Мистер Чон

Стеклянное здание возвышается перед ним. Собрав всю волю в кулак и отправив гордость в долгий отпуск, после бессонной ночи Чимин приехал в офисный район в Каннаме. Ощущение будто он снова неловкий мальчишка как и полгода назад, рвущийся на интервью к знаменитому бизнесмену. Только тот уже не просто воротила экономической жизни страны, а близкий сердцу человек, который жёстко отшил его в аэропорту после тяжелой разлуки. Губы искусаны в кровь, глаза привычно болят, трясутся руки. Страх услышать снова безразличные слова, умыться холодом глаз, получить отказ или просто игнор. Он минимум заслуживает узнать причины, выслушать объяснения, ну или худший вариант - узнать точно, что между ними все кончено. Потому что такая «приветливая» встреча может означать лишь одно. Но эта мысль засунута куда подальше в его мозгах. Удивительно, но девушка на ресепшн все та же, но в этот раз она узнает Чимина и просит подождать. Тягостное ожидание. Спустя пару минут она просит его пройти в кабинет директора, намереваясь проводить. - Я знаю куда, спасибо, - отрезал парень ее порыв выполнить свою работу, потому что ему нужны были эти пара мгновений единения с собой, чтобы настроиться на разговор. Тяжело дышать, сглатывать вязкую слюну, скопившуюся в горле, голова будто пульсирует, знает, что ждёт, но двигается навстречу этим чудаковато помпезным дверям. Тень улыбки случайно пробежалась по его лицу: когда-то... давно... Здесь была их первая встреча. Станет ли сегодня их последней? Без стука открыв дверь, Чимин ожидал встретить заваленного бумагами или занятого по телефону важного директора, которому просто нет времени на кого-то студента, но увиденное все-таки удивляет. Мистер Чон стоял в полурастегнутой чёрной рубашке и джинсах напротив цели дартс, прикреплённой к одной из стен. И беспрерывно метал в красную сердцевину дротики. Яростно и без остановки. Затем подходил, собирал все заново, становился на позицию и далее кидал. Зацикленное действие. Молча и не двигаясь, Пак смотрел как такое повторилось раза три, пока ему не надоело ощущать себя пустым местом. - Не мешаю? - поинтересовался Чимин, немного злясь: неужели Чонгуку настолько все равно? Не оборачиваясь, мужчина покачал головой и продолжил своё увлекательное занятие. Раздался телефонный звонок мобильного, затем и стационарный начал разрываться звуками на рабочем столе. Все шло мимо внимания Чона. Для него в этот момент существовал только дартс. - Так все и закончится, мистер Чон? - не выдержал Чимин, подходя ближе. - Мы можем поговорить? Я все понимаю, я могу подождать. - Хмм... - промямлил Чонгук, все ещё кидая дротики в яблочко. - Как вы? Вы в порядке? Скажи, прошу тебя, ну хоть что-то скажи мне! - злость переросла в мольбу. Холод, в глазах страх, это убивает его. Кого? Сам ли себя убивающий мужчина, который не готов разделять ответственность своих дел на двоих, доверие другим снова сошло на нет. Мир чёрен, душа его тоже, чувствам там нет места, а не чувствовать к Чимину нереально: это нечто тёплое или скорее выжигающее. Мягкий и прекрасный, с блестящими глазами и этой верной покорностью в каждом слове, движении... Или умирающий под талыми льдами Арктики парень, которого раз за разом об стол, показывают на выход, затем возвращают и пригревают, и снова выкидывают как ненужного котёнка. Но он же видит во взгляде, который так усиленно прячут, взаимность, горячие эмоции и бесконечную нежность. Так почему? Почему прогоняют снова? - Холодно, - робко и как последняя попытка. Броски на секунду прервались, был слышен глубокий вздох и чётким безэмоциональным тоном. - И что? - Чонгук продолжает убивать их. - Задуши меня, - и не высказанное «до смерти, пожалуйста». - Не по адресу. Мистер Чон положил дротики, медленно и уверенно прошёл за свой стол, развернул какой-то документ на столе и всем видом показал, что вся их встреча окончена. - Мудак, - видимо и правда конец, когда громко хлопнула дверь вслед за выбежавшем Чимином.

