Overlord: Начало.

"Зло везде пробьёт дорогу..." (с) Гнарл.

I

      Тёмная Башня сотрясалась от грохота. Боевые крики прихвостней смешивались с предсмертными и тонули в раскатах магического грома, так же, как падающие обломки лестниц и пролётов тонули в облаках пыли. Древние статуи лежали разбитыми среди прочих обломков и осколков битого стекла, словно павшие воины бившиеся насмерть и павшие там, где стояли, защищая свою цитадель до конца. Трупики прихвостней всех цветов валялись вперемешку, словно пёстрые куклы, разбросанные по полу непослушным ребёнком. Поваленные толстые колонны образовали лабиринт, внутри которого в поисках выходов из западни метались низкорослые прихвостни, словно попавшиеся в ловушку крысы ищущие заветную дверцу, из-за которой доносится сводящий с ума запах награды -- недоступного сыра. Те из них, кто пытался вскарабкаться наверх были быстро сметены волнами магической энергии от близкого разрыва очередного заклинания, и падали обратно, замертво, погибая от разрывов внутренних органов, о чём говорила кровь лившаяся из естественных отверстий. Тронный зал был потерян практически сразу. Путевые Врата внезапно открывшиеся в бассейне, находившимся на балконе с колоннадой в противоположном от трона конце, изрыгнули клубы магического пламени и чистой энергии прежде, чем кто-то из присутствующих успел сфокусировать взгляд на появившихся из врат силуэтах вторженцев обрушивших на обитателей Башни свой праведный гнев и часть потолка -- четыре человеческих, один коренастый гномский, один высокий эльфийский и один непонятно чей, но очень толстый. Восседавший на троне Чёрный Барон как раз выслушивал доклад Гнарла о потерях понесённых в результате вчерашнего полного разгрома у стен замка Спрее, виной чего было вероломное нападение эльфов. Владыка Башни успел только вскочить за ноги и потянуться за оружием, как магическая волна снесла его с места, словно порыв пронизывающего зимнего ветра сносит с ветки последний осенний лист осины. Пролетев несколько шагов, Повелитель гремя доспехами кубарем покатился вниз по лестнице ведущей в Плодильню, где уже оперативно начинала подниматься суматоха. Что стало со стоявшим перед ним со списками боевых потерь Гнарлом он при этом заметить не успел. -- Он уходит! -- крикнул Уильям указывая мечом в направлении лестницы, за изгиб которой только что кувыркнулся противник. -- Ськорее укатываеться! -- хихикнула Юлия крутя в руке изящный изогнутый кинжал и опытным глазом осматривая обстановку. -- Где? Не вижу, ох глаза мои стариковские... -- запричитал Пендальф, щурясь левым и пальцем оттягивая вверх уголок правого глаза. -- За ним, пагнали, э! -- радостно завопил Голдо, и потрясая топором шустро затопал в сторону лестницы, впадая в азарт, словно косолапая гончая погнавшая оленя. -- Приказывай другим, гном! -- презрительно фыркнул Оберон, поигрывая в руке шарообразным сгустком магии, который, случайно взорвись он сейчас, разложил бы на элементарные частицы всех, в радиусе десяти метров. -- Стойте! -- перегородил им путь Сепп, как только все устремились было в направлении трона. "Эта лестница ведёт в "Плодильню", где рождаются и живут эти гоблины! Спуститься туда -- всё равно, что сунуться в осиное гнездо или медвежью берлогу." -- Сепп знал, о чём говорил. У него было время поверхностно ознакомиться с расположением основных помещений в Башне, во время его недолгой службы Повелителю, и сталкиваться с медведем ему так же доводилось. Голдо, пробежавший уже половину пути до уходящей в темноту лестницы, при этих словах не сбавляя темпа развернулся и деловито побежал обратно. Оберон снова фыркнул. "Что на счёт твоего плана, Сепп, который мы обсуждали?! Это та самая лестница?.." -- обеспокоено предположил Уильям. Сепп быстро припомнил, какая из четырёх лестниц примыкавших к тронному залу им нужна. "Нам нужна эта!" -- Он указал боевым топором из оружейной замка Спрее на ближайшую к ним лестницу, -- "Я с Голдо и Юлией спустимся туда, а вы оставайтесь здесь и не давайте гоблинам высунуться из плодильни, иначе они задавят нас числом!" Идея выглядела мудрой -- вместо того, чтобы сражаться с ордой гоблинов под предводительством могущественного чёрного мага в просторных помещениях Башни, гораздо проще было заперев их в Плодильне удерживать относительно узкую лестницу до тех пор, пока не подоспеет помощь. Так или иначе, Путевые Врата Башни оставались ещё открытыми -- в мутных водах бассейно словно отражения виднелись окрестности замка Спрее и боевые маги эльфов, чьи магические усилия не давали Вратам закрыться после того, как они гостеприимно открылись, чтобы пропустить в Башню Мэлвина, бывшего в ней когда-то приглашённым гостем. -- А что делать с толстяком? -- поинтересовалась Юлия, с омерзением скосившись на пасущегося между обломками полурослика-гиганта. -- Он нам нужен живым на случай, если Врата Башни закроются. -- напомнил Оберон, швырнув магический шар прямо в центр кучки прихвостней как раз поднимавшихся в тронный зал по лестнице из Плодильни. -- Агрх! -- рявкнул Сепп, -- Ладно, пусть идёт с нами. -- Да прибудет с тобой Сила! -- внезапно благословил его понтифик, сотворив посохом какой-то похабно выглядевший священный символ, над головой северянина. Группа разделилась: Сепп, Юлия, Мелвин и Голдо направились вниз по лестнице ведущей в темницу, а сэр