Мистер Чон

Много ли у вас невысказанных слов, желаний, глубоких мыслей? Их наберется не на один том Войны и Мира, задумаетесь вы. Порой страшно, порой отчего-то стыдно, но каждый раз вас останавливает нечто. Громкое красное слово «стоп». Чимин как и все вокруг него люди жил в плену своих запретов и предрассудков, отпечатков строгого воспитания и границ общественного порицания. Но чего он действительно хотел? Наверное, больше всего быть нужным, полезным или все-таки - любимым? Многое в его жизненном пути предопределялось заданными ориентирами родителей: хорошая и неплохо оплачиваемая работа, достойное поведение, чистая совесть и в будущем образцовая семейная жизнь. От строгого соблюдения их дни становились скучными и ожидаемыми. Труд до седьмого пота, старания сверхсил, самокритика и чувство вины, когда все получалось далеким от созданного идеала. И пробуждение в этих мягких и таких уютных белых простынях от света игривого луча солнца, казалось бы, близко к тому, чего хотел бы счастливый человек, но... Тысячу раз но, когда он вспоминает, почему он здесь оказался, как и главное - кто стал целью его появления здесь. И вот уже знакомое чувство стыда от осознания, как закончился прошлый вечер, неприятное тянущее чувство от пролитых слез и странных надежд, хотя все это не входило в его определённые планы. Мистер Чон и его смущающая сила над решениями Чимина, над намерениями изменить самому себе и поддаться минутным эмоциям. С тяжёлым выдохом он перевернулся на живот и, уткнувшись в пахнувшую полевыми цветами подушку, зарычал от собственной глупости и никчёмности. Примчался, унизился и рыдал как мальчишка, не получивший желаемую сладость или машинку. Спустя минуту самобичевания гордость робко постучалась в его мысли, и пришлось собраться с остатками мужества, чтобы подняться с кровати и разрешить случившееся. Ему следует уйти, с поднятой головой и более не вставать на путь, который не приведёт его никуда. У него карьера. Да, точно, только она. Он получит максимум от этого человека и забудет о нем навсегда. Может позволит в самых смелых мечтах вновь почувствовать... Нет, наверное, даже лучше не позволять... Решительно поднявшись с постели, Чимин, не мешкая, надел свою аккуратно сложенную на стуле одежду и вышел на кухню, откуда шёл приятный запах готовящегося завтрака. - Доброе утро, - уверенность в голосе и невозмутимость вполне напускная, но на большее Пак не был сейчас способен. - Спасибо за гостеприимство, мне пора. Услышав голос своего гостя, Мистер Чон обернулся, держа кухонную лопатку в руках и по-доброму улыбаясь. Он не был смущён или удивлён такому заявлению, лишь его вечная непоколебимость и аура властности, которая все ещё задевала интерес Чимина. - Доброе, завтрак уже готов, садись, - и, судя по его тону, спорить он был не намерен. На секунду задумавшись, парень все-таки робко присел на стул, когда перед ним тут же приземлилась тарелка с аппетитно выглядевшим омлетом с кимчи и рисом, стандартным и простым блюдом, который ему всегда нравился. Почему стоит отказывать себе в приятном? Он отломил кусочек и неосознанно промурчал от удовольствия. - Ты делаешь все сложнее, - внезапно проговорил Чонгук, усаживаясь напротив. - Твои милые маленькие стоны... - Я всего лишь ем! - воспротивился Пак, сдвигая брови от этого льстивого замечания. - Вкусно! Пристальный взгляд и легкая тень улыбки на тонких, но привлекательно-алых губах мужчины создавали тяжелую атмосферу, когда невысказанного становилось слишком много. А произнести вслух не было возможности. Чимин отложил палочки и усилием воли уставился в ответ. - Вы меня отвергли, - начал он сразу с сути. - Я понял, поэтому сразу же покину вашу квартиру. Прекратите на меня так смотреть! - Не могу, - так просто сорвались эти слова с привлекательных губ (Чимин теряет нить разговора, смотря на них, думая о них, желая их). Мистер Чон, впрочем, не испытывал неудобство и спокойно, небольшими глотками пил свой кофе, не отрываясь оглядывая парня напротив. Словно запоминая, вбирая в себя каждую деталь его внешности и естественных движений. Его было и легко, и сложно прочитать, будто вот простая головоломка, которую в детстве любой бы разгадал, но вдруг в ней оказывались неожиданные повороты, которые сбивали с решения. А это решение невероятно сильно хотелось отыскать. И Чимин бы попытался, не будь его гордость столь серьезно задета. - Я хочу быть любимым... - уже тише добавил Пак, опуская глаза вниз. - Я не должен был