Мистер Чон

Последующие недели были похожи на маленький рай: Чимин каждую ночь проводил с мистером Чоном, экспериментируя, пробуя новое, умирая и возрождаясь в любимых руках. Прежде он не знал, что значит счастье. Теперь точно мог бы дать ответ. Счастье - это утренние поцелуи, пока Чонгук думает, что Пак крепко спит, это подгоревший омлет на завтрак, который съедается, потому что «это же ты для меня приготовил, малыш», это долгожданные встречи после долгого дня разлуки (десять часов не такой уж большой срок, но сердцу не прикажешь), это вздохи в унисон, забота... Все это - Чонгук. Он олицетворение счастья, в котором Чимин, не зная доселе, нуждался. Хотя мужчина был все также замкнут, многое не рассказывал, отвечал на вопросы односложно и в общем, Пак знал о нем не больше, чем тот позволял. Что значит - краткий минимум необходимой информации, но любые требования затыкались такими страстными поцелуями и касаниями, что Чимин забывал своё имя, не то, чтобы помнить о нити разговора. Как же он был одурманен этим мужчиной... Маленькие недостатки и недомолвки забываются под сенью ласковой неги, под страстный шёпот приятных слов, под громкие вздохи, стираются от властных касаний и удовольствия нескончаемой волной, смывающей тревоги. Мистер Чон обучал его основам и прелестям интимной стороны жизни. Множественные оргазмы, смирение, порка, фистинг, анальные игрушки, публичное проявление желания... И многое другое, что его девственный мозг прежде и не мог представить. Каждый раз, отправляясь на ужин в ресторан или выпить по коктейлю в баре, мистер Чон аккуратно разрабатывал его дырочку, смазывая обильно охлаждающим лубрикантом и вставляя вибрирующую пробку на пульте управления. Мужчине доставляло невероятно удовлетворение, смотря, как Чимин изнывает от нетерпения и возбуждения во время ужина, сдерживая стоны и пытаясь сосредоточиться на ужине. - Что-то не так, Чимин? - загадочно ухмыляясь, спрашивал Чонгук. - Цвет? - Агрх, - подавляя стон и закусывая губу, отвечал Чимин, чувствуя сладкое давление на свою чувствительную точку. - Не могу ни о чем думать, кроме... - Кроме? - Пак готов был сносить эту приятную муку ради блеска в чёрных глазах. - Кроме вас внутри меня, - шёпотом и краснея признавался парень. И, нажимая на кнопку, увеличивающую скорость, мистер Чон ласково улыбался. - Потерпи, малыш, ты же хочешь быть хорошим мальчиком для своего Мастера. И Чимин всегда соглашался, ведь после он получал все и даже больше его ожиданий. Чонгук всегда вытрахивал из него душу до срыва голоса и слез от избытка ощущений. Парень то и дело отрубался в крепких руках после их длительных сессий. Так что замкнутость и молчание проходили почти без напряжения для Чимина. Как и запрет на оральные ласки (что несомненно шокировало парня, в первый раз получив отказ от доступа губ к члену своего мужчины)... Почти, наверное, да. Хотя сам он был как открытый путеводитель по жизни: рассказывал подробно о своей жизни в институте, о детстве, о неловких ситуациях, о глупостях с Тэхеном. Чонгук всегда настаивал о полных отчетах о прошедшем дне парня, жадно слушая и вникая в события, спрашивая детальные вопросы. Вплоть до «почему ты сделал эпиляцию? тебе понравились ощущения? кто смотрел на твою раскрытую дырочку? ты возбудился от этого? могу ли я сделать это в следующий раз?». Мистер Чон был невероятно вовлечён во все аспекты жизни Чимина, но последний не сильно и сопротивлялся такому вторжению.