Уильям, понтифик и Обером, заняли позицию в центре зала, за одной из упавших колонн, образовавшей естественную баррикаду и принялись посылать испепеляющие и разрывные магические "Лучи добра" (по выражению Пендальфа) по пытавшимся прорваться к ним вверх по лестнице Прихвостням. Перебив немногочисленную стражу из нескольких престарелых Бурых в скоротечной рукопашной схватке, Сепп и его спутники теперь бежали вдоль темничных решёток, в тусклом свете настенных факелов освещавших узкий проход между камер, под симфонию доносившихся из-за них криков, ржания и рычания. "Далеко ещё?" -- нетерпеливо спросила Юлия, когда просунувшаяся сквозь одну из решёток волосатая лапа чуть не схватила её за подол того, что она называла "юбькой", хотя это больше напоминало четыре длинных отреза шёлковой ткани, свисавших спереди, сзади и по бокам так, чтобы прикрывать всё, что нужно и не стеснять при этом движения. "Где-то здесь, должно быть, должно быть, где-то здесь..." -- неуверенно бормотал на бегу Сепп, тщательно вслушиваясь в окружавшую его какофонию звуков и вдруг резко замер, услышав то, что искал -- тяжёлое мерное дыхание, которое свидетельствовало о присутствии чего-то огромного, могучего и очень, очень сильного... "Вперёд, за мною!" -- на очередной штурм лестницы ведущей в Тронный Зал Чёрный Барон повёл прихвостней лично. Он лично сформировал штурмовую группу, которая состояла из полусотни бурого молодняка, которые атакуя волнами должны были принять на себя удары магии, как только появятся в поле видимости вторженцев, пары десятков матёрых ветеранов Бурых из числа Личного Его Темнейшества Конвоя, вооружённых алебардами и закованных в трофейные доспехи (бывшие им всем, как одному, не по размерам), которые должны были вступить в ближний бой с паладином и колдунами, пока те не успели накопить магическую энергию для повторного залпа, и следовавшего в арьергарде десятка Зелёных, которые, пока противники связаны боем с тяжёлой пехотой Прихвостней, должны были рассыпаться по залу и затем нападать из-за укрытий и груд обломков, нанося удары из-под тишка, не давая врагам перегруппироваться и перевести дух. Синие и Красные в атаке не участвовали. "В бою от них толку мало, а после того, как наглые вторженцы будут уничтожены -- Синие пригодятся, чтобы успеть воскресить как можно больше павших Прихвостней" -- трезво рассудил Владыка Башни планируя атаку, -- "А что до Красных, огня будет достаточно и без них..." Замысел удался. Магические взрывы испепелили толпу атакующих молодых Бурых, но следующие за ними ветераны смогли сходу преодолеть разделявшее их с магами расстояние и запрыгивая на спины и головы друг друга волной перевалить через колонну, служившую тем баррикадой. Началась свалка. Уильям сражался с мечом в одной руке и посохом в другой, используя последний когда, как щит, а когда, как дубину. Понтифик Пендальф с неожиданной для него ловкостью и скоростью орудовал посохом вращая его вокруг себя, над головой и даже за спиною так, что тот напоминал несущееся по крутому склону спицованное колесо кареты. "Кияяяя!" -- завопил древний старец и подпрыгнув так врезал размашистым ударом с разворота налетевшему на него Бурому по прикрытой ржавым шишаком макушке, что у того брызнули во все стороны зубы. "Клянусь Иным Миром, я должен буду обязательно изучить эликсиры, которыми он закинулся перед выходом!" -- принёс про себя обет Уильям, краем глаза заметив кульбит Его Святейшества, одновременно мастерски отбиваясь от трёх наседавших на него гоблинов. Оберон успевший накопить лишь на треть от необходимого заряда магии в упор ударил им, как кулаком прямо в змеиную морду прыгнувшего на него Бурого, от чего тот мгновенно превратился в пыль, после чего изящным движением подхватил его глефу* прежде, чем она успела упасть на пол и так же легко, и непринуждённо, поддел на её остреё второго, швырнув того в третьего, после чего, пару раз элегантно крутанул и лёгким движением полоснул по шее четвёртого, голова которого покатилась по усеянным каменной крошкой плитам Тронного Зала Башни смешно хлопая длинными ушами, в то время, как король эльфов словно бы не торопясь подошёл и добил третьего прихвостня, пытавшегося выбраться из-под придавившего его тела второго. "Какой позор... Сражаюсь руками и палками, словно эти людские варвары или того хуже -- гномы! Тьфу!..." -- с отвращением думал он про себя, брезгливо пытаясь стряхнуть с лезвия глефы застрявшего на ней словно шашлык убитого прихвостня. В этот момент из-за изгиба винтовой лестницы ведущей в Плодильню появился Владыка Башни, за которым следовали Зелёные. "Внимание, он здесь!" -- успел крикнуть не оборачиваясь Уильям, прежде, чем всё вокруг заполыхало: вытянув перед собой правую руку раскрытой ладонью вверх, Чёрный Барон словно вытягивал из каменных плит яркие языки пламени, сплошным ковром покрывшие пол Тронной Залы и быстро набиравших размеры и жар, спасаясь от которых все прихвостни немедленно позабирались на обломки колонн и жалобно завыли поджимая поджаренные пятки. "Инферно!..." -- в ужасе выдохнул понтифик, узнав темнейшее и сильнейшее из заклинаний огня. "Все ко мне! Все ко мне, дети мои!" -- вскричал он призывно размахивая посохом по кругу над головой, образуя полукруг защитного поля магии, внутри которого колдовской огонь, уже успевший опалить его сапоги с загнутыми