Красотка

За ночь весенняя погода, капризная и непостоянная, как женщина, изменилась. Вылезло теплое солнышко и активизировало у птиц режим пения. По дорожкам большого парка спортбазы тут же побежали веселые ручейки, а воздух наполнился запахом оттаявшей земли. Не смотря на то, что водки было выпито немного, спать друзья улеглись только часа в два ночи. Поэтому ни теплое солнышко, ни пение птиц, ни журчащие ручейки в семь часов утра друзей особо не радовали. – А почему без спортивных костюмов? – встретила их на дорожке Евгения. – Так мы это… – прогудел сонный Ленька, – не знали, что на завтрак дресс-код объявили. – С утра обязательная пробежка, – нахмурилась Евгения, – а завтрак только в восемь. Ну, да черт с вами, – махнула она рукой, – на сегодня прощаю, но чтоб к трем часам дня были в спортзале. И пощады не ждите. В ожидании завтрака друзья расселись на лавочках у столовой, подставив лица под теплые солнечные лучи. Через пять минут к лавочке притрусили Муля с Дианой, замедляя и без того вальяжный бег. – Филоните? – скорчила недовольную физиономию Диана. – А зачем им, – фыркнула Муля, – они и так у нас самые красивые. – Да не филоним мы, – отмахнулся от них Ленька, – просто Семеныч храпит как трактор. Вот и не выспались. Не всем же повезло жить в отдельном домике, а только тем, кто имеет волосатую грузинскую лапу. – Или кого она имеет, – заржал Андрюха. – Мамука! – вдруг громко взвизгнул на ухо Леньке Владик и, подскочив с лавки, кинулся в сторону невысокого черноволосого парня, бегущего по параллельной дорожке парка. – Златочка! Карамелька моя сладкая! – парень остановился, распахнув в сторону руки. – Инесса! Персик мой сочный! – радостно промурлыкал Владик и побежал навстречу к парню, перепрыгивая лужи. – Господи-и-и! – протянула Диана, усаживаясь на лавку возле Андрюхи, – у меня от приторности аж скулы свело. – Это кто? – насторожился Шиллерман, глядя на незнакомца которого щипал за щеки Владик. – Это Инесса Арманян, – ответила Муля, морща нос. – Он же Мамука Аганесян. – Не знал, что и Армения в конкурсе участие принимает, – удивился Шиллерман. – Да какая там Армения! Я тебя умаля-а-аю… – махнула рукой Муля. – Он из Сочей. – А не тот ли это Мамука, который с этим… С миллионером живет. Как его…. Имя запамятовал, – защелкала пальцами в воздухе Диана. – С Александром Росселем, – подсказал Владик, возвращаясь обратно к друзьям. – А что там за история с этим миллионером была? – спросила Муля, делая нарочито равнодушное лицо. – Ой! – Владик уютно уселся на колени к Аркадию, – это такая красивая романтическая сказка. Рассказать? – И, дождавшись от всех утвердительного кивка, Владик начал упоенно вещать. – Это четыре года назад было. Наша Инесса в тот вечер разошлась с ВиктОром. – Это тот стриптизер из «Кузнечика»? – уточнила Муля. – Да. Красивый такой блондин, – кивнул Владик. – Так вот… Инесса в принципе не пьет, но в тот вечер после выступления налакась в хлам и прямо в сценическом костюме пошла домой. Выходит, значит, она на дорогу, а тут из-за поворота выезжает Хаммер, и наша Инесса падает ему прямо под колеса. В общем, за рулем был тот самый миллионер Александр Россель. Вызвали скорую и нашу девочку увезли в больницу. Там была пара переломов и сотряс. В общем… Приезжает утром этот миллионер проведать сбитую им девушку с огромным букетом красных роз. А вместо знойной южной красотки на койке лежит наш Мамука. Сначала Мамука думал, что этот миллионер больше и не придет. Тем более, они договорились с ним полюбовно, что дело замнут и до суда не доведут. А этот Россель снова пришел. И снова с букетом роз. Так продолжалось все то время, пока