always and forever

Mood: Anavitória — Singular

       Чонгук фыркает и смотрит на экран еще раз, хмурясь и пытаясь сосредоточить мозг на тексте перед ним. Он понимает, что это, возможно, гиблое дело. Он вроде как сонный, он знает, что кроме каких-либо незначительных поправок в тексте он сделать ну просто не сможет. Это лишь ухудшит его головную боль и, скорее всего, заставит остаться ее на целую ночь. Его клиент — полный идиот, который явно полный профан в рекламе (и такой элементарной вещи, как базовый дизайн!), который продолжал добавлять предложения каждый раз, когда Чонгук уже заканчивал исполнять его предыдущую прихоть. Это, вроде как, должно соответствовать концепту бренда, хотя Чон очень вежливо пытался указать, мол, нет, желтый фон с неоновым зеленым курсивным шрифтом — плохая идея. Файл, который он сохраняет перед тем, как закрыть свой ноутбук, конечно же, остается дерьмового желто-зеленого цвета, который больше похож на мочу и гей-клуб «Neon Green» из каких-нибудь 90-х. Вздыхая, он кидает короткий взгляд на часы. Почти восемь, а он даже не знает, когда в последний раз в его рту была хотя бы крошка еды. Вероятно, несколько часов назад, когда он взял пятнадцатиминутный перерыв на обед, чтобы лениво съесть бутерброд и выпить маленькую бутылочку бананового молока. Все, чего он желает сейчас, так это вернуться домой, прыгнуть под теплое одеяло и утонуть в объятиях Чимина, а также немножко поспать. Он для этого даже сменил простыни этим утром! Ох, как хорошо будет лечь в слегка прохладную, чистую постель. Чонгук немного переборщил со стиркой на этой неделе (если стирать до 3 ночи является достаточно весомым доказательством для вас), потому что есть вещь куда более жуткая, чем тупые клиенты. Грязные простыни. Грязное все, раз на то пошло. Так что, возможно, именно Чон немного капризный и уставший. Он слишком устал, чтобы заботиться о сроках и о том, что завтра он будет недоволен тем, что покинул свое рабочее место, оставив дело в очень, очень уродливом состоянии. Что ж, к черту. Его суставы начинают издавать чуть ли не истошный крик о помощи, когда он встает со своего кресла, из-за такой долгой работы. Его тело просто молит об отдыхе. И Чонгук действительно собирается отдохнуть, нравится это его боссу или нет. То, что он соскучился по Чимину, не имеет ничего общего с тем фактом, что он всегда уходит рано. Нет. Все не так. Просто он привык к тому, что Чимин рядом, что Чимин его целует до потери пульса; привык к его выражению лица, когда Чимин сверху, медленно и нежно трахает его, шепча, насколько сильно он любит своего маленького Чонгук-и, когда они оба достигают кульминации. У них был замечательный медовый месяц. Идеальный. Но работа, к сожалению, напомнила о том, что не бывает вечного отдыха, как только они вернулись домой, в свою реальность, оставляя ту фантастическую сказку, где были только он и Чимин. График Чимина тоже так себе. Он занят, получая все больше и больше новых групп. Чонгук гордится им, ведь все усилия Чимина наконец окупаются, и его босс наконец выражает хоть какую-то признательность, в которой Пак очень нуждается. Но на это трудно смотреть. Чимин спит очень мало, потому что ему также нужно оставаться в ночь, чтобы обучить одного или двоих отстающих от других учеников. Чонгук уверен, что рано или поздно один из них точно умрет от истощения. Но на данный момент очень сложно сказать, кто умрет первым. Если повезет, они умрут вместе. Войдя в их довольно маленькую квартирку, Чонгук позволяет зевку вырваться из его рта. Парень лениво пробирается мимо кухни к столь желанной кровати. Стоп. Глаза широко раскрыты, рот приоткрыт в немом шоке. Ну, Чимин явно встретится с дьяволом раньше, потому что Чонгук чувствует, как желание совершить убийство растет в геометрической прогрессии. В спальне полный беспорядок. Большая