острыми носами, немедленно погас. Уильям и Оберон немедленно примкнули к Пендальфу и оказавшись под защитой сотворённого им магического купола присоединили свои усилия к поддержанию спасительного барьера, по ту сторону которого бушевал океан огня. -- Мы не сможем так долго держаться! -- прокричал сквозь рёв пламени паладин. -- Сможем! Не может быть, чтобы его магических сил было больше, чем у нас троих вместе взятых! -- убеждённо заявил король эльфов. -- Может... Сама Башня придаёт ему силы, он черпает их из её Сердца... -- обречённо прошептал понтифик, но его никто не услышал. Однако в этот момент огонь начал ослабевать. Заметив, что его "Инферно" вот вот достигнет такой силы, что испепелит всех прихвостней в зале, оставив при этом невредимыми противников, укрывшихся под защитным магическим куполом, Чёрный Барон начал ослаблять заклинание, решив поддерживать его на минимально необходимом уровне, до тех пор, пока не иссякнут магические силы супостатов, после чего остатки Бурых и расползшиеся словно ящерицы по стенам Зелёные быстро завершать дело. Ждать пришлось недолго. -- Простите меня, Ваше Святейшество, я больше не могу... нет сил... -- первым на колени опустился обессиленный Уильям, -- я вас подвёл... -- Всё хорошо, мальчик мой, ты сделал всё, что было можно. -- Ласково ответил понтифик по отечески улыбаясь и щурясь от заливавшего ему глаза пота. Жар от огня уже пробивался сквозь барьер. -- Нужно отступать к Вратам! Остальные видимо уже сгинули в недрах этой проклятой башни, иначе уже были бы здесь! -- властно заявил Оберон, воистину королевским жестом указав одной рукой на балкон с бассейном, в то время, как вторую продолжал держать перед собой, направляя потоки магии на поддержание барьера. Тесно сбившаяся троица медленно пятясь двинулась через зал обратно, к спасительным Вратам Башни. Чёрный Барон неотступно следовал за ними, на расстоянии нескольких шагов, продолжая поддерживать пламя "Инферно". Понтифик уменьшил окружавший их полукруг защитного барьера до максимально возможного минимума, для экономии оставшейся магической энергии, но и он и Оберон уже отчётливо понимали, что оставшихся у них сил не хватит для того, чтобы безопасно дойти до бассейна. "Нам придётся бежать сквозь огонь, хотя бы несколько шагов прежде, чем достигнем Врат и пройдём через них появившись на той стороне в виде вопящих и мечущихся живых факелов. Эльфийские маги поддерживающие Врата, конечно же, собьют с нас огонь и наложат лечебные чары, прежде всего на своего короля, разумеется. Но ожоги будут страшными... Не знаю, смогу ли я их пережить..." -- мрачные мысли понтифика прервал чудовищный грохот потрясший весь зал. Проём в котором располагалась лестница ведущая в подземелье взорвался фонтаном обломков, которые словно брызги разлетелись по всему залу, сбивая со стен и обломков колонн засевших там прихвостней. Одна небольшая глыба попала точно по шлему Чёрного Барона, сбив того с ног. Огонь немедленно погас. Понтифик и Оберон в изнеможении опустили обессиленные руки, защитный купол растаял в воздухе. -- Наконец-то, дождались... -- блаженно выдохнул Пендальф. -- Давно пора! Чего так долго! -- надменно воскликнул капризным тоном Оберон. Из зияющего пролома на месте проёма ведущего в подземелье, сквозь клубы дыма и каменной пыли появились Сепп, Юлия и Голдо. А за ними... -- Кто ты, тварь?.. -- выдохнул Оберон, поднимая глаза. -- Что ты такое?.. -- недоверчиво качая головой проговорил Уильям, не веря своим глазам. Лишь Пендальф сохранил видимость самообладания: -- Кто ты, воин? -- уважительно спросил он, глядя на выросшую перед ним громаду. -- Я -- Кан. Кан -- воин. -- ответил сразу всем Кан. Придя в себя Чёрный барон потряс головой, вытряхивая из глазных прорезей шлема набившуюся туда каменную крошку. Зрение и слух постепенно возвращались к нему. Словно издалека доносившиеся звуки битвы стали ближе и отчётливее. Он сел и осмотрелся. Вокруг него кипела схватка. Бурые организовав защитный периметр вокруг своего господина отчаянно отбивались от атакующих вторженцев, за спинами которых виднелась чудовищная фигура вырвавшегося из неволи руборийского гиганта Кана, который крутясь на месте судорожно силился дотянутся, до ползающих у него на спине зелёных, ищущих стыки в пластинах брони воителя и вонзавших туда свои острые тройные кинжалы, напоминавшие звериные когти. Как раз в тот момент, когда Владыка Башни сумел сфокусировать свой взгляд на нём, Кан наконец-то отловил одного из Зелёных и раздавив того в кулаке, словно жука, швырнул его прочь, едва не попав в хозяина Башни. Повелитель Зла встал, повернулся спиной к бою и держась за голову пошатываясь направился в верх, по находившейся у него за спиной лестнице, ведущей в его личные покои. Его сильно тошнило. "Не дайте ему уйти!" -- прозвучал ему вслед знакомый голос Сеппа, бывшего когда-то пленником Башни. Со стороны Плодильни донеслись воинственные крики очередной толпы прихвостней, ринувшихся в зал после того, как путь оказался свободен от магического обстрела вторженцев и колдовского огня их Господина. "Кан, займись гоблинами! Все остальные за мною, наверх!" -- раздавал команды Оберон. Последним, что расслышал Чёрный Барон поднимаясь по винтовой лестнице был голос Голдо, клеймившим его трусом бегущим с поля боя. Но бывшему Барону было уже всё равно.