***

- Я должен улететь на выходных, - заявил Чонгук, не торопясь собирая свой чемодан. - Куда? Мистер Чон раздраженно вздохнул после этого вопроса и сжал губы в тонкую линию, как бы вовсе не желая отвечать. Даже в на секунду замершей позе чувствовалось, что лучше не спрашивать о его планах. Молчание. - Я спросил КУДА! - нервы начинали накаляться вместе со злостью от игнорирования. - Не забивай свою прелестную головку такой информацией! Он терпелив, Пак нереально терпелив, но ведь у всего есть границы, не так ли? Он по крайне мере имеет право знать, куда уезжает важный в его жизни человек. - Что?! - начал Чимин, и его голос практически переходил на ультразвук. - Ты мне не скажешь?! - Нет, - спокойно бросил Чонгук, продолжая собираться. - Значит, нормально контролировать каждый мой шаг, нет, бля, каждый мой вздох и выдох, следить за мной, указывать что, как и с кем мне делать, манипулировать людьми вокруг меня, подсадить меня на всю эту сексуальную хуйню, - его просто прорывало на эмоции и высказать все, что подавлялось все это время. - А сейчас, когда я волнуюсь, ты говоришь мне заткнуться?! На это Чимин получил лишь кивок. Просто долбаный кивок. Нет, этого он не простит. - Да пошёл ты нахуй, мистер Чон! ЕБАНЫЙ КРАСНЫЙ ПОНЯЛ! - орал парень со всей силы, чувствуя задетую гордость и чувства(?). - Я ухожу! Не хочу тебя больше видеть! - Ты излишне резко реагируешь, - с поднятой бровью заметил невозмутимый Чонгук, удивляясь внезапной перемене в поведении парня. - Да я вообще Королева драмы! - вскинул руки Чимин, наспех надевая куртку и ботинки. - Адьос, придурок! Можешь не возвращаться! Краем глаза, пока захлопывалась дверь, Пак впервые увидел растерянность и грусть в этих темных и глубоких глазах, но он слишком зол, чтобы сделать шаг назад и попробовать проговорить нормально. Может, даже слишком зол, чтобы принять свои чувства ... И нет, он совсем не подумал на долю секунды о пресловутом мифе о незабываемом примирительном сексе. Вовсе нет.

***

Дерьмо случается одно за другим. СЕРЬЕЗНО, проснувшись утром под тихое сопение прекрасного создания у себя под боком, Чонгук явно почувствовал неладное со своим сердцебиением. Кажется, оно сошло с ума. Также, как и он, в принципе. Потому что лениво потянувшись, он наклонился к светлой макушке и нежно поцеловал ее ... Это показалось ему правильным и верным. Самым прекрасным моментом в его жизни. Впервые. Солнечное и ласковое утро окутывало негой и размеренностью. Хотя на часах было уже семь утра и надо было вставать собираться, Чонгуку внезапно пришла шальная мысль отпустить все и провести день так, как бы ему хотелось больше всего. Может быть с этим прелестным мальчиком, может быть в Японии, может быть нежась на тёплом песке где-то на островах... Мечты были прерваны телефонным звонком с экстренного номера, который использовался только в случаях особой важности и не отключался никогда. В семь утра пятницы не самый хороший знак. - Что случилось? - Проблемы на Ближнем Востоке, господин Чон Чонгук. - Хамдан Бин Мохаммед? - Именно. Думаю, он решил, что вы можете его подставить. - Что за бред?! У нас чисто экономические и прозрачные сделки, взаимовыгодные для обеих сторон. - Кто-то из ваших подчиненных решил сыграть в свои ворота. - Вы работаете над этим? - Крыса скоро будет поймана. Мне собрать команду специалистов по улаживанию конфликтов? - Нет, я поеду сам. Только переводчик и пару специалистов из самого эмирата. - Но... а Юнги? - До встречи, вылет вечером. Плохое предчувствие тут же мерзким червячком зашевелилось внутри. Хамдан юн и горяч, справедливость на грани принципа Талиона - «зуб за зуб». Если он заподозрил нечестное в своём главном проекте в Азии, то ехать должен только сам Чонгук. Тот, кому шейх доверяет. Ну, сейчас, видимо, уже кому доверяЛ... Может бы Чон даже помолился на мирное разрешение проблемы, если бы не был атеистом. Черт, заключая пять лет назад сделку с дьяволом, он подозревал, что каждый день будет балансировать на натянутой струне над полем острейших ножей и сабель: одно неловкое движение и тебя нашинкуют на мелкие кусочки. Может из-за этого у него и сложился комплекс полного контроля. Но в последнее время слишком часто его голова была полной лишь соображениями и фантазиями насчёт Чимина, и он мог проглядеть бардак под своим носом. Фатальная ошибка. Тотальная недозволенность. К сожалению, его наказание вряд ли будет рассчитываться количеством ударов кнута. Хотя может и такое тоже будет. Малыш не должен узнать. Это для его же безопасности. Чонгук сам не знает, когда закончатся разборки. Да, он даже не знает вернётся ли. Если Хамдан ему не поверит, то концовка станет трагичной. Скрываться и прятаться, впрочем, тоже не было особого смысла. Главное не втягивать тех, кто мог бы быть также целью в случае обострения ситуации. Особенно Чимин, Юнги и, наверное, Тэхен. - Не забивай себе этим свою прелестную головку, - слова дались напряжённо безразличными, хотя в это вкладывалось больше смысла, чем можно представить. Что ж, это взбесило его маленького дикого котёнка. И слова из его уст больно отдались в сердце, заставляя то на мгновение остановиться. Даже лучше, что Чимин ушёл, разрывая с ним их непонятные отношения. Так лучше. Ведь правда же?