часть содержимого их шкафа разбросана по полу — одежда, нижнее белье, да даже обувь! Пожалуйста, только не отсек с чистой одеждой. Чонгук молится. Но его надежды превращены в пух и прах, как только он замечает его любимые рубашки в смятом состоянии на полу. Они выглядят так, будто он вчера не потратил полночи на то, чтобы постирать и привести их в презентабельный вид. Но, видимо, это не самое худшее, что могло произойти. О нет. Чонгук всегда был очень чувствителен к запахам, поэтому неудивительно, что он зажимает нос, чувствуя запах сырого полотенца, что лежит на простынях. На его, блять, недавно выстиранных простынях. На его, блять, смененных этим утром простынях. — Кук? Ты дома? — дверь в гостиной хлопнула, и Чонгук услышал шарканье. Видимо, Чимин снимает обувь и пальто. — В спальне, — холодно отвечает Чонгук, сжимая челюсти. Звук шагов становится громче с приближением Чимина к спальне, и вскоре он выглядывает. На его лице появляется нежная улыбка. — Вот ты где. Чонгук зол. Он на самом деле зол. Он настолько зол, что, если бы они были в дешевом мультфильме, то он бы уже закипал, как чайник. И он знает, что это тупая причина, чтобы взбеситься. Типа, это же просто полотенце. Типа, Чимин так торопился, что просто забыл вывесить его на улицу, но запах, скорее всего, уже успел пропитать все простыни, и Чон действительно ничего не может сделать с собой. Он устал, а пол их в спальне похож на поле битвы грязной одежды (которую Чонгук, вероятно, снова начнет стирать, и он явно этому не рад). А Чимин смотрит на него со звездами в глазах. Это лишь усугубляет ситуацию, потому что теперь Чон злится еще больше. — Что такое, детка? — спрашивает Чимин, хмуря брови и подходя ближе. Он ловко передвигается между брюками и носками, как будто этого всего нет. Как будто вообще не имеет значения то, что большая часть их одежды разбросана вокруг. — Ты сейчас серьезно? — он не хочет быть грубым, но тон голоса получается достаточно жестким, — Посмотри на весь этот беспорядок, Чимин! Чимин сканирует каждый уголок комнаты, присматриваясь ко всему и слегка приоткрывая рот, будто он только сейчас понял, где он. Есть что-то схожее с замешательством, потому что его глаза начинают бегать туда-сюда. Но потом он просто пожимает плечами. Чонгук чувствует, как его кровь закипает. Мать твою, Пак Чимин. — О, так ты про это? Брось, Кук, я уберу все позже, — издевательским тоном произносит Чимин, наклоняясь к Чону и оставляя на его щеке мокрый поцелуй. Кожа в том месте, где губы Чимина коснулись его, начинает немного покалывать, и Чонгук мгновенно тает. Но он все еще хочет оставаться злым. Но из-за его мужа это практически невозможно. — Дело не в уборке, Чимин. Дело в том, что ты оставил все вот так, — фыркает Чонгук, поднимая сырое полотенце и протягивая его Чимину. Его лицо дергается в отвращении, когда вонючая ткань оказывается ближе к носу, — Я буквально вчера постирал чертово белье, а теперь мне придется перестирывать все заново. Ведь ты не обратил свое внимание на то, что я утром сменил простыни на чистые, а теперь мне придется менять их снова, потому что ты оставил свое чертово мокрое полотенце на кровати. Я тебя сто раз просил никогда этого не делать! Его грудь подымается вверх и вниз, когда он заканчивает свою тираду, потому что дыхание сбито, когда он смотрит на безразличное лицо Чимина. Он ожидает, что Чимин, может, наброситься на него и начнет небольшую драку, так как Чонгук — маленькая сучка, жалующаяся на маленький беспорядок. Но Чимин не двигается с места. Вместо этого, он облизывает губы и улыбается. — Вау. Не могу поверить, что женился на настолько помешанном на чистоте человеке. Чимин усмехается и тянет Чонгука за руки на себя, отбрасывая несчастное полотенце куда подальше, как только их тела соприкасаются. Пак целует мужа без лишних