II

      Когда понтифик Пендальф, король эльфов Оберон Туманный, паладин сэр Уильям Чёрный, воровка Юлия, кронпринц Золотых Холмов Голдо Голдерссон и Сепп, из рода Эриха и предводитель полуросликов Мэлвин, вбежали в покои Повелителя Зла, тот сидел на своей кровати закрыв глаза, уперевшись руками в колени и что-то бормоча себе под нос. "Он творит заклятие." -- предупредил Пендальф жестом останавливая остальных, готовых уже броситься на врага. -- И чито жи он там накалдовываэт?! -- злобно поинтересовался Голдо -- Не разобрать, слов не слышно. -- ответил за Пендальфа Оберон. -- Будьте осторожны, все. У нас почти не осталось магических сил и я не уверен, что мы сможем парировать его колдовство. -- слабым голосом предупредил Уильям. -- Пусть парирует это! -- рявкнул Сепп и широко размахнувшись из-за спины швырнул свой топор в сидевшего в десяти шагах перед ним Хозяина Башни. "Нееет!..." -- внезапно выскочившая из-за полога кровати Герда с криком опрометью кинулась вперёд прикрыв собой Чёрного Барона успев встать между ним и летящим в него топором. Широкое лезвие попало ей точно в лицо и застряло не до конца разрубив голову пополам, словно арбуз. Сила удара откинула Девушку назад и она упала на спину так, что её голова с торчащим кверху дверком секиры оказалась почти между ступней Повелителя. Все в ужасе смотрели на труп беременной девушки, в полном молчании, нарушаемом лишь невнятным бормотанием Врага. "Vae..." -- выдавил из себя Сепп представив, как теперь должен будет вытаскивать застрявшее оружие из тельца невинной девушки носившей в себя ребёнка, а то и двух, судя по размерам её живота. -- Бедное дитя... Должно быть, она сошла с ума от пережитых страданий и привязалась к своему мучителю... Я слыхал о таких случаях. -- сокрушённо промолвил Пендальф, не пытаясь скрыть покатившиеся из глаз слёзы. -- Упокой Господь её невинную душу. Amen." -- прошептал потрясённый Уильям. -- Дура. -- равнодушно констатировала Юлия. И когда все на неё посмотрели добавила -- Не бесьпокойся, Сепьп, вьсе видели, чьто пьроизошьло и никьто тебя ни в чём не винит. Снизу донёсся грохот и хоровое визжание прихвостней смешанное с боевым рёвом гиганта. Башня задрожала, с потолка посыпалась пыль и извёстка. Витражные окна жалобно задребезжали. "Нужно что-то делать, пока Кан не развалил всю Башню." -- напомнил Оберон, с трудом удерживая за шиворот Мелвина, который жалобно мыча порывался куда-то то ли бежать, то ли катиться. "Сэпп харашо придумал, да. Надо ещё раз папробовать, э!" -- объявил Голдо и прицелившись с размаху швырнул свой топор во Владыку Зла. Топор гнома вращаясь пролетел над бездыханным телом Герды и с размаху вонзился наискось точно в стык между шлемом и кирасой цели. Лезвие глубоко вошло в плоть, бормотание прекратилось и бывший Чёрный Барон, Владыка Чёрной Башни и последняя надежда Зла захрипев повалился на кровать, откинувшись на спину. -- Отьличьно! -- воскликнула Юлия и кинулась обыскивать прикроватную тумбочку в поисках драгоценностей. -- Что и всё? Вот так, просто? -- Не мог поверить своим глазам Уильям. -- Не может быть, чтобы всё было так легко. -- Решительно заявил Оберон, с отвращением наблюдая за тем, как Юлия стаскивает драгоценные кольца с пальцев убитой Сеппом Герды. -- Он же что-то колдовал перед смертью. Но что? -- напомнил Сепп опасливо глядя на труп поверженного Врага. -- Я проверю. Не подходите к нему. Я самый старый, мне и рисковать. А вам ещё жить, да жить... -- решительно заявил понтифик и тяжело опираясь на посох направился к кровати. Старец медленно обошёл тело Герды, ещё раз сокрушённо покачав головой, осторожно склонился над телом Барона и прислонив посох к кровати аккуратно снял с него шлем. Глаза убитого были открыты и смотрели в пустоту. Изо рта текла кровь. "Что же ты наделал, мой мальчик. Я ведь знал тебя ещё невинным ребёнком..." -- печально промолвил понтифик и коснулся правой рукой лица убитого, чтобы закрыть ему глаза. В этот момент грохнуло так, что все чуть не попадали с ног. Витражные окна взорвались россыпью разноцветных осколков, а одна из каменных горгулей закреплённых под потолком сорвалась с места и чуть не задев понтифика рухнула прямо на тело Герды, которое лопнув, словно огромный кровавый пузырь немедленно исчезло в образовавшемся в полу проломе. Балансируя, чтобы с трудом удержать равновесие, и прикрывая голову руками, Сепп сквозь облако пыли успел краем глаза заметить, или ему показалось, что он заметил, как в тот момент, когда понтифик коснулся лица убитого Врага, из того вырвалось облако чёрного тумана и вошло в тело Пендальфа, который мгновенно обмяк и упал на кирасу убитого, словно оплакивая того, а затем приподнялся и выпрямился, словно бы ощутил новый прилив сил. "Башня рушится! Надо уходить!" -- закричал Уильям, -- "Проклятый Кан перестарался, наверное посносил все несущие колонны!" Все бросились к выходу. Обернувшись, Сепп увидел, как понтифик с развевающейся седой бородой перемахнул через пролом в полу с такой лёгкостью, словно был ребёнком прыгающем через лужу. "Вай, маладэц какой!" -- похвалил прыжок Пендальфа Голдо. "Проклятие, сколько добра пропадает!" -- сокрушалась на бегу Юлия, звеня узелком из наволочки с кровати Повелителя набитым добычей. "Ничего, потом можно будет вернуться и довершить дело." -- утешил её Сепп. "Только о грабеже и думаете!" -- раздражённо рявкнул им Уильям. "Военные трофеи -- священная добыча воина." -- пояснил ему Сепп, стискивая зубы от боли из-за не вовремя вновь разболевшейся ноги. Когда они спустились в Тронный Зал, их взору предстала картина грандиозного побоища. Кан вооруженным огромным железным канделябром, которым размахивал на цепи, словно кистенём, разбрасывал наседающих на него Прихвостней всех цветов, словно разошедшийся ребёнок сражающийся с крапивой. Вся Вся Башня ходила ходуном. Стены и перекрытия рушились, обломки сыпались градом убивая и калеча не меньше Прихвостней, чем Кан. "Что происходит, землетрясение?!" -- воскликнул Уильям. "Нет! Повелитель Башни погиб и Башня гибнет вслед за ним! Скорее к Вратам, пока они ещё целы! Кан, следуй за нами" -- скомандовал Оберон. Повторять два раза не пришлось. Все кинулись к балкону с бассейном. Первым, как обычно бежал Голдо. За ним Юлия обнимавшая свой мешок с добычей, который ей сильно мешал, но она упрямо продолжала его тащить, сбиваясь с шага и то и дело останавливаясь, чтобы неловко подобрать выпадающие из него драгоценности, пока нагнавший её Кан, бережно, словно хрустальную вазу не подхватил её своими огромными ручищами и не побежал дальше с нею, не взирая на протестующие крики воровки. Позади шёл Оберон, тащивший за шиворот не кстати заартачившегося Мелвина и Уильям, толкавший полурослика-переростка в спину. Сепп шёл последним. Он торопился как мог, но боль в колене была такой, что он скорее шёл, чем бежал, подволакивая ногу. "Осталось немного. Пройти через Врата, а дальше -- моё племя, новое Городище на острове, Кельда, Шамирам..." -- повторял он про себя, уже видя мутные окрестности Спрее и огоньки в руках эльфийских магов в отражении бассейна Башенных Врат. Глаза застилала боль. Он просто продолжал идти вперёд, уже не видя куда и ориентируясь на голоса остальных, поторапливавших его, а в следующий момент сделав очередной шаг почувствовал, что под ногами нет опоры и хрипло вскрикнув он исчез в образовавшемся очередном чёрном проломе, внезапно возникшем в полу на его пути, и вместе с обломками, камнем полетел вниз, сквозь этажи Башни, прямо к её основанию.