***

Спустя десять часов полёта на частном самолете он в ОАЭ. Чонгук не стал задерживаться и прямиком из дома отправился в аэропорт, а теперь двигался в резиденцию шейха недалёко от супер современного города Дубай. Красивые, высокие и современные здания из стекла не привлекали внимания, не вырвали из тисков тяжелых мыслей о будущем. Присланный переводчик и контактное лицо по делам с шейхом, проверенный на протяжении трёх лет человек, ждали его по прилёту, поэтому втроём они вышли из машины у входа в шикарный особняк, и, только сделав шаг внутрь, на их головы были накинуты мешки, и несколько мужчин, выкрикивая ругательства на арабском, грубо поволокли их куда-то. Очень плохое начало. Практически эпическое. Последнее о чем подумал Чонгук, перед тем, как его отключили, ударив чем- то тяжелым по голове, как прелестно сверкают глаза Чимина, когда парень смотрит на него...

***

Расстроенный и раздражённый, с бокалом вина после ужина и с небольшим потоком слез на десерт Чимин быстро уснул тем вечером. Они поссорились с мистером Чоном. Это было ожидаемо. Но виноват был кто? Все верно, доморощенный тиран и деспот, у которого эмоциональный диапазон, как говорила Гермиона Грейнджер, не более чем у зубочистки. В чем была проблема ответить на его элементарный вопрос? Почему личные вопросы такое табу? Они становятся ближе друг другу, Чимин учится доверять этому человеку, давать ему право принимать решения, но можно же в ответ дать ему немного... ясности? Ответов? Откровенности? Не только касаемо предпочтений в сексе или постоянного желания целовать Пака... Ладно, вот это пусть почаще говорит, это любимое. Прекрасный, но недолгий сон был прерван бешеным стуком и непрекращающемся звонком в дверь. На часах было два часа ночи. Выйдя из своей комнаты, Чимин увидел, как Тэхен, потирая глаза одной рукой, открыл входную дверь, чтобы пропустить взъерошенного и будто обезумевшего Юнги. Он подбежал прямо к Паку, чуть не оттолкнув своего парня, и начал трясти того за плечи. - Скажи, что Чонгук дрыхнет в твоей кровати? - на грани истерики кричал мужчина ему в лицо. - Скажи, что он мирно спит и поэтому не берет трубку?! Чимин лишь замотал головой в отрицании, чувствуя, как начинают холодеть пальцы и до боли расширяться глаза от осознания: всегда спокойный и собранный Юнги - сейчас в дикой панике. - Что случилось?!?! - дрожащим голосом спросил Пак, слезы подступали к глазам: только бы ничего страшного не произошло. - Он не писал? - снова отрицание. - Блять, не верю, что он такой идиот. Представьте, как десять человек одновременно ударили вас со всей силы под дых, и это будет именно тем, что почувствовал Чимин в этот момент. Весь кислород откачали из легких, и он в жадных попытках стал пытаться его ухватить, раскрывая в немом отчаянии рот. - Нет, нет, нет, нет, нет... - затараторил парень, с мольбой и слезами в глазах. - Юнги-ши, с ним все в порядке? Мужчина постарался взять себя в руки, сжав посильнее кулаки, взглянув ради подтверждения в не менее обеспокоенные глаза Тэхена, который в немом шоке наблюдал за их разговором. Увидев твёрдое намерение их обоих знать правду, Мин раскрыл им её. - Он пропал, - и сам пугаясь своих же слов, Юнги