always and forever

Mood: Martin Garrix & Troye Sivan — There For You

       Солнце светит ярко, находясь высоко-высоко в лазурном, безоблачном небе и Чонгук думает, что прекраснее дня для свадьбы и быть не может. Чонгук потерял счет, сколько раз он возился с воротником своей рубашки, то расстегивая, то застегивая ни в чем неповинные пуговицы. Чон чувствует, будто ткань слишком сильно давит на его шею, чуть ли не душа его, а черный галстук-бабочка слишком плохо сидит, будто бы он съехал то ли в правую сторону, то ли в левую. Чонгук нервничает, пальцы дрожат, а он продолжает переделывать узел на несчастной бабочке снова и снова. — Прекрати, — Сокджин хрипит, в какой раз ударяя Чонгука по рукам и поправляя его галстук самостоятельно, — Ты выглядишь более, чем прекрасно. — Не в этом дело, — надувая губы, бормочет Чон. Сокджин вздыхает и, последний раз поправив пиджак, делает шаг назад, позволяя Чонгуку хорошенько рассмотреть свое отражение в зеркало в полный рост, что находится прямо перед ним. Его белоснежный, словно первый снег, костюм идеально сидит на его стройном теле. Его светло-малиновые волосы явно являются изюминкой его наряда, придавая бесцветному образу приятный контраст. Он может слышать, как гости начинают приходить, общаться друг с другом, от чего шум разговоров сливается в одно целое с утешительными звуками волн, что разбиваются о берег. — В чем же тогда? — изгибая бровь, спрашивает Сокджин. Если быть предельно честным, Чонгук не знает, почему он так нервничает. Это все — то, чего хочет он. То, чего хотят они. То, что они планировали месяцами, даже годами. Так почему его сердце вот-вот готовится разломать ему ребра? Почему пот скапливается на его висках, стекая каплями вниз? Почему его не перестает трясти? — Он мне нужен. Можешь пойти и позвать его? Мне очень, очень нужно, чтобы он сейчас оказался здесь, — быстро отвечает Чонгук, чувствуя сухость во рту. Сокджин удивленно моргает несколько раз, разинув рот. Он быстро думает, должен ли он что-то сказать. Но, затем, он не делает ничего, просто кивает, разворачиваясь на каблуках туфель и исчезая за дверью маленького домика, который они арендовали как приятное дополнение к этому случаю, к этому дню. Чонгук по-прежнему пытается себя успокоить, пускай у него и выходит это достаточно плохо, когда Сокджин возвращается с Чимином через две минуты. — Что такое? Что случилось? — Чимин выглядит обеспокоенным. Его брови нахмурены, а щеки слегка порозовевшие, вероятно, он бежал сюда. — Оставлю вас наедине, — объявляет Сокджин. Чонгук слышит щелчок двери, подмечая про себя, что Джин ушел. — Эй, эй, — Чимин быстрыми и твердыми шагами сокращает пространство между ними. Прикасается к любимому лицу теплой рукой, большим пальцем легко надавливая на подбородок и заставляя Чонгука посмотреть на него, — Поговори со мной. Это звучит практически как мольба, но Чонгук знает, что это гораздо больше. Чон выдыхает и начинает говорить, потому что Чимин на него всегда действует лучше кого-либо или чего-либо. — Я боюсь, Чимин. Мне так страшно, — говорит он слишком тихо, и, наверняка, если бы Чимин не был настолько близко, что горячее дыхание Чонгука опаляло кожу парня и что кончики их носов соприкасались, то, вероятно, он бы его не услышал, — Что, если все это — неправильно? Что, если это огромная ошибка? Я видел столько разведенных пар. Я не хочу, чтобы то же самое случилось с нами, Минни, очень не хочу. Я просто не могу этого допустить. Чонгук заканчивает, а слезы из уголков его глаз только начинают скапливаться и затем медленно стекать вниз к подбородку. Чимин нежно стирает их, не желая видеть лицо своего парня заплаканным. — Шш, детка, — шепчет Чимин, обхватывая