III

            Шамирам резко села на кровати, словно бы внезапно очнувшись от глубокого сна. Она хорошо помнила всё, произошедшее в день её несостоявшейся торжественной помолвки с Рандольфом, до того самого момента, когда к ней, мечущейся в припадке на кровати графини Спрее, куда её положили горничные, не подошёл понтифик Пендальф и мягко не положил ей руку на глаза, после чего пришли покой и забытьё. Чары спали так же резко, как и пришли. Она помнила всё, но боль от произошедшего куда-то ушла. Умом она понимала, что должна сейчас неимоверно страдать от потери любимого, но его утрата больше не щемила её сердце и это заставило её почувствовать страх. "Быть может, чары ещё действуют?" -- подумала она с тревогой представив момент, когда они спадут окончательно и она вновь почувствует весь ужас произошедшего. В комнате никого не было. Алхимичка вышла из покоев графини и в полном одиночестве, не встретив никого по пути прошла в свою комнату, где переоделась в своё повседневное платье и привела себя в порядок. "Нужно найти Её Светлость и Юлию. Мне как никогда сейчас нужна чья-то поддержка." -- думала она спускаясь в Большой Зал замка, стараясь не думать о том, что увидела, когда вошла туда в прошлый раз. "Интересно, сколько времени я проспала и что произошло с тех пор? Кажется, не меньше нескольких дней. Похоронили ли уже Рандольфа и наказали ли виновных? Надеюсь, что нет. Я бы очень хотела проводить любимого в последний путь и ещё больше - увидеть, как его убийц вздернут на виселице по приказу графини, особенно эту варварскую мразь Сеппа!"-- её шаги гулким эхом разносились по коридорам замка -- "Где же все?" Собравшись с духом, девушка решительно толкнула створку дверей ведущих в Большой Зал и замерла в изумлении увидев представшую перед ней картину. Большой Зал замка Спрее выглядел так, словно в нём неделю пировала орда дикарей. Повсюду валялись бутылки и пустые бочонки из-под вина, столы были завалены обглоданными костями и грязными тарелками, а на лавках и под столами вповалку валялись замковые стражники, заполняя пространство вокруг себя мерным храпом. Кое-где из под лежащих вповалку мужчин виднелись замковые служанки и горничные, которых выдавали сбившиеся пышные юбки прикрывавшие не те чести тела, что нужно. "Какого..." -- Шамирам прошла через зал перешагивая через лужи пролитой браги и осторожно потрясла за плечо одного из стражников, которого знала по имени с тех пор, как лечила его зимой от подагры -- "Джерри, проснись. Джерри!" Стражник сонно причмокнул и с всхрапнув напоследок с трудом открыл глаз. -- Что тут произошло? -- А? Хто здесь?.. -- Джерри, это я, Шамирам. Ответь мне, пожалуйста, что произошло? -- Ааа... Шамирамчик, дорогая, дай я тебя, ик, поцелую!.. -- Я тебя сама поцелую если нормально мне ответишь. -- На что отвечу?.. -- Что случилось в замке? Почему вы все перепились и где все остальные, где Её Светлость? -- А, ну так мы победу отмечали. -- Победу?! -- Ну да, ты что, не помнишь? Пришли эльфы и всех победили. А потом наши Восемь Героев пошли в Башню к Врагу и победили всех там. -- Восемь Героев? Кто это? -- Ну, эти, наши, они. Сначала их Семь было, а Вернулось Восемь. Точнее опять Семь, потому что один не вернулся, а другой пришёл, которого сначала не было. Большой такой. -- Я ничего не поняла. Объясни нормально. Ты хочешь от меня поцелуй или нет?! Джерри собрался с мыслями. "Так. Значит, стояли мы на посту, никого не трогали и тут вдруг приказ от графини -- всем срочно собраться у Большого Зала. Ну, мы и собрались. Зашли туда, значит, и всех заарестовали. А потом благородные начали что-то между собою судить-рядить и присудили, чтобы рыцарь Уильям в поединке схватился с нашим приятелем Ралфом, из кнехтов наёмных. Ну, они и схватились, да только не на долго, потому как рыцарь этот оказался не только лыком шитый и в момент Ралфа прикончил. Жалко..." Рассказчик задумался о чём-то своём и Шамирам вновь потрясла его за плечо: "А что остальные кнехты и что этот негодяй Сепп? Их к чему приговорили?" -- А, да ни к чему их не приговорили. Ралф за всех один ответил. -- зевнув сообщил Джерри. -- Как?! -- возмущённо воскликнула девушка, -- Их никого не наказали?! -- Когда их тут наказывать, когда гоблины в это время на приступ пошли и замок чуть не взяли, а заодно и нас всех, тёпленькими. -- Как это случилось? -- Ну как, графиня же всех с постов поснимала, вот и проворонили... -- А дальше? -- А что дальше? Продержались мы немного, Сепп твой на переговоры сходил с королём гоблинским, время потянул, сколько мог. -- Он не "мой", запомни! Я не имею ничего общего с этим подонком! -- Да, да, как скажешь, но только пока он врагу нашему зубы заговаривал из лесу вылезли эльфы и так гоблинам вломили, что мы потом хоронить замучались. -- Значит замок более не в осаде? -- Какой там! Тот рыцарь Уильям, гном знатный, Его Святейшество понтифик, Сепп, подружайка ваша Юлия, тот пленный полурослик-обжора и с ними сам король эльфов прямо во вражескую Башню проникли и всех там укокошили, а главное -- самого главного Врага достали и вконец доконали, всё, нет его больше! Шамирам не могла поверить услышанному. "Неужели, весь этот ужас закончился? Зло повержено? Мы сможем вернуться к мирной жизни? Я снова открою свой магазинчик и всё будет, как раньше?... Что может быть лучше?!" -- думала она не в силах поверить услышанному и испытывая стыд за то, что так радуется новости в то время, когда должна оплакивать Рандольфа. "Вот только, всё же горе нас постигло. Да, не без этого..." -- Джерри смахнул скупую слезу. -- Какое горе, о чём ты? -- встревожилась девушка, почувствовав, что слишком рано позволила себе поверить в счастливое окончание всех обрушившихся на неё испытаний. -- Сепп-то наш, из той Башни проклятой не вернулся. Погиб, говорят, геройски, смертью храбрых... Эх, а до чего мужик был хороший, душевный!... Джерри не был робким парнем и знавал поцелуи многих девушек, как до, так и после того дня. Но тот поцелуй, которым тогда наградила его Шамирам, он запомнил на всю свою жизнь и часто вспоминал. Графиню Шамирам так и не нашла. Одна из служанок сообщила ей, что та, в сопровождении паладина сэра Уильяма срочно отбыла в Хейвенспик, чтобы в отсутствии других претендентов заявить права на трон юного графа