when nobody minds

Music: James Blunt - Smoke Signals       Промелькнули мимо и поездка в такси, и врачи с кушеткой, и включенная табличка над дверью, куда вход воспрещён, и даже дверь палаты. Всё семенило перед глазами, мигало и пестрело вспышками света, тёмными провалами, а Сынчоль всё никак не мог прийти в себя. Единственное, на что человеческого его хватило, это попросить положить Джошуа в отдельную палату.       Было стыдно, когда при заполнении бумаг Сынчоль не смог назвать настоящего имени пациента.       Не было никакого нетерпеливого ожидания, когда приедет друг и, возможно, немного поможет Сынчолю выбраться из этой эмоциональной ямы.       Джошуа лежал в выделенной ему палате с подключенной капельницей. За несколько часов он ни разу пока что не приходил в себя. Сынчоль периодически поглядывал на него и не мог даже с места двинуться, сидя возле окна на стуле и опираясь подбородком о сложенные в замок руки. Медсестра, наверное, считала, что он в задумчивости или переживает за Джошуа, но у Сынчоля в голове было только перекати-поле, а в груди давил ещё не потухший страх. По щекам разливалось странное покалывание, губы словно отяжелели и не позволяли издать ни звука.       В маленьком окошке двери показалось знакомое лицо, в палату ворвался Хоши, а вслед за ним и Уджи. Сынчоль еле-еле поднял взгляд в неспособности выбраться из эмоционального вакуума. Этот кокон ему казался наоборот пустым на эмоции, но это невидимое строение, сооружённое его собственным сознанием, временно прикидывалось паинькой.       - Расскажи мне всё, - потребовал Уджи, подлетая к Джошуа и сразу понимая, что тот по первому требованию не очнётся.       - Заполни сначала бумаги. Я там его имени не написал, потому что не знаю. – Слова выходили из Сынчоля с превеликим трудом.       У Уджи тряслись губы, когда он выходил из палаты. Хоши тем временем посмотрел на друга и произнёс:       - Дурно выглядишь.       - Ага, спасибо.       Признаться, Сынчолю было плевать. Весь грязный, немного побитый от грубых тычков тех хулиганов, эмоционально нестабильный, а потому абсолютно бледный.       - Теперь расскажи, - тихо проговорил вернувшийся в палату Уджи, с тревогой поглядывающий на Джошуа. Он подсел к другу ближе, беря его руку с прикреплённым катетером в свою, и тот как по команде приоткрыл глаза.       - Джихун? – слабо улыбнувшись, просипел Джошуа, но скорбное выражение лица Уджи вызвало у него непонимание, и он повернулся к остальным присутствующим. Он увидел Хоши, удивлённо моргнул пару раз, и его взгляд скатился к сидящему рядом с ним всё у того же окна Сынчолю.       Взгляд Джошуа замер. Уджи вдруг зашипел, и Сынчоль увидел, что Джошуа внезапно и крепко сжал другу руку, хотя и оставался при этом внешне пока спокойным. Джошуа сглотнул и отвернулся от Сынчоля, его глаза вдруг заискивающе забегали, словно воспоминания трёх- четырёхчасовой давности стали врываться ему в голову с бешеной скоростью, одна картинка вслед за другой за десятую долю секунды, одна страшнее предыдущей. У него покраснели веки, глаза мгновенно заполнились слезами.       - Джису, - позвал его Уджи, положив на их сцеплённые руки вторую и неспешно поглаживая. – Постарайся успокоиться немного, Джису.       Джошуа посмотрел на Уджи, и тот увидел эту мольбу, отчаяние, просьбу о помощи. Страх. Уджи перевёл взгляд на Сынчоля, которым выглядел немногим лучше Джошуа. Уджи видел, как Сынчоля рвёт изнутри бессильная ярость.       - Извини, - обратился Хоши к Уджи, после чего положил руку на плечо своего друга. – Поехали в участок. Расскажешь полиции всё, что помнишь.       Сынчоль вдруг схватился за голову, страдальчески выдыхая. Он чуть ли не волосы у себя на голове рвал.       - В участок? – тихо переспросил Джошуа, еле слышно всхлипывая.       - Мы не должны это так оставлять, - весомо проговорил Хоши.       - Конечно, я ни за что это так не оставлю, - зло процедил Уджи.       - Прости. Если меня о чём-то конкретном спросят, я им отвечу, как было, - тихо, но чётко сказал Сынчоль, отвернувшись к стене, но обращаясь явно к Джошуа. Тот ему не ответил, лишь задержавшись взглядом на нём с пару секунд.       