приходить. - Я хочу тебя, - и снова этот уверенный голос, ниже чем прежде и словно из глубины тайных желаний. Внутри будто все напряглось и затрепыхалось, Чимин не мог понять: было ли это взаимной реакцией на сексуальное притяжение или же ему льстило такое внимание. И этот странный зудящий порыв прикоснуться к этому мужчине, ласково или даже страстно, чтобы он снова произнёс такие слова... Внезапный звонок телефона прервал их уединение. - Да, Юнги, ты не вовремя, - раздраженно ответил на входящий вызов Чонгук. - Чего? С ума сошёл? Когда ты успел себе это сделать? Ты придурок! В какой ты больнице? С Тэхеном??? Услышав знакомое имя, Чимин резко подскочил на стуле и подбежал к Чонгуку, почти прижимаясь ухом к телефону, нервно желая узнать, что же произошло. В одном контексте «Тэхен» и «больница» сразу подняло его волнение до сверхвозможных границ. - Да-да, сейчас приеду, - устало закончил разговор Чон, лишь после замечая, как близко находился к нему Пак. - Ты так хочешь запрыгнуть на меня или любопытство опасная штука? За что получил увесистый шлепок по плечу от краснощекого парня. - Собирайся, поедем забирать горе-любовников, - со смешком заявил Чонгук, потрепав Чимина по взъерошенной макушке волос. - Там ничего серьезного, не волнуйся. Большего объяснения было сложно добиться вплоть до первой пробки на их пути к больнице. Мистер Чон был снова молчалив, напряжен и глубоко в своих раздумьях. Да, возможно, у Чимина тоже было много тем для внутреннего монолога, но так смущали эти властные сильные руки, так уверенно державшие руль, и от напряжения на которых вздувались выпирающие вены. Скажи ему прежде он бы не поверил, что это настолько сексуально-привлекательно. Вы никогда не вдумывались, что опытное и непринуждённое вождение смотрится красиво, а порой так, что аж дух перехватывает? Есть ли такой особый кинк? Да или нет, но у Чимина он точно был. - Ты пялишься, - заметил мистер Чон с небольшой усмешкой. - Нравится то, что видишь? - Прекратите! - и снова предательский румянец на щеках. - Кстати, - Чонгук, наконец, был настроен для разговора. - Ты знал, что твой друг уговорил моего зама сделать себе пирсинг? - Только не говорите, что он тоже проколол себе язык! Тэхен тогда неделю почти вкуса еды не чувствовал. - Нет, милый, Юнги проколол себе уздечку, вот идиот! - впервые Чонгук даже ругнулся, но слишком тихо, чтобы это показалось грубым. - Это... это к-как? - Чимин так раскраснелся, что аж уши запылали. Он и представить себе не мог, как можно и что там себе проколоть. Если совсем честно признаваться, то Паку вообще было мало известно об устройстве... Ну вы сами знаете чего. Не до этого было в жизни, как-то. Даже мастурбация не казалось ему чем-то необходимым. Его не слишком привлекало это все, может он не распробовал, может не интересно, может ещё не сформировалась страстная сторона его натуры. - Как? Уверен, это было чертовски больно, - мистера Чона передернуло после этих слов и нечто похожее на любопытство выразилось на его лице. - Тебе бы не хотелось попробовать нечто подобное, маленький? Твёрдое «нет» умерло, не вырвавшись из уст Чимина , потому что: 1. Попробовать - это вместе с Чонгуком? Ему интересно все же? 2. Нечто подобное - это что? Раз люди это делают, значит это стоит того? 3. Пак не должен так заметно реагировать на милые прозвища от этого мужчины, даже если они заставляют визжать маленькую девочку внутри него. - Черт, детка, твоё молчание заставляет меня представлять то, что я не должен, - мистер Чон уже парковался возле входа в больницу, когда резко сжал своей рукой колено Пака и с оттяжкой провёл ею вверх по бедру. - Я и так изо всех сил сдерживаю себя, видя как ты соблазнительно краснеешь и кусаешь свои блядские губы. - Не сдерживайтесь, - еле слышно выдохнул Пак, инстинктивно сжимая ноги и прогибаясь в пояснице. Прикосновения, грубости и это прямое признание в желании возбуждало Чимина, хотя и не должно было. Будто горячий комок внутри него разрастался, и только мистер Чон мог унять это жжение. Бедра непроизвольно дернулись вслед за поднявшейся от его ноги рукой, но он был вновь посажён на сиденье резким движением. Паку так хотелось вновь ощутить на себе эти жесткие пальцы, что ему было невыносимо терпеть, и он заскулил. - Тише, маленький, - кажется, Чонгуку нравилось такая чувствительная реакция парня, и он ласково погладил его алую щеку. - Возможно, если ты будешь очень хорошим мальчиком, сегодня тебя будет ждать особое вознаграждение.