Мамука-джан в больничке валялся. Потом Александр увез его, то ли в Карловы Вары, то ли на какой-то другой курорт. А после этого курорта сделал Инессе… вернее Мамуке предложение. – Ага, – зло фыркнула Муля, – и жили они долго и счастливо, и умерли в один день от оргазма. – Не злись, Мулька, – нахмурился Владик. – Кто виноват, что тебе с Илларионом не так повезло. Сколько ты уже его обсасываешь? Год? – Ну, мне хоть подарки дарят. А некоторых бросили и забыли, как старую игрушку. Давно новой обзавелись, – огрызнулась Муля. Владик прикусил губу, поднялся с колен Шиллермана и молча пошел по дорожке к своему домику. – Владик, – Шиллерман бросил недобрый взгляд на Мулю и кинулся вслед за другом. Распорядок дня оказался очень насыщенным. Помимо обязательной утренней пробежки, два раза в неделю были занятия с фитнес-инструктором Евгенией. С ней же, еще два раза в неделю, заплывы в бассейне. Кроме занятий спортом были назначены ежедневные получасовые репетиции с Шуриком, а потом еще самостоятельные прогонки номеров. – Ленечка, дорогой, – говорил Шурик, поправляя на шее свое вечное боа из разноцветных перьев, – мне не хватает в твоей Аленке перчинки. Думаю, стоит прибавить, помимо монологов, песни и танцы. – Вы хоть представляете, как это будет выглядеть? – хмурился Ленька. – Ну, а как танцует прообраз Аленки? Ведь она танцует иногда? – не унимался Шурик. – Врубай свою шарманку! – махнул рукой Ленька. – Сейчас я покажу, как пляшет тетя Ксюша. Помощник Шурика, худой и страшненький паренек с сальным хвостом на затылке, включил какой-то трек. Ленька согнул руки в локтях, подтянул их к себе, растопырил пальцы и вдруг, неожиданно для всех, быстро засеменил по паркету зала, как это делают балерины. – Ну, как? – спросил он у Шурика, останавливаясь. – Кх… Кх… – откашлялся тот, пытаясь задушить в себе приступ смеха, – я думаю, нужно немного оживить танец движениями рук. И еще песня… Она нужна обязательно. И петь ее ты будешь сам. Только умоляю, Ленечка! Не частушки! Андрюха после репетиций приходил возбужденный и взволнованный. Его глаза загадочно светились, а с губ не сходила блаженная улыбка. Помня слова Владика, Ленька старался разглядеть настоящего Андрюху за всей той мужественной шелухой, в которую он был обернут. И именно в минуты после репетиций, как казалось Леньке, у него была возможность хоть немного заглянуть в сердце друга. – Ленечка, – щебетал Андрюха, стоя в коридоре возле ростового зеркала, – как думаешь, может быть мне в следующий раз репетировать какой-нибудь восточный номер? Например, танец гейши. – Почему бы не попробовать, – пожимал плечами Ленька, выходя из комнаты. – И помоги мне снять этот корсет, – мило морщил носик Андрюха, пожимая худенькими острыми плечиками. – Шурочка наказал носить его постоянно, а мне дышать в нем тяжело, – Андрюха поднял вверх руки и взъерошил на голове темные кудри. – Сними его с меня, и я пойду приму душ. Ленька подошел к Андрюхе ближе и дрожащей рукой подцепил длинные шнурки корсета. Шнуровка медленно разошлась, оголяя ровную смуглую спину и две милые ямочки у самой резинки трусов. Ленька не удержался и провел рукой по теплой гладкой коже спины, затормозив у самых ямочек. Андрюха чуть прикрыл глаза и, громко выдохнув, откинул голову назад. Ленька понял призыв и нагнулся, чтобы коснуться губами тонкого худого плеча. Но в этот момент Андрюха открыл глаза и удивленно уставился на Леньку через зеркало. – Ты охуел совсем? – спросило отражение Андрюхи у Леньки. – Я… – Ленька поднял глаза и, подцепив пальцами невидимую нитку на плече друга, «отбросил» ее в сторону. – А… – пожал плечами Андрюха и пошлепал в сторону душа.