вздрогнул, глаза заблестели. - Его телефоны молчат. Он в опасном месте. Глаза внезапно застила мутная темнота. Чимин упал в обморок. *** Холодный и жёсткий пол не приносил удовольствия спине, жалкая пища схожая с помоями выворачивала утонченный вкус, голова нещадно пульсировала от количества мыслей и предположений. Лишь небольшое окно под потолком и солнечные лучи играющие на стенах спасали его угрюмое положение. Уже неделя. Прошла неделя с тех пор, как его заточили практически добровольно. Чонгук сам приехал, не поспоришь, лишь одним этим показывая свою непричастность к финансовым махинациям и заговорам против шейха. Безрассудная смелость и демонстрация преданности - джокер, в который Чон хотел сыграть. Хотя, что тут говорить, это его последняя карта на руках. Но лучше ведь оставаться с козырем? Хамдан не приходил. Возможно, сейчас он наблюдал за ним со скрытых камер, может активно занимался ловлей крыс, а может - готовил красивую и изощренную расправу? Как с теми, кого искусно растерзал и уничтожил тогда сам Чонгук? Во время их первой встречи Чон находился в иностранной дислокации его батальона специального назначения. Тайный и непредсказуемый Восток. Будучи всего лишь пешкой в игре высших сил, его кидали, куда надо, не спрашивая и не объясняли. Марионетка в эгоцентричных руках жадной власти. И вот, однажды на перекрёстке сил встал ещё совсем юный и импульсивно-горячий младший брат Хамдана. Даже идиот бы понял, что паренёк не планировал переходить дорогу сильных мира сего, тем более спецслужбам, но в итоге нарвался. И его судьба волею небес оказалась в руках Чонгука. Этот мальчик (не больше 16 ему тогда стукнуло) был так похож на него самого в юные года, с большими глазами, немного невинными, и с чистым и бесстрашным взглядом. И щелкнуло внутри Чона, он решил помочь ему. Мозги ему были даны не просто так. Выставив все, как стечение случайных обстоятельств, не зависящих от младшего Мохаммеда, Чонгук вытащил парнишку из грязных передряг и только потом понял, что тот раскрыл ему новые перспективы. Оказался братом одного из самых богатых и влиятельных шейхов Объединённых арабских эмиратов. Так началась его история. Интересно, она тут же и закончится? Песочные стены, белый потолок, духота, вонь и полная изоляция. Отстой. Он откинулся на стену спиной, как обычно, вцепился в волосы пальцами, оттягивая их, напоминая себе, что не все потеряно, и он ещё живой. А ещё то, что его, вероятно, ждут. И, если Чонгук верно разглядел эмоции, то с нетерпением и открытым сердцем ждут. Непривычное ощущение, что ты кому-то нужен. Чимин... Такой невероятный, чувственный, игривый и умный, преданный и такой красивый... Чертовски красивый... - Я скучаю, - и чтобы стерпеть нахлынувшие чувства, сильнее ударился затылком о твёрдую стену. Забавно, он рассмеялся. Боль помогает ему сохранить себя в этом безумно-томительном ожидании. А он лишь мечтает увидеть его вновь... Светящиеся глаза, манящие пухлые губы и улыбка, которая только его, только для Чонгука. И он никому не расскажет, даже себя заставит забыть, как каждую ночь его топят, прижигают кожу, прокалывают ее шипами, требуя ответов на вопросы, которые он бы сам задал. «Кто предатель?»

