Твои ладони...

      Я опять напился и опять переслушивал твои старые песни.       Ты один раз пришел ко мне. Я даже подумал, что соседи вызвали ментов, ведь казалось, что я скулил от боли на весь Питер. Ударяясь о стены и еле как доковыляв, размыто я уловил черты твоего лица. Только у тебя такие изящные скулы и этот красивый оттенок глаз. Он словно омут, окутывал меня, и я забывался на пару часов. Вряд ли я увидел их в слабом освещении подъезда, они просто всплыли у меня в голове, словно ты в нескольких миллиметрах находился рядом, но оказалось, ты в реале стоял рядом, и встревожено смотря, держал меня под руку.       Еле держась на ногах, я незаметно улыбнулся, в миг опущения головы, к горлу подступила рвота, но я сдержался и лишь обессилено припал к стене. Слышалось твоё мягкое дыхание — оно опаляло мне ухо. — Руся… Руся… — будто слова из придуманной мной песни, за пару дней одиночества, на всю квартиру заиграли, и этот слабый бит, что я накатал в полумёртвом состоянии бил по ушам. Похоже, вторая доза была лишней…

дай мне руку, чтобы не упасть

      Ты аккуратно уложил меня на кровать, и как же я хотел потянуть тебя к себе, дабы обнять. Я бы приложил всю ту оставшуюся нежность в моём сердце и крепко обхватил твою талию руками, наконец, говоря, насколько долго я ждал этого момента, сколько, я уже живу твоим голосом, губами, глазами…       Но ты вновь отстранил свои тонкие пальцы, и моему взору пришёлся лишь пустой, белый потолок. Насколько меня тошнило от алкоголя, выпитого за всю ночь, настолько и от этого вида белого, навесного потолка, от этих серых стен и грязных занавесок.       Я бы хотел попросить тебя остаться, но рот зашили, и ты скрылся на лестнице, спускаясь на первый этаж. Секунды растягивались, словно карамель, но она чувствовалась лишь мерзкой горькой слюной. Шум от башни компьютера давил на голову, и особо остро чувствовалось ощущение гниение всех органов одновременно.       Резину, наконец, порвали, и со стороны послышались шуршания на пару с шагами. Сейчас надо подать знаки жизни, иначе ты покинешь меня, думая, что я заснул. Приподнимаю голову, щурясь от светящей в гардеробе лампочки. Надеюсь, ты не искал мои заначки, иначе я точно вырву себе все волосы, не в силах собрать себя в руки. — Выпей… Лучше станет — тихо, будто убаюкивая, произносишь ты и подаёшь стакан. Забрасываю в себя воду по вкусу с какой-то таблеткой. Я бы выпил даже яду, если ты мне скажешь. Только побудь рядом ещё чуть-чуть…

дай мне руку, чтобы не упасть мне в этот, мрачный и такой невкусный город смерти

      Ты приложил ладонь к моему лбу, поджимая губы, хотел убрать, но пальцы сами легли поверх. Мои веки были закрыты, я просто хотел немного дольше чувствовать то, что буду вспоминать ещё неделями. В голове отбивался ритм, и я просто жил мыслью когда-нибудь включить тебе эту песню, но, конечно же не говорить, что она посвящена тебе. Ты немного изогнул свои брови, и похоже, жалел меня. Знал бы ты, что я страдаю только от тебя… Но вины твоей нет, то, что сейчас твои пальцы невесомо провели по моим волосам уже сделали всё, чего я достоин. Похоже, температура моего тела тебя устроила, и ты всё же убрал кисть.       Больше тебя не было в реальности…

✝✝✝

Запах сирени, Который тебя сделал красным Небом весенним. повсюду слышу даже здесь я слышу этот Запах сирени, Который тебя сделал красным Небом весенր

      Грифель карандаша хрустнул, и покатился вниз по смятому листку. Тяжело выдохнув, Кашин схватил стакан, и залил в организм половину, уже не морщась от резкого вкуса спирта. Голова покачивалась, бит был полностью готов. В нормальном состоянии парень бы клепал такую музыку ежечасно, совершенно не напрягаясь, но в этих строках вложены его чувства, ощущения, воспоминания. Боже, он сходил с ума…       Возможно ему не нужна была помощь. Пусть он сам решит нажать кнопку с выбором — «гнить пару лет в одиночестве, на пару с наркотиками и алкоголем, а потом откинуться в двадцать пять»… Сейчас он активно выполнял свой план.       Ночью, когда он опускал тяжёлую голову на постель, в голове гуляли слова, будто в эти секунды, вот, откроешь глаза, и перед тобой он: его красивые тёмные волосы, его пухлые губы, ровный нос, острые скулы, и Даня бы сделал всё, чтобы порезать о них свои пальцы, и эти спокойные слова…

— Я приду, только позвони, ладно…

      Телефон был выключен, Даня даже не пытался. Он даже не ответил. Он просто не хотел мешаться… ведь не знал, с кем на этот раз будет Руслан. С Настей, или всё же с Настей… И на дружескую поддержку, Кашин не повернувшись, тяжело выдохнул.       Возможно Рус был один… Данил никогда не говорил на эти темы, а с того момента как кареглазый поселился у него в голове, парень вовсе замкнулся в себе. Не волнуясь о своих нервах, а держа дистанцию, защищая Руслана от себя.

но даже здесь я слышу этот запах…

      Как-то раз ты явился в четыре часа, ходил, выбрасывал бутылки, выливая остатки. Я просто сидел, дожидаясь, когда эта клоунада закончится. — Что стало? Данил? Ты никому ничего не говоришь… Что это такое? — наконец остановившись и, смотря мне в глаза, разводишь руками, тыкая то ли на меня, то ли на беспорядок и разбросанный алкоголь вокруг. Я, отвернув голову в бок, безэмоционально смотрю куда-то сквозь полки, но, все, же чувствуя взгляд.       Мне больше нравилось, когда меня жалеют, хотя всегда презирал такое. Просто чувствовать твои руки у меня на волосах — слишком приятно. Я бы давно всё бросил: музыку, друзей, наркоту, лишь бы ты просто дал обнять себя, и не отпускать.