Красотка

Когда водка закончилась, вся троица уселась на кровати, и Шиллерман открыл на планшете анкету участника. – Значит так…– он с умным видом поводил пальцем по экрану. – Лень, к тебе вопрос, – кинул он через плечо Андрюхи, который сидел между друзьями и задумчиво гипнотизировал взглядам одинокую оливку на полу. – Внимательно слушаю, – с готовностью кивнул головой Ленька. – Имя, фамилия, отчество, – произнес Аркадий. – Ален Васильевич Треухов, – ответил тот и на всякий случай добавил, – в фамилии смотри не ошибись. – Так…– продолжил Аркадий, – сценический псевдоним? – Аленка Мудилова, – хмыкнул Ленька. – Не пойдет, – покачал головой Аркадий, – псевдоним должен быть звучный. Ну, там… Радиония Газмановна... Альбина Красацина… Ленька с подозрением прищурил глаза и спросил Шиллермана: – Откуда такие познания в пидорских погонялах? – Да я как-то подбивал бабки для одного гей-клубешника, – с деланым равнодушием ответил Аркадий, – потом они меня пригласили на гала-концерт травести-шоу. Ну, сейчас не про это! – Шиллерман стал быстро тыкать пальцем по квертиклавиатуре, – Алина Делония! – объявил он громко. – Пойдет, – махнул рукой Ленька. – Так… Рост и вес, – снова зачитал пункты анкеты Аркадий. – Сто восемьдесят пять. Восемьдесят два, – ответил Ленька. – Вес большой, – покачал головой Аркадий. – Ты мышечную массу с жиром-то не путай, – насупился Ленька. – Дальше давай! – Вот интересный вопрос: пол, – прочитал Шиллерман, – ну, это понятно. Теперь амплуа давай. – А какие варианты? – поинтересовался Ленька. – Танцовщица, певица, танцовщица на пилоне, стриптизерша, престижи…престижидижи... Короче фокусы умеешь показывать? Ленька молча вытянул руку с плотно сжатыми пальцами и оттопыренным большим. «Оторвав» палец, он «приделал» его обратно, смачно плюнув в кулак, и довольно заржал. – Очень смешно, - поморщился Шиллерман. – Тогда ставим «артистка разговорного жанра»! – Пойдет! – согласился Ленька. – Попиздеть я люблю. Могу еще частушки спеть. – С тобой все ясно, – отмахнулся от него Аркадий. – Теперь давай с тобой, Андрюх. – Хм… – коротко кивнул тот и поднял абсолютно пьяные глаза на Аркадия. – Так… понятно. Первое я и сам знаю. Значит: Андрей Александрович Хвастов. Рост… – Шиллерман бросил оценивающий взгляд на тяжело икающего Андрюху. – Сто шестьдесят пять… Не… Сто шестьдесят шесть. Вес… Пятьдесят пять. Пол…Ну, тут понятно. Амплуа тоже понятно. Сценический псевдоним… – Андриналина Раш, – предложил Ленька. – Хм… – снова кивнул Андрюха, крутя головой то в сторону Аркадия, то в сторону Леньки. – Не-е-е…– замотал головой Шиллерман, – слишком грубо. – Андриана Челентана, – снова предложил Ленька. – Не. Послушай… Как тебе объяснить, – Шиллерман засунул пухлые пальцы в черную вьющуюся гриву на голове. – Вот если на тебя посмотреть, то ты как раз Делония. Здоровая такая, рыжая Делония. А Андрюха маленький и хрупкий. И имя должно соответствовать. – Хм… – возмущенно хмыкнул Андрюха, но в этот момент его глаза закатились, он навзничь завалился на кровать и захрапел. – Слабак! – засмеялся Ленька. – Он просто водку пивом горячим запил. Помнишь, мы бутылку возле обогревателя оставили, – Аркадий заботливо накрыл верхнюю часть Андрюхи одеялом. – А он из нее хлебнул. Погоди-ка! – Шиллерман хлопнул себя по лбу. Горячее пиво! Хотбир! Андрюха… Одри! Одри Хотбир! – и его палец быстро запрыгал по планшету. С костюмом Андрюхи, вернее Одри Хотбир, проблем не было. Платье сидело на нем просто замечательно, парик решено было накрутить на термобигуди матери Аркадия, тети Симы, чтобы привести его в божеский вид. С обувью помогла сестра тети Симы, тетя Роза: на даче нашлись теткины