***

Открыть глаза было сложнее, чем вдохнуть поглубже. Его словно избили мешками с рисом. И оставили валяться умирать где-то в подворотне. Но знакомый запах кондиционера для белья, приятные ощущения любимого постельного белья... Истошный крик Тэхёна. - Нет! - орал парень, срывая голос. - Нет! Ты хочешь моей смерти, да? Ты хочешь точно! Неееет! Нет, я позволю! Нет, я прыгну! Страшные мысли неизвестно откуда вызвали силы подняться с кровати, и Чимин практически вбежал в гостиную. Истеричный Тэхен на подоконнике с распахнутом окном, весь в слезах. Юнги, который весь дрожал, сжимая до крови кулаки и стиснув зубы. Бессвязный ор друга не прекращался, создавая пугающую картину. Чимин недоумевал, что могло произойти, пока реальность вновь не ударила по голове. - Где Чонгук?! - надрывающимся голосом спросил он, не переходя выше шепота. - Прости, Чимин, я точно не знаю, - голос Юнги уже охрипший. - Я собираюсь поехать его найти. В ОАЭ. Их отвлёк резкий звук разбившегося стекла, Ким в судорогах бился на краю окна. Теперь ещё и его кулак покрывался ярко-красным. Чимин не сдвинулся с места, пригвождаемый усиливающейся паникой. Мужчина, напротив, ломанулся вперёд, отчего-то вставая на колени. Драматично. - Тэхенни, спустись, прошу тебя, - мужчина, казалось бы, вот-вот заплачет. - Я не могу! Он мой друг! - Там опасно! Если его взяли в плен? Если его уже убили, и тебя убьют! Я не переживу! Раздался громкий вой. Чимин не выдержал этих слов. Адекватность, вернувшаяся после обморока, вновь покинула его, и он, рухнув вниз, свернулся калачиком на полу, бессвязно воя. И словно в жестоком фильме, номинированным на каннского льва: человек в припадке на грани глупого решения, напротив него - отчаявшийся с невозможной проблемой и близкий к сумасшествию - на полу за ними. Занавес. Прошёл день. Чимин все также лежал на полу и скулил, не реагируя на происходящее вокруг. От слез у него, наверняка, останутся шрамы на лице. Прошло два дня. Юнги улетел в ОАЭ, поклявшись на своей крови (он серьёзно резал ладонь ради этого), что не приблизится на километр к виновникам пропажи Чон Чонгука. Теперь Тэхен лежал рядом и скулил в унисон, нервно сжимая в руках трубку телефона. Новостей не было. Прошло три дня. Юнги звонил каждый час. Чимин скулил и периодически падал в обмороки от изнеможения. Почти сошёл с ума от плача. Периодически бормотал пересохшими искусанными губами имя. Затем снова плакал. Тэхен поил его водой. Обнимал. И тоже плакал. Прошло пять дней. «Они согласились на переговоры». Маленький луч надежды дал возможность впихнуть еды в похожего на призрак Чимина. «Новостей о Чонгуке нет». Снова приступ слез и криков. Прошла неделя. Тэхен почти взял себя в руки и может функционировать. Ведёт себя как обычно, пытается заботиться о друге, шепчет воодушевляющие слова, гладит по спине обещает, что мистер Чон жив, и Юнги все решит. Что все будет как прежде и даже лучше. Чимин снова рыдает. Он может и доводит себя, может жалок, может ему очень хочется сдохнуть, разбив голову в смятку об эту чертову стену, хочется вырвать это словно исколотое иглами сердце, пульсирующее от агонии неизвестности и страшных мыслей. Ему так больно, что слова пусты, если попытаться выразить свои чувства. Он так безжалостно одержим, он так помешан. Это даже не любовь, так не любят обычно. Всепоглощающее чувство, переполняющее, все без остатка забравшее его. Ему дурно. Снова тошнит. Снова плачет. Тэхен гладит по голове. Прошло полторы недели. Чимину хуже. Он не может заставить себя хотеть жить. Он хочет затравить себя до смерти отказом от всего. Приезжал знакомый доктор, и теперь Тэхен умеет ставить какие-то полезные капельницы. Что ж. Одежда неприятно падает с тела Чимина, он замечает это, лишь чуть не упав по пути в туалет. Наверное, он мог бы превратиться в камень, если бы это было реально. Ему снова плохо. Он хочет просто знать, что Чонгук жив. Чимин мечтает услышать его голос ещё хотя бы раз. Полторы недели абсолютного отсутствия информации. Почти... Пак однажды подслушал разговор Тэхена с Юнги. Отрывки фраз «как могли подставить», «что значит месть?», «господи, они могли его пытать?» и ещё испуганные вздохи. После такого надежды совсем умирали, под чистую. Снова вой, слезы, дебильные антидепрессанты, после которых Чимин как овощ без эмоций и спит по полдня. Лучше бы вообще не просыпался. Как только действие таблеток пройдёт, на этот раз он больше не хочет. Ничего. Своё существование становится мерзким. Если бы он мог трезво мыслить, но он не может. Тут нет «если». Есть только Чонгук в каждом его бредовом сне и в каждой упавшей слезе. Мир теряет всякий смысл без человека, ставшего миром. Год назад Чимин бы посмеялся с этой клише-фразы. Сейчас он прочувствовал ее тяжесть. Когда Чимин пришёл в себя, на часах уже два часа ночи. В квартире тихо, Тэхен наверняка спит. Коробочка с антидепрессантами стоит забытая на тумбочке у кровати. Там же и бутылка с водой. И чёрный, потухший экран телефона. Наверное, глупые детки написали бы записку. Ему ни к чему такое. Бред. Ровно двадцать таблеток. Такое же точно сработает? Чимин не уверен, но в его состоянии, наверное, и это подействует. Кричаще-красные капсулы и прозрачная бутылка в другой руке. Глубокий вздох. И вибрация телефона. На экране пришедшее сообщение. Мистер Чон: «Я в порядке». Таблетки с тихим стуком покатились под кровать.