***

Слезы капают, прожигая не до конца зажившие раны на щеках, снова задыхается, все глубже в этот ад, за этим человеком. Как низко он падет, следуя за ним? Потеряет себя, прикончит все живое внутри, взорвет себе голову от тяжелых и непростых мыслей, бесконечных вопросов... Чимин слишком молод, он должен порхать и наслаждаться влюблённостью, упиваться взаимной любовью, просыпаться с улыбкой в ожидании встречи... А ему кажется заманчивым броситься в самую гущу городской магистрали перед собой. Так попросту не должно быть. «Задуши меня». Самое точное, что он мог сказать, это невыносимо уже, любовь не похожа на пытку, она прекрасна, также пишут в красивых книжках с красочными обложками. Его не должно выворачивать прямо тут на тротуаре от бешенства в его груди. Он жалок. Привет со дна, но слезы заканчиваются. Злость захватывает душу. Злость на себя, как бегал, как рвался к нескончаемому падению в обрыв, злость на сумасшедшего человека, который стал волею небес (или ада, решить непросто) причиной сильных чувств. Молодость не логична, она питается эмоциями, рвущими изнутри все. Решения противоречат рассудку. Чимин больше не хочет думать. Хочет забыть, перестать чувствовать взрывающиеся мины в сердце, хочет быть безрассудным. И вовремя воспоминания подкидывают странные идеи. Как за последнюю соломинку он хватается за возникшую мысль, как бы не отдавало от неё глупостью.

***

Строчки сливаются в одно чёрное месиво. Работать нет мочи, нет смысла, нет ничего. Пустой сосуд, а не человек. Так бы себя описал Чонгук сейчас. А он и впрямь мудак, прогонять, кого так по-щенячьи был рад видеть... Чимин такой худой, измученный. Виноват. Во всем виноват только Чон, разрушительная сила - он сметает на своём пути к господству все искреннее и трепещущее. Жажда власти и доказать своё этому миру привели к такому результату. Расчёт и продуманность в каждом шаге, амбиции и гордость - тупая пыль. В душе тот же холод. Вечная мерзлота космоса, где нет ничего, кроме огромных пространств. Так и он посреди ничего. Никого. И сам он никто. Робот, даже не кукла, ведь у куклы есть кукловод. У него лишь механические мозги и сгорающее сердце в груди. Нет, он не забыл вкус чудесных губ и ощущение уюта, дома рядом с любимым мальчиком. Если ударить посильнее об стол, то раны на костяшках откроются снова. Удар, еще один о черную поверхность. Черт, это освежает. Может ли он быть живым? Погруженный в самоедство, его отвлекает звук звонка телефона. - Алло, добрый вечер Мистер Чон, - знакомый голос с высокой долей уважения раздался на том конце трубки. - Да. - Простите, если отвлекаем, это Хваса из клуба «Проклятье». - Удивлён, - хотя нет, конечно, снова наверняка хотят позвать устроить публичную сцену, но он завязал. - Я не приду. - Мы не совсем по этому поводу, - девушка прокашлялась и продолжила. - В прошлый раз вы приходили сюда со спутником, так? - Да, - именно туда зачем-то он потащил Чимина, то ли испугать хотел, то ли завлечь дальше в сети. - Он снова здесь, - Чон напрягся, сжимая кулаки с растёкшимися струйками крови. - Он записался на показательное выступление. - Серьёзно? - голос стал выше и грубее, черт, его это цепляет и шокирует. Услышанное сдавливает горло, холод сменяется жаром ярости и шока, Чонгук приподнимается на стуле, выпрямляется, словно хочет сам изнутри себя собрать, подготовиться узнать то, что ему не понравится. То, что заставит обостриться чувства. - Да, к одному профессиональному садисту. Простите, но он кажется новичком. Является ли он вашим сабом по контракту? - Эмм, нет, - а вот это больно говорить. Он такой идиот, как же ему снесло голову. Контракт даже не всплывал в его мыслях, все те формальности и договоренности прошли мимо них. Их отношения мало походили на классическое взаимодействие Дома и саба. Это больше напоминало... Но этого Чон не может себе позволить. Не сейчас. - Не хотелось бы быть причиной нарушений договоров, но послушайте, это не моё дело, - Чонгук чуть не перебил, желая заявить, что это именно его дело, но сдержался. - Это кажется больше нанесёт ему вред, чем пользу. А это повредит репутации клуба, понимаете? Бессмысленно дальше говорить, Чон скинул звонок, который вывел его из себя. Разбившаяся об стену на мелкие кусочки премия "Лучший бизнесмен" прошлого года не помогла ни на каплю унять нервы. Жаль, кинуть больше нечего, может порвать бумаги? Чонгук должен успокоиться и взять себя под контроль, но... Что Чимин творит? Что за дурные идеи? Решил отомстить? Что-то доказать? Такой ребёнок, даже не осознает, как может поломать то, к чему он не готов. Это серьезная тема и к публичной сессии с садистом вряд ли можно так ни с чего прийти, без подготовки и долгих размышлений. Эмоциональное решение. Впрочем, как и почти двести на спидометре по городу, обгоняя медленных водителей, пролетая на красный, кусая губы и выкрикивая проклятья.