раздумий, мгновенно приплетая ко всему язык. Глухой стон раздается через пару мгновений и Чимин тихо смеется в поцелуй, когда Чон выдыхает, опуская плечи и успокаиваясь. Они оставляют немного расстояния между лицами друг друга, соприкасаясь лбами и кончиками носов. Чонгук забывает о беспорядке, ведь все, о чем он способен думать сейчас, — теплые руки Чимина на его шее. — Прости, — выдыхает Чонгук, прижимаясь к мужу, — Я не хотел так остро реагировать. — Не волнуйся. Я не должен был оставлять комнату в таком виде. Я просто торопился этим утром и даже не подумал о том, что ты можешь расстроиться. Я помогу тебе с уборкой, хорошо? Как тебе такое предложение? Кивнув головой, Чонгук соглашается. Они целуются вновь, и он снова отбирает инициативу и начинает слегка покусывать губу Чимина. Затем отстраняется, задавая вопрос. — Как прошел день? — Обыкновенно. Я люблю детей, но они выматывают меня. Я безумно устал. А у тебя? — Утомительно. Хочу проспать вечность. — Вечность — это слишком долго, дорогой, — говорит Чимин, слегка надувая губы и царапая своими ногтями затылок Чона, чуть играясь с его волосами. Чонгук хихикает, обнимая мужа еще крепче. Они так близко, что Чон может почувствовать сердцебиение Чимина. — Но ты можешь поспать со мной, — улыбаясь, говорит Чонгук. — Это предложение? — спрашивает Чимин. На его лице мгновенно появляется ухмылка. Чонгук закатывает глаза и целует Чимина еще раз, прежде чем отстраниться. — Возможно. Но только после того, как ты примешь душ и поменяешь нам простыни. Ты вроде как ужасно потный после тренировок. Чуть ли не задыхаясь от возмущения, Чимин пихает мужа в плечо, а тот лишь смеется. — А я был так добр к тебе! Теперь я никогда не буду снисходителен. Большой ребенок, — фыркает Чимин. — Твой большой ребенок, — показывая свою кроличью улыбку, Чон пожимает плечами. — О, черт возьми, ты прав. — Давай-ка приберемся. Они убираются быстро. Чимин рассказывает о своем дне, разбавляя рассказ парой шуток, над которыми Чон смеется чуть ли не до слез, пока он пытается засунуть свою изношенную пару Тимберлендов в шкаф. Весь гнев, что скопился в Чоне раннее, просто растворился, сейчас он переполнен обожанием к своему мужу. Менее чем через двадцать минут комната оказывается чистой, а вся грязная одежда с вонючими простынями свалена в корзину для грязного. Самая ненавистная вещь Чонгука в их доме. — Я в душ. Не хочешь присоединиться ко мне? Я бы мог помыть тебе голову, — чуть рассеяно спрашивает Чимин, засовывая последние вещи в шкаф. — Почему бы и нет, — пожимает плечами парень, — Но разве ты сможешь дотянуться до нее? — Чон Чонгук! Чонгук скрывается за дверью ванной, а его смех разносится по всей квартире, пока Чимин следует за ним, уже готовый поймать его. И когда они стонут имена друг друга под горячей водой, что медленно стекает по их телам, Чонгук забывает о своей работе, беспорядке в комнате и даже о сыром вонючем полотенце. Он сосредотачивается исключительно на том, как Чимин крепко толкается в него и как нежно пальцы Чимина намыливают его волосы, когда они моют друг друга после этого. Чон довольно стонет, когда он чувствует запах выстиранных простынь и одеял, когда они, наконец-то, ложатся спать. Чимин уже крепко спит, прижавшись к своему мужу, пока Чонгук наблюдает за его крепким сном. Через пару минут парень чувствует, как его веки тяжелеют и он позволяет сну взять верх. Только перед тем, как окончательно сдаться, он обвивает руки вокруг тела Чимина, убеждаясь в том, что муж никуда не денется. Несомненно, Чонгук может быть и помешанный на чистоте, но он знает, что принадлежит Чимину и это значит для него куда больше, чем какое-то там сырое полотенце. Кроме того, он не возражает, что они будут делать дополнительную уборку чаще, чем обычно (или, возможно, вообще постоянно). Но сегодня? Стирка подождет.