Красотка

Новый виток дружбы начался сразу, как только за Семенычем закрылась дверь. Парни быстро скинули с себя одежду и нырнули на Ленькину кровать. Поначалу все шло достаточно хорошо и даже горячо. Ленька жарко целовал Андрюхину шею, шарясь рукой по животу и ляжкам. Андрюха довольно сопел и прокладывал языком дорожки на Ленькиной груди. А потом Ленька сказал фразу, которая внесла некий сумбур в любовный процесс. – Сходи, жопу помой! – сказал он, отстраняясь от друга. – А чего это я должен жопу мыть? – насторожился Андрюха. – Ну, ты у нас сторона принимающая, –спокойно объяснил ему Ленька, – значит, с чистой жопой должен быть ты. – А почему я не подающая? – нахмурился Андрюха. – Между прочим, я на твою жопу с восьмого класса дрочу. – Извращенец, – Ленька сел на кровати, стараясь прикрыться одеялом, – как ты мог покуситься на мою детскую задницу? – Дурак, что ли… – Андрюха потянул Леньку на себя, – у меня тогда и писюн-то был сантиметров десять, – он обнял Леньку и снова начал целовать его грудь и плечи. Дальнейшее действие больше напоминало борьбу нанайских мальчиков, нежели любовные игры. Сначала Ленька оказался лежащим на животе, а Андрюха, сидя на его ляжках, прицеливался в священное место. Ленька быстро смекнул, к чему идет дело, резким броском через бедро уложил Андрюху на лопатки и улегся точно между его ног. Чем выше поднимал Ленька Андрюхины ноги, закидывая их себе на плечи, тем сильнее напрягался последний. В результате, Андрюха оказался стоящим на голове, а его яйца нервно подрагивали на уровне Ленькиного носа. – Нет, так не пойдет, – Ленька скинул ноги друга с плеч и устало упал головой на подушки. – Не думал, что все так сложно будет. – Ага, – Андрюха расслабился и, кинув взгляд на свой стоячий член, спросил, – а с этим что делать будем? – Ща чо-нить придумаем, – хитро прищурился Ленька и, прижав Андрюху к себе, стал медленно ему надрачивать. Взаимные ласки уже через несколько минут увенчались успехом, и оба развалились на кровати, счастливо улыбаясь. – Интересно, – сказал Андрюха, вытираясь трусами, – это может считаться сексом? – Думаю, нет, – покачал головой Ленька, отнимая у него трусы. – Если бы дрочь считался сексом, то у меня был секс, считай, со всеми порноактрисами, которых я видел. Ты мне лучше скажи, почему не дал мне вставить? – Страшно, – признался Андрюха, – я в свое время посмотрел несколько порно-роликов с геями, и тот, что снизу, всегда орал. – Думаю, это больно, – кивнул Ленька, – вставить такой огромный болт в такое маленькое очко… Их рассуждения прервал телефонный звонок. Разъяренный Шурик долго орал в трубку, что они оба мелкие несознательные пиздюки. Вспомнив о репетиции, парни вскочили с кровати и, быстро одевшись, рванули в главный корпус. За ужином, расположившись за своим столиком, друзья активно обсуждали случившийся инцидент и поглядывали в сторону Мули, которая сидела в углу в полном одиночестве. – Девочки…– к их столу подошла Диана с подносом, на котором стоял ее ужин, – не возражаете, если я к вам сяду? – Возражаем, – нахмурился Андрюха. – Да пусть садится, – махнул рукой Ленька, – это же белый флаг с ее стороны. А Муля теперь вообще одна. Даже грузины эти от нее отсели. – А как тебя по настоящему-то зовут? – спросил Шиллерман, пододвигая Диане стул, – а то все Диана, да Диана. – Димкой, – ответила Диана, поправляя рукой длинные темные волосы, – но это только по паспорту. – В каком смысле? – удивленно уставился на нее Ленька. – В том смысле, что я девочка, – ответила Диана, деликатно отрезая кусочек котлеты ножом. – Ты колокольчики отрезала? – выронил из рук вилку Андрюха. – Нет, – улыбнулась Диана, – все пока при мне. Просто у меня есть мечта. Хочу выбраться из мужского тела и стать настоящей женщиной. – Операция? – испуганно икнул Ленька. – Да. По смене пола, – Диана запила котлету чаем, – но стоит это очень дорого. Я поэтому и с Мулькой связалась. Думала, что ее Илларион поможет мне попасть в Лос-Анджелес, а там я