одной рукой талию парня, а другой — шею, в результате чего Чонгук оказывается крепко прижат к нему, а лицо находится в изгибе шеи. Они и правда идеально подходят друг другу, — Все хорошо. Мы есть друг у друга, — говорит он мягким голосом, поглаживая волосы Чонгука и чуть путая пальцы в прядях, — Я не позволю этому произойти. В руках Чимина Чон чувствует себя в безопасности. Как будто больше ничего и никого не существует в этом мире, только он и Чимин. Тепло тела Пака согревает его сердце, заставляя его медленно таять. — Мы можем все отменить, если хочешь, — говорит Чимин, пожимая плечами и продолжая поглаживать Чона по волосам, — Имею в виду, свадьбу. Это не то, чего ожидал Чонгук. Он отступает, отстраняясь от Чимина и смотря ему в глаза. — Что? Чимин улыбается. Нежность расцветает в его глазах, когда он смотрит на Чонгука. — Помнишь, когда я впервые сказал, что люблю тебя? Чонгук хмурится, кивая головой. Он помнит все до малейшей детали.        Прошло уже около трех месяцев с тех пор, как они начали встречаться. И для Чимина эти три месяца были лучшим, что только произошло в его жизни, несмотря на то, что у него были свои принципы по поводу отношений. Но со временем Чимин понял, что ни один из его бывших не сможет сравниться даже с секундочкой, которую он провел с Чонгуком. В тот день они пропустили свои занятия, чтобы пообниматься в общаге Чонгука. Небо было далеко не такого же чисто-голубого цвета, какое они могли наблюдать раннее. Грозовые облака заполнили все пространство, а гром продолжал напоминать о возможном ливне, резонируя с каждым разом все больше и больше. Но это не имело значения. Лично Чонгуку было все равно. Его губы соприкасались с другими, более горячими, и одаривали их нуждающимися поцелуями. Руки продолжали путешествовать ниже и ниже, касаясь мягчайшей кожи там, где никогда не касались раньше. Отбросив всю ненужную одежду на пол, Чонгук оказался отзывчивым и даже немного смелым, а не взволнованным и застенчивым. Он был рад, что Чимин был сверху, что его потная накаченная грудь соприкасалась с его собственной, что их языки танцевали бешеное танго, в процессе чего Чон мог наслаждаться послевкусием лимонного чая и черничных кексов, что они ели с Паком пару часов назад. Он даже помнит песни, которые играли в его плейлисте, когда Чимин резко вошел в него, когда Чонгук впервые смог дотянуться до звезд. Он помнит ту неловкость, когда в комнате раздалась «TT» от Twice, а его тело в это же мгновение задрожало, потому что Чимин застыл и перестал двигаться внутри него от растерянности. Он думает, что он действительно никогда не сможет забыть все эмоции Чимина в тот момент, когда Чонгук еще и случайно (скорее на автомате) начал подпевать ей, пока член Пака все еще находился внутри. Кажется, Чону в тот момент было не до этого. Тем не менее, то, что Чонгук ну уж точно никогда не сможет забыть, даже если попытается (он никогда не захочет) — это то, что Чимин глянул на него и вновь начал двигаться, улыбаясь той самой улыбкой, от которой в животе расцветает сакура. Затем Чимин хихикнул и тихо пробормотал на ухо парню «Я люблю тебя». Чонгуку хотелось плакать, но вместо этого он кончил. У Чимина все тот же нежнейший взгляд, когда он смотрит на Чонгука. Он чувствует себя более, чем спокойно, когда его сердцебиение приходит в норму. — До сих пор не могу поверить, что это произошло вот так. — Я обязательно расскажу об этом нашим детям, — ухмыляется Чимин и Чонгук смеется, несмотря на все его слезы. — Ты такой глупый, хен. Они молчат некоторое время, прислушиваясь к дыханию друг друга, глаза закрыты. Чимин вновь тянет Чонгука к себе, обнимая и начиная вырисовывать пальцами невидимые