***

Громкий стук захлопнувшейся двери комнаты заточения вывел Чонгука из транса. - Ты уже неделю здесь, - раздался со стороны входа знакомый-незнакомый голос. С трудом разлепив глаза, склеенные то ли от пота в перемешку с грязью, то ли от крови, стекающей из раны на голове, Чон увидел перед собой главную драгоценность ближнего востока, свет очей народа эмират. - Сам принц белых песков, небесная красота во плоти пожаловал к смертным, - чуть хрипя и наигранно подобострастно воскликнул пленник. - Прекрати, сарказм тебе не идёт, - отмахнулся Хамдан, подходя ближе. - Значит, дырявые раны на моих руках и ожоги - мне идут? - горько усмехнувшись, предположил Чон. - Шрамы украшают настоящего воина. - Туше. Чонгук, собрав волю и гордость (жалкие остатки), приподнялся на локтях, чтобы получше рассмотреть своего гостя. За прошедшие два года с их последней встречи шейх почти не изменился: большие, восточного разреза глаза, темнее арабской ночи, волнистые чёрные волосы, тонкие, но красивые губы... Мог бы Чонгук сам влюбиться в самого красивого мужчину Востока? Слишком влиятельный и властный, непредсказуемый. А за предложение стать сабом его наверняка бы публично казнили. Чон усмехнулся сам себе. - Такая честь принимать вас в своих пенатах, простите, что без фанфар, - Чонгук продолжал едко подначивать бывшего друга-знакомого. - Ты сам приехал, отдавшись добровольно на мой суд, - заметил Хамдан, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с пленником. - Я не щажу предателей, Чон. - Я не делал этого! Я не знаю, кто это... Шейх прервал его рвущуюся наружу тираду в собственную защиту, накрыв рукой рот. Странный жест после недели не самого доброжелательного обращения. Даже можно сказать, после недели конкретных средневековых пыток. Чонгуку было на что злиться. - Предатель найден, - коротко заявил Хамдан. - Кто? - Не так важно, но человек оказался с моей стороны, - видно было, как принц крепко стиснул зубы, сдерживая злость. - Никогда бы не подумал, что Коя вновь спасёт мою репутацию. - Намджун? - удивился Чонгук. А было чему. После окончания совместной военной службы Намджун или его позывной «Коя» стал работать на секретные службы благодаря быстрой реакции и крайне изобретательному уму. Он всегда находил решение любой проблемы, даже самой безвыходной. Именно он помог тогда с братом Хамдана, и именно Намджун после пары лет службы на президента пришёл работать на Чонгука, помогая тому строить империю и уничтожать до основания конкурентов и просто людей, стоящих на его пути. И теперь Коя снова его выручил? - Конечно, Джун, - фыркнул Хамдан, не погнушавшись приземлиться на ту же циновку, на которой сидел Чон. - Мужчина не только красив, но и чертовски хитер. Это не твой верный пёсик Юнги. - Юнги здесь? Может быть шейх с ним играется? Это какая-то новая злая шутка. Не могло все так удачно и хорошо складываться, когда сам Чонгук уже попрощался со своим светлым будущим. Насовсем. Мин не знает об особенной связи с арабским шейхом, его друг не идиот, чтобы отправиться в страну, где закон - это слово власть имущего. А Намджун уж точно не Господь Бог, чтобы быстро найти крысу, ещё и со стороны Хамдана. Его бы не допустили бы... Стоп. - Ты с ним спишь, не так ли? - задал вопрос Чон и вызвал недвузначный румянец на лице принца. - Ого... - Заткнись, - смущённо улыбнулся Хамдан и стал подниматься с пола. - Мы не можем отпустить тебя, пока точно не докажем твою причастность. Но зато можем подлатать тебя, чтобы... Ну, Джуни будет немного злиться, увидев тебя в таком состоянии... Как бы Чон не был растерян складывающимися обстоятельствами, ходом этой истории, в другой стране - играешь по чужим правилам, когда на руках ни одной приличной карты. Хотя лазарет и медицинский уход был бы сейчас... да, очень подходящим. Но своё самое заветное желание этой недели он вряд ли бы посмел озвучить, находясь пока на шаткой мирной стороне у шейха.

