало. Как ни крути, Сынчоля не возбуждал избитый голый Джошуа, лежащий на мокром асфальте и удерживаемый по рукам и ногам огромными мужиками. Да и вообще ни в каком виде Джошуа не мог бы возбудить Сынчоля.       Но было просто необходимо заставить свой член встать. Только сегодня.       Сынчоля отпустили и он, медленно расстёгивая пуговицу с ширинкой, с каким-то паническим сожалением взялся за свой член, понимая, что это невозможно. Иногда он, Хоши, Мингю и Вернон снимали в секс-клубе комнату и наслаждались там групповым минетом, так что ему было похуй, что за ним наблюдают. Ему было некомфортно, что его с Джошуа уже начинают снимать сразу на несколько телефонов. Это всё чисто ради чьего-то развлечения, это так бесило, что не было никаких сил на фантазии, которые могли бы Сынчоля возбудить.       «Блядь, друг, я в курсе, что ты не хочешь. Сегодня, прошу, один разик всего. Мы должны это сделать, так будет хоть немного спокойнее», - уговаривал Сынчоль свой член, который сопротивлялся. Сынчоль пытался закрыть глаза, представить женское тело, когда он лежит на кровати, а она над ним, быстро поднимаясь и опускаясь, стонет, гладя его грудь, откидываясь назад и демонстрируя все свои прелести, с красивыми тёмными волосами, с пухлыми губками, с грудью третьего размера, с мягкой кожей…       - Наконец-то получается, а? – прервал главарь фантазии Сынчоля, и тому пришлось вернуться к тому ужасу, что творился вокруг. К счастью, Сынчолю всё же кое-как удалось возбудиться, но для этого ему пришлось реально вырубить чувство осознания происходящего, насколько это было для него возможным. Его трясло, внутри была какая-то смесь возбуждения от угасающей перед глазами картины, которую он себе сам выдумал, медленно тлеющего страха и сильно подавляемого омерзения. Сынчоль опустился на колени перед Джошуа и нерешительно покосился на него. Это было всего лишь мужское тело. Обычное. Ничего противного в нём Сынчоль не нашёл, ожидая всё-таки худшего, но и Джошуа не был жирным волосатым мужиком, какие почему-то в первую очередь приходили Сынчолю на ум. Джошуа притих, как-то жалобно уставившись на Сынчоля, который не знал, что означает этот взгляд, но всеми своими силами пытался своим взглядом передать Джошуа мысль о том, что он не хочет ему вредить, он хочет, чтобы они просто поскорее закончили со всем этим и разошлись по домам.       - Начинай, хватит тянуть кота за яйца, - грубо бросил главарь, и Сынчоль, поджав губы, двинулся ближе к Джошуа. Он плохо представлял, как это делается. Он просто поднёс член к единственному месту, куда его можно было сунуть, но понятия не имел, как член туда влезет. Сынчоль посмотрел Джошуа в лицо, едва заметно кивая. Он хотел сказать этим, что сделает всё медленно, и, сжав челюсти, начал аккуратно вводить член в тело Джошуа, которое было всё сковано и не пускало его.       - Помогите ему, парни, - внезапно раздался голос главаря, и кто-то резко толкнул Сынчоля, так, что он ворвался в тело Джошуа полностью. У того вдруг остекленел взгляд, в глазах задрожали слёзы, приоткрытые губы задёргались, а грудь сотрясалась от попыток сделать вздох. Сынчоль даже представить не мог, как это больно, но ужас и безумие от этой боли заставляли тело Сынчоля ослабнуть. Он перестал осознавать, что это его тело. Будучи участником столь сумасшедшего действа, Сынчоль словно отделился от своего тела, ему стало плевать, что будет с его телом, он уже не ощущал его так хорошо, зато вся душа металась в самом жутком кошмаре.       - Двигайся, блядь, шавка, иначе я прирежу тебя, - пригрозил главарь, подлетая к Сынчолю в считанные минуты и подставляя к его горлу будто из воздуха выхваченный нож. Сынчоль вдруг заметил на оголившейся коже запястья главаря татуировку, точнее, часть её, какие-то тонкие линии, и его сознание внезапно уцепилось за нить надежды, что он сможет это потом использовать. В конце концов, Сынчолю не хотелось, чтобы видео с его участием разошлось в интернете. Ему не хотелось, чтобы Джошуа жил в постоянном ужасе, таком же, как сейчас, когда из его ануса течёт кровь, от вида которой Сынчоля трясёт, и когда вся жестокость, случившаяся с ним, выходит за рамки его понимания.       Сынчоль начал двигаться, осторожно, как мог, но хулиганы постоянно пинали его, и чуть оживший Джошуа хрипел от боли. Хулиганы вокруг смеялись, снимали всё на камеру, а Сынчоль, чувствуя головокружение от эмоций, переполнивших его, и тошноту от вида избитого и кровоточащего тела Джошуа, проклинал их и желал им смерти, как никогда никому не желал. Двигаясь слишком резко против своей воли, он пытался поглядывать по сторонам и ухватиться за как можно больше деталей.       «Я всех вас потоплю»       «Вам всем крышка»       «Джошуа пойдёт ко дну, но выплывет, а на вас я такие якоря понавешаю, что никогда нормально не заживёте больше»       Вдруг у главаря зазвонил телефон. Он раздражённо отнял руку с ножом от горла Сынчоля.       - Чего тебе?       Сынчоль, воспользовавшись моментом, остановился, а главарь вдруг плюнул, выругался и сказал своей банде:       - Надо закругляться. Наши засекли полицейский патруль неподалёку.       Хулиганы опустили руки Джошуа, убрали грязные ботинки со спины Сынчоля, телефоны с видео в карманы, проворчали что-то про испорченное веселье и исчезли так неожиданно, что Сынчоль не сразу понял, что они с Джошуа остались одни на грязном асфальте с лужами в тени деревьев. Джошуа всё ещё лежал с раскинутыми в стороны руками и с разведёнными перед Сынчолем ногами, тот до сих пор был в его теле, опираясь ладонями о чужие колени. Сынчоль просто дышал. Он пытался дышать так, чтобы успокоиться, чтобы головокружение прошло, чтобы понять, что всё закончилось. По щекам Джошуа до сих пор лились слёзы, у него все щёки блестели от слёз.       Джошуа вдруг свёл руки, ощупывая синяки у себя на запястье.       - Т-ты… Н-не мог б-бы… - едва слышным шёпотом попросил он, и Сынчоль словно очнулся, смущённо и потеряно кивая и выходя из его тела, видя кровь только в одном месте, но чувствуя её везде, всюду вокруг, даже на своих руках.       - Ты… Джошуа, вроде? – нерешительно начал Сынчоль, и тот наконец-то посмотрел на него. – Как ты себя чувствуешь?       - Наконец-то всё… - просипел Джошуа, и его сознание начало ускользать. Его глаза закатились и он, чуть завалившись на бок, потерял сознание.       Сынчоль стоял перед ним на коленях. Внутри что-то стремительно назревало, а потом оно выродилось в дикую панику. Сынчоль подорвался вперёд, беря Джошуа за плечи и тряся.       - Очнись! Открой глаза, Джошуа! Чёрт, - выругался Сынчоль, в панике ища телефон. Надеясь, что его не спёрли. Благо, телефон был на месте, и Сынчоль мог позвонить. – Хоши, у тебя есть номер Уджи? Если нет, то хоть из-под земли достань. Скажи, что Джошуа в больнице. Приезжай тоже.       После звонка Сынчоль накинул на Джошуа свою грязную рубашку и вызвал такси до больницы. Руки у него ходили ходуном. Сынчоль сам того не сознавая, прижимал Джошуа к себе, пытаясь найти в себе силы дойти до такси, которое он вызвал к баскетбольному полю.       Вокруг всё было грязным.       Сынчолю казалось, что всё вокруг было в крови.       Ему чудилось, что случившееся с Джошуа – полностью его вина, и он где-то просчитался.       Было страшно.