узоры на воротнике рубашки Чона. — Слушай, — Чимин начинает, переходя пальцами на подбородок парня и поглаживая его. Он приподнимается и крадет поцелуй. Не чувствуя никакого сопротивления, делает это снова и снова, — В тот день… я уже знал, что ты мой единственный. Чонгук ждет, не позволяя себе лишних движений. Он позволяет вести Чимину. Он не уверен, действуют ли на него так слова Пака или же то, как он подушечкой пальца поглаживает его щеку и целует в родинку под губой, но внутри парня разгорается целый пожар, что уничтожает все негативные эмоции и всю неуверенность в себе. Чимин заряжает его энергией и Чонгук чувствует себя лучше. Он чувствует себя счастливым. — Понимаешь, это… это всего лишь кусок бумаги. Просто с другими буквами, цифрами. Он не может изменить мои чувства к тебе. Ни сегодня, ни когда-либо в будущем. Я любил тебя тогда и люблю еще больше сейчас, — говорит Чимин, — Нам не нужно жениться, если есть то, что заставляет тебя чувствовать себя некомфортно. Мне плевать на все эти церемонии, костюмы и так далее. Все, что меня действительно волнует, это мы. И то, хочешь ли ты провести остаток своей жизни со мной. И действительно все равно, женаты мы или нет. Когда Чимин открывает рот, чтобы снова что-то сказать, Чонгук прерывает его поцелуем. Отчаянным и грязным поцелуем, но почему-то идеальным во всех отношениях. Полный смысла, благодарности и надежды на то, что Чимин поймет, насколько сильно он его любит. — Спасибо, — шепчет он, чуть отстраняясь, но все еще находясь в нескольких дюймах от лица Чимина. Они выдыхают друг другу в губы. — За что? — За то, что помог мне понять, чего я хочу больше всего на свете, — Чон наклоняется вперед, слегка покусывая нижнюю губу Чимина, прежде чем словить низкий горловой стон со стороны Чимина и затмить его ленивым поцелуем, — Я хочу этого. Я хочу тебя. Я хочу нас. Чимин улыбается. — Тогда ты выйдешь за меня? Чонгук смеется искренне, от всего сердца. Неуверенность давно растворилась и на замену ей пришла уверенность в себе и своих силах. Похоже, теперь навсегда. Чимин смотрит в сияющие глаза Чонгука. — Да.       

♡♡♡

Это небольшая церемония на пляже. Белые стулья погружены в легкий светлый песок, а ряды разделены на две секции по обе стороны прохода к алтарю. Белые цветы разбросаны по дорожке, что несомненно задает свое настроение. Солнечный свет отражается на глади темно-изумрудной морской воды позади всего места проведения церемонии. Украшения действительно не очень-то и замудренные, они очень простые, но все-таки придают какой-то шарм и задают атмосферу. Чонгук не может перестать улыбаться, когда Сокджин протягивает ему руку, чтобы он держался за него, когда они проходят к Намджуну, который ждет его у алтаря, весь такой красивый и идеально одетый для священника — он был рад свадьбе Чимина и Чонгука больше всех, поэтому с радостью взял на себя роль священника. Даже сводил их к этому. Он не может перестать улыбаться, когда появляется Чимин, которого сопровождает Хосок, также одетый в соответствующий белый костюм, а черные волосы поблескивают на солнце. Он не может перестать улыбаться, когда Намджун просит всех занять свои места, потому что до начала церемонии остаются считанные минуты. Юнги играет на пианино, но из-за шума моря и разговоров прекрасной мелодии попросту не слышно. И он действительно не может перестать улыбаться, когда Чимин протягивает руки к его рукам и переплетает с ним пальцы. Пустое пространство между пальцами заменяется чувством приятной и мягкой кожи Чимина. Чонгук чувствует парящее чувство. Его сердце бьется так быстро, так громко, но он его не слышит. Он уверен, что он пропустил всю длинную речь Намджуна, ведь его разум