***

Когда ты один из самых богатых людей мира и тебе надо быстро прикрыть свои темные дела, медицина может творить невероятные чудеса. Буквально ЧУДЕСА. Три дня в шикарно обустроенной по последнему слову техники и прогресса, в золоте и парче, личной палате шейха и Чонгук выглядит чуть ли не лучше, чем до плена. Небольшие рубцы на ладонях, короче остриженные волосы из-за ювелирно зашитой раны на голове и следы от уколов на сгибе локтей. По семь различных капельниц с витаминами и какими-то составами в день. Это было утомительно и постоянно хотелось в туалет. Его носили туда здоровенные мужики-слуги, так как свыше запретили самостоятельно ходить пациенту во время экстренного лечения. Как ребёнка маленького нянчили. Раздражение было на пределе. Уж лучше пытки. И вот он стоит на выходе из резиденции Хамдана, ждёт машину, которая отвезет его в отель к Юнги. В дорогущий Burj Al Arab или Парус в простонародье, который находился на территории другого шейха, выступающего посредником и миротворцем в сложившейся ситуации. Как удачно сложилось для Юнги, что дикий нрав Хамдана вызывал беспокойство не только у его жертв, но и у равных ему. Белый мерседес плавно тронулся с места, увозя из особняка, ставшего ему своеобразной тюрьмой на эти долгие полторы недели. Чонгук не сомневался, что уезжает другим человеком. Произошедшее не могло не оставить след на его личности: тяжелые эмоциональные переживания, ежедневная боль и контраст с бережным отношением за последние дни. Слишком много мыслей мелькало в его мозгу, пока он отходил от допросов, слишком многое пришлось увидеть под другим углом. Можно сказать, иные ценности появились и иные направления в жизни. Чон не был более столь уверен и непоколебим в принимаемых решениях. На границе осознания, что не выживешь, потеряно столько постулатов. Он более не знал, кто он и чего хочет, как верно поступать и ломать ли мир далее под себя. Властитель экономического мира, передел влияния, желание господствовать. Тлен. Внутри чёрная пустота. Засасывающая все вокруг дыра, как в далеком космосе. Куда дальше? Болезненно затрещала голова от поднимаемых вопросов. А там впереди ждёт его прежняя жизнь. Верные друзья и коллеги, целая империя с тысячами сотрудников, ответственность за их доход, за успешный бизнес, его репутация и имидж. Чимин. Мальчик, который зря повелся на его блажь. Поначалу красивая блестящая необычная игрушка. А сейчас... Кто ему Чимин? Как проходят его дни без него? Скучает ли? Ждёт? Волнуется? Может он тоже здесь? Чонгук надеется, что ему не позволили бы и даже не сказали бы, где его точно содержат в заложниках. Это было бы глупо и опасно. Откинувшись на сиденье, не желая смотреть на бескрайнюю пустыню с надоедливым желтым песком, Чонгук уставился на сиденье перед ним, где заметил прикреплённый свёрток. Любопытства ради он развернул его и увидел листок бумаги и небольшую коробочку. «Пусть все останется между нами. Это не отменяет нашей цели. Намджун больше не вернётся в Корею. Как залог твоего молчания прими мой подарок. Хамдан». Как всегда личные вопросы дороже людей. Типичное поведение человека, о котором бы Маккиавелли написал, что заслуживает поступаться средствами ради цели. Или же шейх сам определил себя таким. В коробочке находился массивный перстень из белого золота с мордой льва вместо драгоценного камня. Залог молчания. Не так уж и сложно. Чонгук неболтлив. К чему ему портить эти странные отношения принца и бывшего сотрудника секретных служб? Он только от смерти ушёл, зачем снова испытывать фортуну?