Спрее: "Странно, что Его Святейшество с ними не поехал, но он наверное так устал после битвы, всё-таки возраст..." Юлии тоже нигде не было. Один из замковый стражников, несших караул у ворот, рассказал, что видел, как она в сопровождении Кана тащившего за собой Мелвина, уходила в направлении Дорожных Врат Спрее ведущих в Тёмную Башню: "Видать, решили туда наведаться, когда всё улеглось, до как следует поживиться, чем найдётся. А найдётся там наверняка многое... Для того поди и обжору того прихватили, чтоб Врата-то открыть -- его-то они, почему-то, пускают." Эльфы ушли на следующий день, после возвращения из Башни. Голдо ушёл вместе с ними. Пока понтифик отдыхал и восстанавливал силы, после возвращения, король эльфов, при посредничестве Уильяма, провёл переговоры и заключил мир с Голдо, который после гибели отца теперь стал главным претендентом на корону Золотых Холмов и в обмен на обещание вечного мира -- заручился поддержкой Оберона, который пообещал сопроводить кронпринца гномов в его королевство и оказать силовую поддержку в борьбе за власть, если это потребуется. Немного подумав, Шамирам решила, что делать ей в замке больше нечего и с ближайшим крестьянским обозом из Спрее следует отправиться в Хейвенспик, чтобы заняться там восстановлением своей лавки: "Надеюсь, графиня окажет мне финансовую поддержку, а если мне не удастся с ней встретиться, теперь, когда она наверное станет королевой-регентом, я всегда смогу продать несколько из подаренных ею платьев, думаю, некоторые из них и сами стоят, как мой магазинчик, особенно если учесть в каком состоянии он должен сейчас находиться..." Но сперва она решила повидаться с понтификом, чтобы поблагодарить его за всё и попрощаться. Понтифик Пендальф, по словам слуг, не появлялся на людях со дня возвращения из Тёмной Башни, и безвылазно пребывал в своих покоях. По словам слуг, которые два раза в день ему приносили еду и питьё, выглядел он довольно не плохо, но при этом ни кто из них не смог вспомнить, чтобы он произнёс при них хоть одно слово. Странной особенность было то, что ни один из слуг побывавших в его покоях больше не хотел туда возвращаться, все испытывали какой-то необъяснимый ужас и тревогу и поэтому каждый раз тянули жребий на то, кто пойдёт к понтифику с едой. "Ваше Святейшество!" -- Шамирам постучала в дверь, за которой располагались покои понтифика, -- "Можно войти"? Ответа не было. "А как тогда входят слуги, раз он никогда ничего не отвечает? Без позволения? Ну, тогда и мне тоже можно, должно быть." -- логично рассудили про себя девушка и осторожно приоткрыв дверь заглянула в комнату. Понтифик сидел на кровати, с прямой, как у рыцаря, спиной, широко расставив ноги и уперевшись руками в колени, чуть оттопырив локти. Взгляд его был необычайно ясным и внимательным, в глазах читались интерес и осмысленность. "О, рада видеть, что вам уже лучше! Слуги мне сказали, что после возвращения из той жуткой Башни, вы были совсем без сил. Это ведь та самая башня, о которой мы так много с вами читали во время наших исследований, да?" -- Шамирам даже не пыталась скрыть любопытство, которое, с её точки зрения, было совершенно естественным. Однако ответа не последовало. Вместо этого, понтифик медленно, но довольно уверенно кивнул головой и слегка улыбнулся ураем рта, внимательно разглядывая девушку. "Я собираюсь вернуться в Хейвенспик..." -- неуверенно начала Шамирам, смущённая пристальным взглядом Пендальфа, -- "...и пришла, чтобы попрощаться, а так же получить ваше... благословение... если конечно позволите..." Понтифик слегка прищурился, что ещё больше смутило алхимичку. Этот прищур напомнил ей не столько о старческой близорукости, сколько о похотливых взглядах, которые бросал на неё Сепп. "Как же хорошо, что проклятый варвар уже мёртв" -- подумала она про себя. "Конечно, дитя моё. Я тебя благословлю на дорожку. Подойди-ка ко мне." -- внезапно раздавшийся голос понтифика, оказался на удивление твёрдым и чётким, словно бы он стал моложе лет на пятьдесят. Старец слегка наклонил голову ещё больше криво улыбнулся и вытянул вперёд правую руку перед собой, как бы приглашая Шамирам благословиться. Она неуверенно подошла и встала перед ним на колени, склонив голову. "Ближе!" -- голос понтифика был таким властным и твёрдым, что Шамирам вздрогнула и чуть привстав сделала шаг вперёд, прежде, чем снова встать на колени. "Ближе, дитя моё, ближе." -- повинуясь рокочущему командному голосу древнего старца, словно загипнотизированная, Шамирам пересела ещё ближе, так, что оказалась почти меж расставленных ног понтифика, ещё ниже опустив голову, уже не в благоговении, а в страхе, сковавшем её, словно цепи. Понтифик вытянул к ней руку. Она ожидала, а точнее уже надеялась, что он положит ей её на голову, как и нужно для благословения и даже чуть втянула шею в плечу, но вместо этого он взял её за подбородок и подняв её голову заставил её посмотреть на себя. Она не узнала его. Лицо было тем, же, но словно чужое. Уверенный и внимательный взгляд, вместо старческого близоруко-слезливого прищура. Плотно сжатые в тонкую полоску губы, вместо вечно шамкающего стариковского рта с отвисающей нижней губой. Грозно нахмуренные брови, вместо, как обычно, ласково приподнятых на морщинистый лоб. Он сжал её подбородок так крепко, что её рот приоткрылся, а губы вытянулись против воли. Второй рукой он начал распутывать шнуровку на корсете её платья. Шамирам закричала и стала вырываться, царапая руки понтифика ногтями, но он держал её так крепко, что если бы ей удалось вырваться, её нижняя челюсть осталась бы в его руках. Она не могла даже подняться с колен и только беспомощно билась, крича и зовя на помощь. На помощь никто не пришёл. Содрав с девушки корсет и разорвав нижнюю сорочку, полностью обнажив ей грудь, Пендальф занялся своей рясой, засучив её выше пояса, после чего, притянул лицо Шамирам к своему и, глядя в её полные ужаса и слёз глаза, громко сказал: "Укусишь -- вырву все зубы, по одному." Убедившись по её глазам, что она всё поняла, он словно железной рукой вдавил её лицо себе в пах, запрокинул голову и издал блаженный вздох, слушая сдавленные хрипы и бульканье издаваемые заполненным горлом Шамирам, и чувствуя, как слюна девушки стекает по его животу, начал двигать её головой.