смогу накопить на операцию. Только… Андрюша прав. Илларион умный мужчина и для него такая, как Муля – временное увлечение. – Не понимаю я этого, – пожал плечами Владик, – я вот тоже на сцене играю женщин, но делать себе вагину и грудь желания не возникает. – И не нужно, – погладил его по руке Шиллерман, – ты мне нравишься таким, какой есть. В этот момент за их столик подсел Мамука и, заговорщически подмигнув, пригласил после отбоя к себе. – Мне Сашенька передал несколько бутылочек хорошего коньяку и закусон, –сказал Мамука, косясь на Диану, – так что после девяти жду, ибо один все не выпью. В домике, где жил Мамука, оказалось полно народа. Мона, Нона и Зара принесли с собой фрукты и овощи. Два грузинских танцора поставили в знак примирения трехлитровую банку чачи. Мария-Антуанетта и Мамука жарили на заднем дворе в новеньком мангале шашлык. Вся веселая компания расположилась на террасе, вокруг большого стола для пинг-понга, и с энтузиазмом набросилась на еду и выпивку. Радушный хозяин, в длинном красном пеньюаре с перьями на воротнике, периодически обходил гостей, следя за тем, чтобы у всех были полные рюмки и тарелки. – Та-а-ак…– раздался голос Поттера в самый разгар вечеринки, – а ведь я предупреждал вас, что за нарушение режима… – Да ладно тебе, Ренат, – похлопал его по плечу Мамука, – давай звони Шурику, Евгении и Саше-стилисту. Пусть тоже подтягиваются. Закуски и выпивки на всех хватит. Поттер не стал корчить из себя строгую классную даму и уже через полчаса, сидя за столом, громко выкрикивал: «Коньякус наливакус!», – и махал над своей рюмкой вилкой, как волшебной палочкой. Московский стилист поначалу вел себя скромно и стеснительно тупил глазки, когда слышал забористый мат Леньки или гомофобские шутки Андрюхи. Но после нескольких стопочек чачи уже сидел на коленях у одного из грузинских танцоров и во всю глотку орал песню о Тбилиси, постукивая по пустой перевернутой миске ладошкой. Андрюха, немного устав от шума и суеты, отошел за домик и, прикурив сигарету, задумчиво выпустил дым в темное небо. – О чем задумался? – к нему подошел Владик и, достав из пачки сигариллу, вставил ее в длинный мундштук. – Да не знаю, что с Ленькой делать, – вздохнул Андрюха, протягивая Владику зажигалку. – А что случилось? – насторожился Владик. – Да понимаешь… мы вроде бы и хотим секса, а определиться – кто снизу – не можем, – вздохнул Андрюха. – Не понимаю… – удивленно посмотрел на него Владик, – ты его хочешь? – Хочу, – кивнул Андрюха. – Ну, так дай ему то, что он хочет, – логически завершил мысль Влад. – Да как-то страшно, – передернул плечами Андрюха, – да и потом, унизительно, когда тебя в зад долбят. – Во дурак… – засмеялся Владик, – во-первых, это не так и больно, а во-вторых, даже приятно. А насчет того, что унизительно… – он глубоко затянулся и выдохнул в сторону тонкую струйку сизого дыма, – включи Одри. – Не понял, – Андрюха удивленно уставился на Владика. – Стань женщиной. Почувствуй, какой Леня сильный и стань слабым, – пояснил свою мысль Владик. – А когда он захочет взять тебя, расслабься и получи свою порцию удовольствия от обладания тобой. Ленька тоже не тратил времени даром и рассказал о своей проблеме Мамуке. – Вот сейчас ты обратился по адресу, Ленечка-джан, – Мамука крутанул в воздухе указательным пальцем, – я три года учился на фельдшера. Сейчас я тебе все расскажу в деталях. Хотя Леньке сейчас нужен был скорее психолог, чем недоученный фельдшер, он с интересом выслушал лекцию о мужских внутренних органах. Мамука даже нарисовал ему схему внутреннего мира мужчины, со всеми его лабиринтами, назвав предстательную железу центром вселенной. На картинке «центр вселенной», правда, больше походил на беременного червяка, но лектора это не смущало. – Но и это не главное, Ленечка-джан, – закончил Мамука. – Главное – спокойная обстановка… тихая музыка… приглушенный свет и… – он запустил руку под стол и выудил оттуда бутылку, – хорошее вино. Бери! От самого сердца отрываю!