Мистер Чон

Если Чимин зачастую задумывался над адекватностью и разумностью своих решений (ну, кроме того, что он точно решил быть «хорошим мальчиком», да-да), то вот перед феерическими выкрутасами Тэхена его поступки, конечно, меркли тусклым пламенем. - И как это произошло?! - воскликнул Пак, как только увидел своего друга и его партнера в компроментирующей позе на больничной кушетке с особо задумчивым врачом рядом. - Малыш, я тебе потом расскажу и покажу как, - не смог не вставить изрядно забавляющийся над представшей картиной мистер Чон. Чимин даже не ответил на это откровенное (скорее, любопытное) предложение, смотря на Тэхена и Юнги с нескрываемым шоком. Как стало понятным из объяснений, во время кое-чего (определенно, минета) колечко на уздечке одного зацепилось за шарик на языке другого, и они не смогли с тех пор отцепиться. Пришлось вызывать скорую, которая бы их отвезла в больницу и развязала бы этот «гордиев узел». - Я смотрю у кого-то тут даже отсутсвует рвотный рефлекс? - заметил, подтрунивая мистер Чон. - Сколько вы уже так часов? - Три, - чуть улыбаясь, ответил Юнги, совершенно не смущённый своим положением. - О господи! Я почти завидую, - рассмеялся Чонгук, вторимый смехом своего же друга. А Чимин... Почему ему вновь хотелось хорошенько наподдать мистеру Чону, а может даже треснуть от души. Он, его, гхм, «возможный будущий любовник», стоял рядом, а Чонгук прямо высказывал свою зависть насчёт сексуальных способностей другого! Невиданно! Это не ревность или обида, а скорее... Пак ничуть не хуже, даже лучше! Вы только на губы его посмотрите! Чимин и не планировал терпеть такое, поэтому не долго думая выпалил. - А я могу спокойно засунуть весь банан себе в рот и даже не поморщиться! И с видом гордого отличника, выпятив грудь чуть вперёд, Пак снискал смех парней и удивленный взгляд Чонгука. - А этот парень мне уже нравится, - заметил Юнги, подмигивая. - Он ещё устроит тебе веселую жизнь, Гук... - Эмм... - задумался тот, но был снова прерван другом. - Тэтэ, милый, нам понадобиться много попкорна в этой драматической комедии. *** Намерения насчёт Чимина менялись с впечатляющей скоростью. Чонгук то действительно хотел оттолкнуть его, стереть из своего расписания дня, не думать слишком много об этом интересном мальчишке. А спустя минуту так и зудело привлечь, заманить, подчинить, заставить смотреть подобострастными глазами с бесконечным обожанием и желанием выполнить любую прихоть. В этот раз он нуждался не в простом подчинении и ежесекундном контроле, приятных играх или особенных утехах. Озабоченность, нет, даже одержимость... Чимин должен раствориться в нем, дышать кислородом с его именем, не видеть никого, никто и ничто не должно существовать кроме самого Чонгука для этого парня. Стать вселенной, абсолютно всем, будто каждое движение и поступок зависит и во имя него. Гнать бы эти больные мысли, ведь они похлеще его прошлых увлечений, когда хотелось унижать и манипулировать, покорять чужое удовольствие собственной волей (впрочем, вполне по взаимному согласию). Уже не кажется столь сумасшедшей его выходка с предыдущим сабом: раздетый догола, в ушках лисицы и с пышным хвостом на конце анальной пробки нижний ходил по центру города вечером, улыбаясь прохожим и и виляя попой. Чон вёл его на длинном поводке и, если парень слишком сладко улыбался, то в награду (в наказание?) саб получал по десять ударов другим концом поводка с обязательными пяти из них по самой пробке, чтобы та двигалась в нужном направлении в сторону простаты. Конечно, их маски скрывали личности, а хорошая преждевременная взятка все это время делала полицию абсолютно слепой. Чудесное воспоминание, тот нижний ещё прежде не был так счастлив от осуществления своей мечты. Или хотя бы вспомнить того милашку два года назад. Он был просто сорвиголова, даже Чонгуку не приходили такие сумасшедшие идеи в голову. Часами сабу не было позволено кончить с кольцом на члене, а, когда тот уже был готов на сухую получить оргазм, то получал шлепки по раскрасневшейся мошонке. Как же он визжал тогда от удовольствия, умоляя позволить ему излиться, но получал раз за разом щелчок по напряженным яичкам. И это была лишь самая «невинная» затея