серебристые босоножки на каблуке, как раз сорок первого размера. – Чего-то не то, – задумчиво произнес Аркадий, глядя на Андрюху. Тот стоял посреди залитой теплым дневным солнцем комнаты в красном платье, парике с бигуди и в босоножках, надетых на синие мужские носки. На ногах Андрюхи пузырились коленками черные спортивки. – Не хватает колготов, – ответил Ленька, стоя перед Андрюхой и подперев кулаком подбородок. – Я не одену колготы, – замотал париком Андрюха. – Еще как оденешь! – уверенно сказал Аркадий. – Ты еще и ноги будешь брить! Ленька громко заржал, но его смех прекратился, когда Аркадий протянул ему синее платье тети Розы и лифчик шестого размера. Остальные аксессуары, в виде элегантных синих туфель сорок третьего размера, двух пар телесных колгот и черного парика из блестящих волос с жопы Чебурашки, Аркадий привез через три дня и тут же отправил обоих друзей топить баню. – Помоетесь и ноги побрейте, – напутствовал Шиллерман Андрюху и Леньку, вручая им пену для бритья и пачку розовых одноразовых станков Bic. Ленька выскочил из натопленной парилки и, плюхнувшись на старый диванчик в предбаннике, с удовольствием отхлебнул холодного пива из чашки. – Хорошо-о-о…– протянул он, глядя, как Андрюха бреет левую ногу. Тот стоял возле скамейки и, изящно поставив ногу на сиденье, аккуратно водил по ней станком. Ленька безразлично окинул взглядом стройное тело друга, на минуту зависнув на его ноге. Ее можно было бы назвать стройной и женской, если бы она не заканчивалась ластой сорок первого размера. В принципе, кроме ног, брить Андрюхе было и нечего. Даже его маленькая худая задница была похожа на голову новорожденного, с легким, едва заметным пушком. Ленька встал с дивана, взял в руки пену для бритья и розовый станок, почесал крепкую волосатую задницу и, усевшись обратно, нанес пену на ногу. Буквально через две минуты в бане раздался отборный мат. – Ебал я это все в жопу! Пидоры гнойные! Суки ебучие. Бля! – Ты чего, Лень? – Андрюха смыл остатки пены с побритой ноги и удивленно посмотрел на друга. – Я порезался, – ответил Ленька, медленно зеленея. – Счас в обморок бухнусь…– сказал он еще тише, закатывая глаза. По выбритой полоске на ноге текла тонкая красная струйка, расплываясь по краям в пене. – Спокойно! Дыши! – скомандовал Андрюха, плеская из ковша в лицо друга холодной водой. Эту удивительную аномалию Ленькиного организма Андрюха знал с детства. Поскольку оба были изгоями, в школе им частенько приходилось драться. Врагов у друзей имелось много, как среди одноклассников, так и среди уличной шпаны. Ленька любил помахать кулаками по делу и без дела. Вид чужой крови не вызывал у него никаких эмоций. Но стоило появиться хоть капельке крови на кончике собственного пальца при взятии анализа в поликлинике, Ленька тут же бухался в обморок. – Все хорошо, – говорил Андрюха, смывая с ноги друга кровь, – ты просто болячку срезал. Он уселся возле Леньки на полу, снова нанес пену на ногу и начал аккуратно брить ее розовым женским станком. Ленька откинул голову на спинку дивана и блаженно закрыл глаза. Ощущения, когда кто-то бреет твою ногу, оказались приятными и даже какими-то возбуждающими. Ленька чуть приоткрыл один глаз и скосил взгляд на спину друга и на его расплющенную по полу белую задницу. – Ты чего? – Андрюха повернулся и недовольно посмотрел на Леньку. – Да забавно просто, – Ленька быстро отвел глаза от Андрюхиной спины. – Мой лучший друг бреет мне ноги, чтобы я мог хорошо смотреться в женских колготах! – Если ты скажешь кому, что я тебе ноги брил… – Андрюха нахмурился. – Не ссы, Одри, – засмеялся Ленька. – Ты скоро еще и лифчик мне застегивать будешь!