IV

      Это была четвёртая зима после Победы над Силами Тьмы. Первый с того времени крестьянский обоз вернувшийся в деревню Спрее с Хейвенспикской ярмарки, как и в прежние времена, до нашествия гоблинов, привёз не только необходимые припасы, обменянные на продукцию деревенских хозяйств и промыслов, но и свежие новости. Вечером, большинство старших мужчин собрались в трактире "Счастливый мулл", чтобы за кружками доброго эля выслушать новости и обсудить их.

***

-- Ну, дык, чого нового-то? -- А нового многоть, чого. -- Ну рассказуй, не тяни. -- Не грешно и потянуть. А кто торопит, так пустай и поставит чого. -- Ты сперва расскажи, чого в городе слыхивал, а там уж решим, стоит ли оно того, чтоб поставить, али нет. -- И то верно. Ну, слухайте. Перво-наперво -- нет у нас более королёвы-матери, регентши, значит. Забрала ей чума, окаянная. Графиню нашу, бывшую. Осиротеи.. -- Вот так-так... Это что ж, кто теперича правит-то? -- А никто и не правит. Как раньше никто не правил толком, так и таперича толком не правит. -- Так не может такого быть, чтоб совсем никто не правил-то! Свято ж место, сам знаешь, пусто не быват! -- Ну, так свято и не пусто. Церковь наша, Святая, Матерь, своего паладина-храмовника, сера Увильяма Чернего "Хранителем Трона" объявила. При короле малолетнем. Вот он пока и хранит, и правит. -- Да, дела... Эй, Арчи! Поставь-ка ему пинту эля, новостишка-то и прям того стоит, я угощаю. -- Благодарствую. Тады, слушате все и вторую новость. Не хужее первой будя, а то местами и похлеще! -- Это ж куда уж хлеще-то?! -- А ты вот слухай. Понтифик-то наш, Его Святейшество, Пендральф, который -- жанился! Да на ком, на молодухе! -- Ай да старик! Вот те и дед, я ж его видал, лет десять назад, у него уже бородень до колень болталась! -- Бородень-то может и болталась, а кой-чего другого не болталось! Вот и жанился. Причём, люди сказывают, что жанился-то ещё года три назад. А сейчас у него уже вторая дочка родилась. -- А на ком жанилси-то? Из блахародных поди, хто? -- А вот и нетушки. Из простых взял. Видать любовь сильнее касты, оказалась. Шамир-мамой её звать. Вроде. Не расслышал. До нашествия лавку с травами да эклексирами в городе держала, торговка, значитси. Знахарка. -- Вот оно как, бывает же. Ну, совет да любовь, "молодым", аха-ха! Так это, а дочку-то как назвали? -- На ярмарке сказывали -- младшую, новорожденную, Еленой прозвали. А старшую, значиться, Розою звать. Говорят так же, что понтифик одну из дочек в будущем за герцогёнка нашего прочит выдать, и поселить их в замке нашем, а править Увильяма оставить. -- Как это, короля в замок, а лыцаря на трон? -- Вот, как-то так вот. Ну, будет он не королём, а герцогом, значит, тоже не плохо. Интриги это всё, дворцовые. Не нашего ума дело.

***

      За окнами трактира мела пурга. В окнах горел яркий уютным свет. Деревня Спрее мирно засыпала. Неподалёку возвышалась окутанная зимней спячкой громада одноимённого замка, на стенах которого перекрикивались замёрзшие караульные, исправно несущие службу. Всё было мирно. В это же самое время, в заснеженных развалинах Тёмной Башни, между огромных обломков пронеслась чья-то тень. Бурый прихвостень шустро взобрался на одну из каменных глыб и бдительно осмотрев окрестности снова юркнул в темноту, скрывшись куда-то в руины.