того нижнего. Сейчас все было иначе. Смотря на нежные и плавные черты лица Чимина, его оттенок невинности в глазах, некую наивность, и маленькие жесты, которые доводили его сексуальность до нереальных масштабов. Можно ли открыть ему, что смущение и румяные щёчки доводили Чонгука почти каждый раз до жесткого стояка и желания заставить краснеть ещё больше. Может попустив свой собственный кинк на эксгибиционизм или возможность публичного осуждения? А когда мальчик кусал свои пухлые сочные губы, сдерживать порыв оттрахать этот рот, чтобы тот задыхался и давился слюной, собирая слезы на раскрасневших щеках ... было невыносимо трудно. Поэтому заявление про целый банан во рту Пака, вроде вызвал приступ смеха из-за внезапности и нелепости момента, но при этом добавил ещё больше тем в список вещей, что «просто необходимо сделать с девственным и непорочным Пак Чимином». И, кажется, все больше Чонгук хотел продолжить их взаимодействие. *** Когда хирург на пару с двумя медсёстрами разрешили проблему их друзей, они оба снова оказались вдвоём в машине. Молчание тягуче переливалось разными эмоциями: неловкость переходила в ожидание, ожидание - в томление, а это начинало уже ощутимо подогревать обоих. - Пожалуйста... - не выдержал первым это затишье перед бурей Чимин, когда они минут тридцать сидели внутри машины на парковке перед больницей и молчали. Мистер Чон не дернулся на просящий, даже умоляющий тон, лишь костяшки пальцев на руле побелели от силы сжатия. Мужчина будто замер, не двигаясь перед прыжком в неизвестность, и лишь прерывистое дыхание выдавало его небезразличие. - Пак Чимин, пообещай мне, - проговорил тот словно прилагая неимоверные усилия для этих слов. - Пообещай, нет, поклянись мне в одной вещи. - Клянусь, - вкладывая всю серьезность в свои слова, проговорил Чимин. Твёрдость в голосе и верный ответ побудил мужчину чуть расслабиться и откинуться на спинку сиденья, прикрывая глаза. И Чимин совсем не захотел в этот момент накинуться на него с поцелуями по всей шее, выглядывающей из ворота чёрной рубашки. Совсем нет. Абсолютно. Но все же он тяжело сглотнул. - Стоп-слова, - начал мистер Чон. - Всегда используй их. В любой ситуации со мной. Проще всего тебе будет справиться с системой светофора. Она элементарна. Зелёный - все отлично, мы можем продолжать, что бы не делали в тот момент. - Понятно, зелёный - это продолжай, - повторил Пак. - Жёлтый - когда тебе некомфортно, но не настолько, чтобы все прекратить. Скорее, предостережение, что именно это действие тебе не по душе. Да, даже не только действие, может слово, прозвище, что угодно. - Жёлтый - предостережение о некомфорте. - Красный - это абсолютный стоп. Мы прекращаем все, и я попытаюсь вернуть тебе комфорт или создать приятную обстановку. Чимин снова энергично закивал. Все было элементарно. Но кое-что все же было интереснее всего. - Ты будешь меня комфортить? - с кроткой улыбкой уточнил парень, отчего-то снова заливаясь предательским румянцем. - Это называется aftercare на английском, - Чонгук наклонился ближе и почти прошептал на ухо Чимина. - Могу обнимать тебя, крепко прижимая к себе, шептать тебе комплименты или... может даже поиграть с тобой в плюшевых медведей! Когда Пак готов был растаять, внезапно перелетела из уст эта насмешка? - Я не ребёнок! - возмутился парень, надувая губы, и попытался отвернуться... Но цепкие пальцы схватили его за подборок и повернули к себе лицом обратно, заставляя вновь встретиться с темной, затягивающей глубиной карих глаз. Чимин так слаб. - Малыш, я готов сделать все, чтобы тебе было хорошо, - и Пак верил, верил на максимум процентов. - Тем более, это не самое странное, что сабы любят в качестве заботы после темы. И, если это был не малюсенький укол ревности, то что же? На этот раз он готов был себе простить и принять постыдный для себя факт: представить мистера Чона, «делающего хорошо» кому-то другому... Выбешивало донельзя, до желания разбить чего-нибудь... Лучше всего милые (нет) личика этих самых «нижних». Но это прошлое, что до будущего - Чимин не собирается упускать его. - Зелёный, - и автомобиль мистера Чона направился по заранее понятному маршруту, по которому они не так давно ехали.