сосредоточен исключительно на прекрасном Чимине, чьи глаза все еще устремлены на парня. — Вы приготовили свои клятвы? — Намджун, наконец, задает один из главных вопросов. Чимин кивает ему и Чонгук, кажется, наконец возвращается в реальность, спускаясь с небес на землю. Он хлопает по карманам пиджака в поиске своей клятвы, а затем, как только он находит ее, то прочищает горло. Чон осознает, что все смотрят на него. — Куки, посмотри на меня, — шепчет Чимин, мягко улыбаясь, — Все хорошо, забудь о них, — он сжимает свободную руку Чонгука, придавая ему больше уверенности, — Здесь только я. — Окей. Да. Я… я могу сделать это, — тихо шепчет, а затем, собравшись, начинает громко читать, — Однажды мистер Дарси сказал: «Я не могу остановиться ни на часе, ни на месте, ни на взгляде, ни на словах, положивших начало всему. Это было слишком давно. Я был в середине, в центре центре всех событий, прежде чем понял, что начал», — Чонгук делает глубокий вдох, облизывая губы, прежде чем продолжить, — Это цитата из одной из твоих любимых книг, а теперь еще и из моих. Забавно, потому что я прочитал ее, чтобы просто впечатлить тебя, но вот он я, стою сейчас здесь, перед тобой, читая ее, чтобы вдохновить нашу свадьбу. Но дело все в том, что мистер Дарси был прав. Я не могу сказать, когда, как и почему я влюбился в тебя. Когда я понял, что мое сердце в твоих крохотных ладонях, — Чонгук замолкает на мгновение и тихо хихикает, а Чимин же мягко хлопает себя по плечу, симулируя раздражение, — я был уже слишком глубоко. Я был так сильно влюблен в тебя в тот момент, что просто не смог увидеть, где начало, а где конец. Я все еще пытаюсь выяснить это, но, по крайней мере, теперь у нас есть целая жизнь на двоих, чтобы узнать об этом вместе. Я люблю тебя, Чимин, я так люблю тебя. Я обещаю быть тем, кто всегда сможет позаботиться о тебе. Я обещаю быть твоим лучшим другом, партнером, твоим любовником. Я обещаю быть честным, добрым. Я обещаю не лгать, даже когда это жизненно-необходимо. Я обещаю тебе преодолеть свою неуверенность просто потому, что ты заслуживаешь уверенного парня рядом с собой. Ты этого заслуживаешь. Это все заслуживает этого. Мы заслуживаем этого. Я люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя. Всегда и навсегда. Чимин плачет, практически не переставая, пока Чонгук говорит свои слова. Его тело дрожит, когда он всхлипывает. Чонгук думает, что он достаточно нарыдался сегодня, поэтому держится, хотя все его лицо горит и глаза немножко пощипывает. — Я… Вау. Я не знаю… Я имею в виду, ты просто… Как я вообще при таком расположении дел могу быть сверху, хах? — все смеются, несмотря на количество слез. Чимин пытается успокоиться, хотя это практически невозможно, — Ах, хорошо, я… я просто начну, — он вытирает собственные слезы и фокусируется на чуть помятой бумаге в своей руке, — Я думаю, мы оба приводим цитаты, верно? Так что… В одной из тысячи прослушанных нами песен есть строчка, которая напоминает мне о тебе и которая выделяется на фоне других, когда она попадается мне в плейлисте. Вообще-то, одна из твоих любимых песен. «Любовь — это дорога, которая идет в обе стороны.» Для меня все это — взаимность. Любить тебя всеми возможными способами и отдавать тебе всего себя. Не потому что я должен, а потому, что я хочу этого. Потому что нет никого, кому бы я смог отдать свое истерзанное сердце, как отдал тебе много дней назад. Потому что я верю, что ты любишь меня даже тогда, когда я не могу полюбить себя. На нашей дороге может быть много ям, ухабов и красных стоп-знаков, но я обещаю тебе: мы никогда не остановимся. Я обещаю быть твоим светом среди кромешной тьмы, обещаю быть смехом, что сможет успокоить твои