Красотка

Ленька стоял на балконе, кутаясь в куртку, и смотрел в хмурое небо. На душе было почему-то тошно и муторно. Посещая магазины с друзьями и глядя на женскую одежду, Ленька поймал себя на мысли, что нежный образ Одри как-то неожиданно стал переплетаться с образом Андрюхи. И самое страшное, что с каждым днем граница между ними все больше и больше стиралась. К счастью, сам Андрюха был так увлечен подготовкой к выступлению, что не замечал состояния друга. – Не помешаю? – на балкон вышел Владик в теплом женском пальто. Он прикурил сигарету от протянутой Ленькой зажигалки. – Что такой хмурый? – спросил он, выдыхая в воздух тонкую струйку дыма. – Да так… – вздохнул Ленька, щелчком посылая бычок в полет, – мысли какие-то глупые в голову лезут. – Про Андрюшу? – спросил Владик, внимательно глядя на Леньку. – Обо всем, – выкрутился Ленька. – Это вполне нормальные мысли, – Владик посмотрел на темные дождевые тучи, затянувшие вечернее небо. – Я вот тоже иногда задумываюсь: почему так все странно? – Это ты о чем? – не понял его Ленька. – Почему мы любим совсем не тех, кто этого заслуживает? – ответил Владик и вздохнул. – Вот Аркаша… Он такой хороший, добрый, умный… А я… – Не можешь забыть этого своего пидора? – догадался Ленька. – Правильно ты его назвал, – грустно засмеялся Вадик. – Пидор – это не ориентация, а состояние души. Вот Аркаша не пидор. Но… я даже не знаю… – Ты это… Влад, – сказал Ленька, нахмурив брови. – Если Аркашку обидишь, я тебя своими руками бабой сделаю. Бесплатно и без операции. Понял? – Я не обижу, – засмеялся Владик, – он мне правда нравится, просто видимо внутри еще не все зажило, – он тоже бросил бычок вниз и, закутавшись в пальто, вдруг спросил, – а как у тебя с Андрюшей дела? – Мы друзья и точка, – сказал Ленька, закуривая еще одну сигарету, – и это не обсуждается. Что бы я ни думал, Андрюха натурал и никогда… В общем, пустое все. – Не скажи, – задумчиво протянул Владик, – ты никогда не задумывался, почему он – такой гомофобный гомофоб, с таким азартом работает над своим выступлением? – Не задумывался, – признался Ленька. – Ему нравится, – похлопал по плечу Леньку Владик. – Он за напускной грубостью скрывает свою настоящую сущность. – Ты хочешь сказать, что Андрюха… – начал Ленька. Владик хитро улыбнулся и кивнул. – У тебя больше шансов завоевать его, чем ты думаешь, – подтвердил он предположение Леньки. – Он Одри, понимаешь? Это не игра. Это он и есть. Нежный, романтичный и хрупкий. А то, что ты видишь – это всего лишь маска. И надевает он ее потому, что не хочет, чтобы ты увидел его настоящего. Боится, что ты засмеешь, а то и что похуже. Тебе стоит только намекнуть ему о своих чувствах и… – Нет! – резко взмахнул рукой Ленька. – Никогда в жизни я не признаюсь ему, что… – Чо вы тут стоите так долго? – на балкон вышел Андрюха, завернутый в теплый плед. – Там Семеныч с Шиллерманом ужин забацали. Пошли жрать. Нам еще вещи паковать. Ренат прислал СМСку. Поезд рано утром. Так что на сборы у нас только вечер. Раннее утро веяло холодом и хмуростью. За окном моросил нудный дождь, а небо было по-осеннему серым. Ленька сидел на кухне с чашкой кофе. Мысли медленно копошились в его голове, пытаясь побороть недавний сон. Там, во сне, Ленька смотрел на танцующего под легкую неспешную музыку Андрюху. Он медленно покачивался в такт музыке и что-то напевал себе под нос. Его глаза были прикрыты, длинные ресницы чуть дрожали, а губы медленно шевелились, повторяя незнакомые Леньке слова. – Чего расселся? – в кухню вошел Андрюха и, забрав из рук друга чашку с кофе, громко отхлебнул из нее. Ленька рассеянно посмотрел на него и улыбнулся. Андрюха только пожал плечами и, поставив пустую чашку на стол, вышел в коридор. Поезд плавно