Сынчоль вдруг сорвался с места и моментально покинул палату. Вслед за ним молча вышел Хоши.       Джошуа что есть силы вцепился рукой в ладонь Уджи. Music: Kamelot - The Haunting       Чем Сынчоль был ближе к полицейскому участку, тем, кажется, больше оживал. А с этим медленно надвигающимся оживлением ему всё меньше хотелось идти в полицию. Мало того, что он чувствовал себя до крайностей паршиво, так ещё и требовалось всё самое паршивое в его жизни заново пересказывать.       - Итак, вы утверждаете, что на вас напали, - уточнил полицейский, занося данные дела в протокол.       - Не совсем так. Сначала было произведено нападение на другого парня, но я случайно оказался в неподалёку, поэтому хулиганы отловили и меня, - нехотя ответил Сынчоль. От одного воспоминания о тех людях его начинало тошнить и внутренне крутить от злости.       Он уже который раз за последние десять минут спросил себя: он ПРАВДА ничего не мог сделать? Он ПРАВДА не мог придумать выход и не трогать Джошуа? Почему чувство вины перед этим парнем настолько сильно на него давило?       - Напишите здесь имя второго потерпевшего и в какой из больниц он проходит лечение, - сказал полицейский и дал бумагу с ручкой Хоши, снова возвращаясь к допросу Сынчоля. – Его избивали, затем схватили вас. Что дальше?       Сынчоль весь сжался от досады. Для его же блага всё рассказать полицейскому. Правда всё равно могла всплыть при задержании тех парней, если их впрямь найдут. И вот такая картинка совсем не приносила удовольствия: лидер в наручниках, надетых на руки в его поганых кожаных перчатках без пальцев, с усмешкой говорит что-то вроде «Всё равно вся вина на том, кто трахал этого красавчика». Подобная ситуация могла повернуться в Сынчолю задним местом, если сразу не передать диалог с хулиганами слово в слово, учитывая выдвинутое лидером условие.       - В общем, - с огромным трудом выталкивая из себя признание, начал Сынчоль, - нас со вторым потерпевшим кое к чему принудили.       Хоши, сидевший рядом, намазюкал что-то непонятное, когда писал номер палаты, потому что перестал смотреть на то, что пишет. Он повернулся, поражённо глядя на друга, который, состроив максимально беспристрастную мину и засунув весь свой ужас и эмоции куда подальше, выкладывал сухими фактами то, перед каким выбором его поставили, какой выбор он добровольно совершил и что сделал. Растеряно подбирая из-под стола под взглядом хмурого полицейского выроненную ручку, Хоши не мог понять, как могло произойти с Сынчолем и Джошуа то, что произошло. От шока у него всё плыло перед глазами, в том числе и недописанная его рукой строка. Представить невозможно, как Сынчоль, этот ярый гомофоб, который только вот сегодня утром был готов аки разъярённое животное броситься на Мингю из-за секса с парнем, переступил через себя ради того, чтобы кому-то хоть немного облегчить участь. Хоши боялся, что полицейский начнёт обвинять Сынчоля в причастности к вредительству, но так как, по сути, это было своеобразной самозащитой, Сынчоль отделался не очень-то заслуженным укоризненным взглядом и обещанием позвонить ему, если что-то подобное случится вновь. Сынчоль даже не скривился в своей привычной манере, когда ему жирно намекнули на его якобы гомосексуализм. Впервые в жизни его подобное волновало в самую последнюю очередь.       Хоши до сих пор был в шоке, потому что Сынчоль ни слова не проронил, пока ехал в его машине домой, только лишь попрощался в конце. Трогать его не хотелось. Видимо, у того не было желания общаться и держать кого-то рядом с собой, потому что предложение Хоши посидеть с ним он попросту проигнорировал. Видя образ полностью погруженного в себя друга, Хоши решил, что ему нужно дать немного времени.       Тем временем всего несколько дней спустя совершенно неожиданным образом нашкодившим по самое не хочу хулиганам кармой прилетело всё, что они натворили, сполна.       Первым шум услышал Джун, который ближе всех находился к двери на лестницу в бильярдной, ведущую на первый этаж. Крики были не такими уж и громкими, это бармен выключил музыку из-за потасовки возле входных дверей. Когда все высыпали на улицу, то не сразу поняли, что происходит внутри круга выстроившихся и наблюдающих за зрелищем людей. Сынчоль увидел уже знакомые биты у некоторых из людей в круге, и у него отпало желание приближаться. Он дёрнул Хоши назад.       - Это те парни. Я туда не пойду, - твёрдо проговорил он.       Хоши и сам не очень-то хотел, но вдруг услышал знакомый голос внутри круга, который шипел как самый отпетый в мире маньяк:       - Я тебя, блядь, самого выебу, тварь. Ещё только попадись мне на глаза, мешок с дерьмом, я тебя в этом самом дерьме так замешаю, что не отличишь, где что находится.       Хоши рванул вперёд, расталкивая людей и отрывая Уджи от хулигана с татуировкой-рукавом в виде сплетающихся линий. Маска с его лица была сорвана, на лице уже почти живого места не осталось, и Хоши офигевал только от того, сколько у Уджи нашлось сил, что он разбил всё лицо такому бугаю, сидя на нём верхом.       - Уджи, спокойно, мы сдадим его полиции, - проговорил ему на ухо вполголоса Хоши. – Не ввязывайся в это, иначе и тебя вместе с ним заберут.       Уджи брыкался, желая, судя по всему, превратить ненавистного хулигана в котлету, но вскоре всё же поддался и отошёл, скидывая с себя чужие руки. К бугаю подбежали его прихвостни, пытаясь поднять его с земли.       - Это их лидер. Из-за его выкидонов Джошуа в больнице, - сказал Сынчоль, но Уджи, глянув на него хмуро, тут же оспорил:       - Он не лидер. Он кусок говна.       - В смысле «он не лидер»? – переспросил Сынчоль.       - Этот сукин сын из банды Дино. Самого Дино там не было, а эта тварь возомнила себя крутым боссом. Гондон, блядь, - ругался Уджи, яростно вытирая руки и пытаясь избавиться от столь противной ему крови.       - Так вот что они из себя представляют, - задумчиво протянул Сынчоль и пошёл звонить в полицию, зайдя внутрь бильярдной.       - Как ты узнал, что это они? – поинтересовался Хоши у Уджи. Он слегка его побаивался, и в то же время ему отчего-то очень нравилось то, как Уджи навалял обидчику его друга. Это прямо-таки воодушевляло.       - Ты, конечно, не в курсе, - сказал Уджи, сплёвывая на кулак, где кровь никак не хотела сходить с отбитых костяшек. – Джису отличный художник. А я уже встречался с бандой Дино, поэтому тут же узнал одного из его людей. Рисунки мы отдали в полицию, но те, как ни странно, знать не слыхивали о банде Дино. Как это, бля, так? Они в бункере круглосуточно сидят без выхода в интернет или что?       - Видимо, это всего лишь твоя компания везучая на встречи с самыми приятными людьми, - несдержанно подколол Хоши, тут же поймав такой злой взгляд, что струхнуть не грешно.       - Тебе тоже пизды ввалить?       - Не надо, - миролюбиво выставив вперёд руки, ответил Хоши, но вдруг посерьёзнел. – Джошуа тебе рассказал, что с ним случилось?       - Я сидел вместе с ним, когда к нему пришли за показаниями, - мрачно отозвался Уджи, слегка удивлённо наблюдая за подъехавшей патрульной машиной. – Уже? Они были где-то поблизости, видимо.       - И как он сейчас? – спросил Хоши, тоже не без интереса лицезрящий, как троих хулиганов запихивают в машину, а остальных в другие, подъехавшие вслед за первой.       - Кто? – переспросил Уджи, потерявший нить мысли.       - Джошуа.       - Он, блядь, в полной моральной жопе, - взвился вдруг Уджи, уставившись прямо на Хоши и подозрительно опасно потирая кулак. – Я не беру в расчёт то, что у него переломаны рёбра и небольшое сотрясение мозга. Он теперь просто лежит как овощ и ни черта не может делать.       Сынчоль выбежал на улицу позвать Хоши обратно в бильярдную, а Уджи всё продолжал.       - Он пережил такой ужас, что теперь не чувствует себя по-человечески. Смотрит на всё как через толстенное стекло. Когда я с ним разговариваю, он меня не слышит, вечно где-то в мыслях у себя витает. Ему неинтересно, что происходит с ним, и совершенно по боку, что происходит вокруг. Не спрашивай у меня больше, как он. Он хуёво, и это надолго.       Уджи развернулся и пошёл по улице прочь, передумав идти в бильярдную. Хоши увидел, как он кому-то звонит, должно быть, своим друзьям, чтобы отменить встречу, а потом он заметил Сынчоля, мрачно развернувшегося у двери и зашедшего обратно в «FunDAY».