слезы, обещаю быть рукой, которую ты должен держать. Я обещаю уважать тебя, направлять тебя и даже играть в Overwatch с тобой, когда тебе грустно, несмотря на то, насколько я плох в этом. Я обещаю тебе, Чонгук, что я буду любить тебя сегодня, завтра и все последующие дни. Всегда и навсегда. Чимин позволяет себе выдохнуть, потому что он буквально задерживал дыхание все это время, чтобы не сорваться, и смотрит на Чонгука, губы которого опухли, потому что он постоянно кусал их. И пусть ни одного всхлипа с его стороны не было слышно, слезы на его лице дают знать, насколько сильно на него повлияли слова Чимина. Больше, чем он хотел бы признать. — О. Мой. Бог. Вы сопливые идиоты. Клянусь Богом, ребята, самая сопливая и самая отвратительно-милая пара, которую я когда-либо встречал в своей жизни, — они слышат ворчание Намджуна, когда он берет небольшую тряпочку из кармана и вытирает слезы под очками. Действительно трудно не смеяться, что они и делают. Атмосфера вокруг них кажется спокойнее. Но уже совсем скоро Намджун задает два самых главных вопроса. — Чон Чонгук, возьмете ли вы Пак Чимина в свои законные мужья? Чонгука немного поддергивает, но он точно знает, что никогда не был настолько уверен в своем ответе. — Да. — Пак Чимин, возьмете ли вы Чон Чонгука в свои законные мужья? — Да. Они обмениваются серебряными кольцами ручной работы с маленьким бриллиантом сверху. Все подходит идеально и сердце Чонгука от этого задает новый ритм. — Я объявляю вас мужьями. Теперь вы можете поцеловаться, — с гордостью объявляет Намджун, — И ради всего святого, прекратите разводить тут сопли. Я и так не могу смириться с тем, что вы смотрите друг на друга так, будто вы целые отдельные миры, созданные лишь друг для друга, — Намджун может быть романтиком, но ему стоит еще поучиться, — Я больше никогда никого не буду женить! — он закатывает глаза и уходит куда-то в «зрительный зал». Чонгук смеется, а Чимин лишь подхватывает его, но они оба быстро успокаиваются и приближаются к другу другу, вглядываясь в душу. — Хей, муж, — говорит Чимин и улыбается, обнимая Чонгука за шею. — Муж… мне нравится, как это звучит, — Чимин немного царапает ногтями кожу за затылке Чонгука, от чего того пробирает дрожь. Они целуются так, как будто это впервые, как будто в мире не хватает воздуха и в друг друге они находят источники кислорода, в котором они так нуждаются. Они целуются, соединяя части головоломки и превращая ее в целую картину, которую так упорно и долго пытались собрать вместе. Они целуются, как будто являются все теми же созвездиями в темном ночном небе. Они целуются так, будто они были одновременно всем и ничем лишь для того, чтобы встретиться где-то в середине и стать одним целым. Они целуются так, как и должны. Как солнце и луна, как день и ночь, как черное и белое, как вода и огонь, как жизнь и смерть. Чимин и Чонгук. Чонгук и Чимин. Они целуются так, как любят друг друга. Чуть отстранившись, Чон медленно касается губ Чимина. Он все еще может почувствовать солоноватый вкус их слез. А еще нотки лимонного чая, прямо как тогда. Он все еще может почувствовать вкус возвращения домой. Чимин — его дом. Чонгук наконец кидает взгляд на ликующую и счастливую толпу. Тэхен, несомненно, рыдает в объятиях Сокджина, а руки Хосока крепко прижимают к себе Юнги. Намджун вскоре вновь присоединяется к ним и они все смотрят на Чимина и Чонгука с широкими и счастливыми улыбками. Чонгук в восторге. Он видит свою семью, друзей и Чимина. Он никогда не был так счастлив. Он переводит взгляд в глаза его мужа. — Всегда? Чимин тихо смеется, от чего его глаза превращаются в такие любимые Чонгуком маленькие полумесяцы. Чонгук так влюблен. — И навсегда.