тронулся, удаляясь от перрона и оставляя позади промокшую и серую от дождя Москву. За окнами замелькали улицы большого города, которые вскоре сменились голыми лесами и полями с горками грязного снега. Питер их встретил таким же мерзким и нудным дождем. Ленька с Андрюхой давно собирались посетить северную столицу, но у них это так и не получилось. И вот теперь, оказавшись в этом старом городе, они с интересом разглядывали длинные серые дома с острыми корабельными носами и ровные, мощеные камнем, улицы. – Мальчики и девочки! Не разбегаемся! – командовал Ренат, бегая вокруг чемоданов и сумок. – Посмотреть город еще успеете. Сейчас ждем автобус и едем на спортбазу. Ехать будем часа полтора, поэтому советую посетить туалет на вокзале. Дорога до спортбазы и расселение заняли почти все время до ужина. Небольшие уютные домики, в которых разместили конкурсантов, были разделены на две комнаты, в каждой из которых было два койко-места. Между комнатами находился просторный коридор с большим шкафом и дверью в совмещенный санузел. Шиллерман категорически отказался жить отдельно от друзей. Ему пошли навстречу и поставили в комнату, где поселились Ленька и Андрюха, раскладушку. В том же домике, но в другой комнате, разместились Владик и Семеныч. – Предлагаю отметить это дело, – подмигнул друзьям Семеныч, потряхивая сумкой, в которой что-то позвякивало, – завтра все равно свободный день. Еще не все конкурсанты приехали, так что будет выходной. – Ренат сказал, что если застукает кого за распитием, тут же отправит по домам, – забеспокоился Андрюха. – А мы ему не скажем, – подмигнул Владик, доставая из сумки пакетик с колбасой и хлебом. В сумке у Семеныча оказалась большая бутылка водки и банка с домашними солеными помидорами. Запасливый Ленька достал из своего чемодана пару банок со шпротами, а у Андрюхи, «совершенно случайно», оказались маленькие пластиковые стаканчики и пачка апельсинового сока. – Ну, что, мальчики, – Владик поднял стаканчик с водкой, – давайте выпьем за дружбу. – Согласен, – поддержал тост Ленька. – Если честно, если бы мне кто-то месяц назад сказал, что такое будет, я б ему морду набил. – Какое «такое»? – Семеныч одним глотком осушил свой стакан и, поморщившись, сунул в рот целую помидорину. – Что я окажусь среди пидоров и буду с ними водку пить, – Ленька тоже выпил и занюхал водку куском черного хлеба. – Не обобщай, – Семеныч поднял руку, – я натурал. – Неужели никогда мужики не нравились? – удивился Андрюха. – Никогда, – кивнул Семеныч, разливая водку по стаканам, – а вот фантазии по лесбам частенько голову посещали, – засмеялся он. – Давайте выпьем лучше за победу. Нам всем она нужна. Главное – не стать друг для друга конкурентами! После «второй» было решено не гнать коней, а растянуть удовольствие, ибо больше водки взять было негде. – Андрюша, – Владик вернулся из своей комнаты, неся в руках старенькую гитару, – сыграй нам что-нибудь. – А хотите, я вам спою песню, которую для номера репетирую? – сказал Андрюха, сжимая рукой гриф. – Давай, – согласился Ленька, – меня уже давно интерес разбирает, чего ты там тренькаешь все время. – Только не смейтесь, – Андрюха уселся на широкий подоконник и, подогнув одну ногу, поставил на нее гитару, – я услышал эту песню в фильме, где играет Одри. «Завтрак у Тиффани» называется. Она ее там пела. Вот и решил воссоздать именно эту сцену. Тонкие пальцы быстро пробежались по струнам и начали их легонько пощипывать. Тихий голос пел что-то про лунную реку, про двух бродяг, которые бегут за радугой навстречу прекрасному миру. Ленька смотрел на вдохновенное лицо друга и понимал, что Одри для него больше не существует. Есть только радуга, тихий голос и удивительно прекрасный юноша, поющий под гитару о лунной реке…