V

      Провалившись сквозь пол Тронного Зала, Сепп грохнулся на пол нижнего этажа, так, что чуть не потерял сознание и сломал несколько рёбер и ногу. Дышать стало тяжело, в груди кололо при каждом вдохе. Сепп подавился и закашлялся: изо рта хлестала кровь -- ударившись об пол, Сепп откусил себе часть языка. Вокруг всё падало и сыпалось. "Нужно уходить..." С трудном встав и осмотревшись, Сепп увидел винтовую лестницу, по которой можно было попасть либо наверх, в Тронный Зал, либо куда-то вниз, вероятно в Плодильню. Держась за грудь и подволакивая окончательно отказавшую ногу, опираясь на другую, с больным коленом и на руку, Сепп упрямо двинулся к лестнице и когда он почти до неё добрался, сверху произошёл новый обвал, заваливший пусть наверх, к Тронному Залу со спасительными Вратами. "Остаётся только вниз, в Плодильню, там есть другой выход, ведущий на плато, где я собирал целебные травы..." Держась за стену, Сепп начал медленно спускаться в недра Башни, оставляя за собой кровавый след. Сердце Башни было кроваво красного цвета, его трясло и пронизывали молнии, а хаотично носившиеся вокруг него валуны то и дело сталкивались так, что раскалывались и разлетались на осколки. Прохромав мимо него, опасливо оглядываясь, Сепп попытался открыть массивные каменные двери, ведущие из башни на высокогорное плато, но не смог сдвинуть их с места. То ли они были заперты, каким-то неведомым образом, то ли силы окончательно его оставили. Сепп сидел перед ними, не зная, что делать, как вдруг Башня в очередной раз сотряслась, одна из стен обрушилась и сквозь пролом в подземелье хлынул поток расплавленной магматической породы. Нестерпимый жар заполнил всё пространство. "Врата Хель отверзлись! Нужно подняться обратно,наверх..." Будучи уже не в силах идти, Сепп пополз на четвереньках, обратно, к лестнице, но не смог обогнать поток лавы, отрезавший ему путь наверх. "Vae..." Сепп в отчаянии огляделся и внезапно увидел ещё одни двери, небольшие, одна из створок которых была приоткрыта. К ним вела небольшая каменная лестница, грубо высеченная из цельной скалы. Не зная, куда ведут эти двери, но не имея другого выхода, Сепп пополз к ним и уже почти добрался, когда один из упавших сверху камней ударил его прямо по голове. В глазах потемнело, звуки стали гулкими и глухими, а на глаза потекла кровь, но Сепп продолжал ползти, уже даже не на четвереньках, а животом по земляному полу, подтягиваясь на локтях. Подняться по ступеням ведущим к загадочной двери, оказалось сложнее, чем казалось на первый взгляд. Практически не имея возможности помогать себе ногами, Сепп подтягивался на руках, цепляясь за края ступеней, срываясь и соскальзывая обратно вниз. Он уже почти добрался до верху, когда вновь соскользнул и съехав на пару ступеней вниз угодил ногами в лаву, уже подобравшуюся к лестнице. Обувь и штаны моментально вспыхнули огнём. Завыв от боли, Сепп попытался сбить пламя руками, но начал соскальзывать ещё ниже и был вынужден вновь начать карабкаться наверх, с горящими ногами и только добравшись до вершины, наконец смог сбить огонь. Ноги ниже колен обгорели, покрылись жуткими ожогами, которые начали раздираться об землю, когда Сепп пополз дальше, за двери. Ему даже не пришло в голову попытаться закрыть за обой эти двери, чтобы преградить путь поднимавшейся лаве -- боль вытеснила из головы все мысли. Почти ослепший от запёкшейся на глазах крови, оглушённый, переломанный и обгоревший, давящийся собственной кровью, Сепп, хрипя и рыча, упрямо продолжал ползти вверх, по изгибающемуся земляному подъёму, ведущему неведомо куда. Наконец, за очередным изгибом, Сепп увидел, куда вёл этот путь. Он вёл в тупик. Проход упирался в мрачную серую скалу служившую естественной стеной, у подножия которой стоял одинокий каменный гроб, со сдвинутой наискось крышкой, покрытый какими-то узорами, напоминавшими те, что покрывали каменные столбы Путевых Врат в окрестностях Спрее. Сепп оглянулся. За изгибом прохода уже виднелась поднимавшаяся лава. То ли какая-то неведомая сила, то ли жар расплавленной породы подтолкнули Сеппа в спину и он пополз верёд, не отрываясь глядя на медленно приближавшийся, по мере сокращения дистанции, каменный гроб. Добравшись до него, Сепп ухватился руками за край, с огромным трудом подтянулся и приложив все оставшиеся силы, с надсадным криком перевалился через край упав в неглубокое каменное ложе. "надо закрыть крышку. "Иначе жидкий огонь скоро заполнит тут всё..." Сепп поднял руки и попытался сдвинуть тяжёлую каменную крышку, даже не веря, что это ему удастся. Однако, крышка поддалась на удивление легко и плавно скользнув с глухим скрежетом заняла своё место, полностью запечатав Сеппа внутри. Сепп лежал в полной темноте и тишине. Снаружи не доносилось ни одного звука. Даже тряска сотрясавшая рушившуюся Башню, как будто бы сюда не доходила. Единственное, что он слышал -- собственное хриплое дыхание и стук бешено колотящегося сердца. Искалеченные ноги болели так, как будто бы их продолжал жечь огонь. Каждый вдох отзывался болью в груди. Кровь из прокушенного языка стекала в горло и Сепп вынужден был её глотать, чтобы не захлебнуться. Голова раскалывалась от боли. Засохшая кровь намертво склеила ресницы. Сепп попытался протереть глаза руками, но понял, что не может их поднять, из-за слишком низкой каменной крышки гроба. Оставалось только лежать и ждать. "Ждать, но сколько? Пока Башня вся не рухнет и не похоронит меня здесь? Может, в этом каменном ящике я смогу пережить обвал и потом выбраться. Иного выбора у меня нет. Если я выберусь сейчас, я сгорю." Лава, судя по всему, уже заполняла всё помещение. Сепп чувствовал, как нагреваются каменные стенки и дно его укрытия. "Скоро они раскалятся так, что я здесь зажарюсь." -- с тревогой подумал он. "Или жидкий огонь найдёт другой путь отступит и я смогу выбраться раньше, чему меня закончится воздух. Башня рушится, вероятно, скоро рухнет ещё какая-нибудь стена и поток устремится туда. Надо только подождать..." Жар внутри каменного гроба становился едва терпимым, но боль от полученных травм при этом как будто бы притупилась. "Наверное, я умираю." -- подумал Сепп, -- "Нет, нельзя так умереть! Ведь тогда я не встречу отца и деда, которые погибли, как воины! Но какой у меня выбор? Быть может, если я буду думать о них в момент смерти, то всё же смогу попасть к ним?" "Я Сепп, сын Рэйнера из рода Эриха. Я Сепп, сын Рэйнера из рода Эриха. Я Сепп, сын Рэйнера из рода Эриха. Я Сепп, сын Рэйнера из рода... Я Сепп, сын Рэйнера из... Я Сепп, сын Рэйнера... Я Сепп, сын... Я Сепп... Я Се... Я..." Всё помещение было полностью заполнено медленно застывающей лавой, по мере остужения переходившей из жидкого состояния в твёрдое. Спустя несколько дней, она представляла собой монолитную глыбу каменной породы, под толщей которой, где-то глубоко, находился каменный гроб с замурованным в нём человеком, который к тому моменту, как погрузился в свой последний сон не помнил уже ни кто он, ни откуда, ни как здесь оказался. Тёмная Башня залечила раны Сеппа и вытянула из него все воспоминания. Все мысли. Все чувства. Она освободила его дух и тело от всего старого, чтобы дать место новому. Спустя несколько месяцев, руины Башни поросли травой. Спустя несколько лет, молодые деревья пустили корни среди развалин. Когда Прихвостни, без устали работая кирками и лопатами, расчистили путь и освободили гроб от каменного плена, первым к нему подошёл самый старый из них, напоминавший грецкий орех с ушами. "Эй! Вот он! Агаа!" -- каменная крышка гроба с каменным скрежетом сдвинулась в сторону и сквозь тьму проник тусклый свет факелов. "Это он! Брызните кислотой ему в глаза! Это его освежит!" -- отвыкшие от света глаза сфокусировались и мутные фигуры со светящимися в темноте глазами, змеиными мордами и торчащими в стороны длинными ушами приобрели более чёткие очертания. "Господин! Вам к лицу жестокость!" -- на руках, ногах, плечах и торсе защёлкнулись пряжки тяжёлых глухих доспехов из воронёной стали. "Идёмте!" -- рваный плащ окутал плечи. "Нас ждут великие свершения!" -- на голову опустился надёжно скрывший лицо шипастый шлем. "Я чувствую, как земля содрогается от ужаса. Я -- Гнарл, старший из свиты и преданный слуга Тьмы. Дурнота пройдёт, ваши мышцы вновь окрепнут. Вы очень долго спали. Увы, в наши дни к любому оплоту Зла выстраивается очередь героев-самозванцев! Последние были особенно назойливыми, даже прикончили вашего предшественника! Но теперь появились вы, Господин! Зло везде пробьёт дорогу... Они разграбили и чуть было не разрушили Башню. Но эта помеха ничтожна, для сил Тьмы, Повелитель. Вы наш новый Владыка! Отстройте Башню, покарайте мнимых героев и верните себе Владения Тьмы!" Конец.