***

На табло мигает посадка, а сердце колотится о рёбра как в утренний набат. Ощущения будто оно проломит кости, так четко удары проходились внутри измученного нервами тела. Глаза слезились, горели от бессонных и истеричных ночей, искали любимый образ сквозь толпу незнакомых людей. Радостные, усталые, озабоченные проблемами лица шли мимо, Чимин вздрагивал каждый раз, когда похожие черты мелькали вблизи. Ждать было физически трудно, последние минуты перед желаемой встречей, о которой молился пересохшими губами все эти дни, похожи на утонченную пытку. Его бы стошнило, если бы он на секунду задумался о своём состоянии. Но мысли были лишь о глубоких чёрных глазах, его драгоценных, его самых любимых, и о легкой улыбке, тёплой, только ему предназначенной... Господи, Чимин умирал в ожидании, только бы вновь увидеть, только бы все это не сон... Среди толпы показалась знакомая фигура. Неужели? Да, точно он. Уверенно шагая, распрямив плечи, красивый и статный, в абсолютно чёрном костюме и аккуратной прической, поджатыми губами. О чем-то переговаривающий с рядом идущим Юнги. Нет мочи терпеть. - Чонгукки, - проревел Пак и бросился на встречу, с лету запрыгивая и цепляясь за сильные плечи. - Я так скучал. Шепотом мурлыкал что-то Чимин сквозь потоки рыданий, скрывая намокшие щеки в привычном запахе шеи мистера Чона. Он снова обрёл дом и уют, невероятная эйфория близости с тем, кто значит все, вселенная одного человека. Руки сжались сильнее, вцепляясь ногтями в предплечья, будто вгрызаясь в плоть, как паразит, которого захочешь - не оторвёшь. Слиться бы воедино и навек не отпускать. Такой дорогой, любимый... - Добрый день, Пак Чимин, - холодный тон раздался громко и безэмоционально. - Вы не планируете слезть с меня? Парня словно окатило ледяной лавиной. На всплеске радости он и не заметил, как руки мужчины не обняли его, как напряжено тело, на котором он повис, как неотзывчиво реагируют на его глуповатую ласку. Как тон голоса столь отстранённый и будто бы чужой. - Мистер Чон, я... я... - неохотно отпуская объятия, Чимин отошёл на пару шагов от мужчины и поднял взгляд на пустые острые глаза. - Что я сделал не так? Чонгук поправил костюм, чуть помятый от действий парня, пригладил волосы, глубоко вздохнул и продолжил свой путь в сторону парковки аэропорта, оставляя позади себя три озадаченных фигуры. Ни Юнги, ни Тэхен, расцепившиеся после страстного поцелуя, не могли понять резкой перемены в Чоне. - У меня есть дела, - только и бросил на прощание Чонгук. -///-///-///-///-///-///-///-///-///-///-/// Возможно, это предпоследняя глава... может будет ещё две...